Радушное общение

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Радушное общение » Литературный раздел » Байки, рассказы , истории театральные и не только...


Байки, рассказы , истории театральные и не только...

Сообщений 41 страница 60 из 388

41

ИНТРИГИ ЗАКУЛИСЬЯ

Наши известные актрисы Вера Марецкая и Любовь Орлова практически не соперничали на киносцене в следствие разных актерских амплуа, но на театральной сцене их судьбы зачастую пересекались как на поле битвы. Один из самых известных случаев их соперничества был отмечен во время их борьбы за роль в спектакле «Странная миссис Сэвидж». Эту роль более сотни раз исполняла легендарная Фаина Раневская, но в следствии проблем со здоровьем, отказалась от нее, по сути передав наследие Любови Орловой. Но вдруг главную роль получает Вера Марецкая. Орлова вступила в конфликт с главным режиссером Юрием Завадским, и даже по воспоминаниям, писала жалобные письма в Министерство культуры. Завадский же, в свою очередь, слезно просил о сочувствии к Вере Марецкой, своей бывшей жене, ведь на тот момент у нее была обнаружена онкологическая опухоль мозга и роль была ей своеобразной поддержкой. Самое интересное, что уже позже, в ту самую больницу, в которой она лечилась, попала уже Любовь Орлова с онкологическим заболеванием поджелудочной железы. Марецкая всячески пыталась добиться прощения великой советской актрисы, но та в свою очередь ответом ее не удостоила. Уже после смерти Орловой, на панихиде, Вера Марецкая горько произнесла: «И здесь она меня опередила!»

Очень запоминающимся был скандал с легендарным советским танцором Марисом Лиепа. В 60-70-е годы Марис успел исполнить все главные партии как классического, так и современного танцев, а также заслужить мировое признание за свои гастроли за рубежом. Вдобавок к тому, он был и остается единственным в истории танцором, получившим медаль имени Станиславского. Впрочем все это не помешало руководству Большого театра уволить его по статье «За профнепригодность». Однажды Лиепу попросту не пропустил в театр вахтер, к тому же лишив его пропуска. Причина этому была в том, что известный танцор в свое время позволил себе критику в газете «Правда» в адрес методов работы руководителя Григоровича. Марису дорого обошлись эти слова, на протяжении двух лет он не выступал на сцене.

42

Татьяна Ф, спасибо! Не просто тронуло душу, а всколыхнуло. Талантливый, скромный, не очень-то и счастливый...
Алексей Баталов похоронен на Преображенском кладбище. У нас там много родных и близких, я бываю там часто.
Могила  А.Баталова недалеко от входа на аллее, которая идет к часовне. Я к своим прохожу окого его могилы. Всегда остановлюсь, поклонюсь.
Могила всегда ухожена.Всегда очень много цветов, летом стоят вазы с живыми цветами, зимой -искусственные.

43

КОРНЕЙ ЧУКОВСКИЙ VS. САМУИЛ МАРШАК

https://b.radikal.ru/b40/1903/60/f10fab003566.jpg

В Петрограде 1922 года создателям детской советской поэзии пришлось начинать с нуля.

До революции Чуковский был злобным критиком современного литературного процесса, фельетонистом, газетной акулой. После 1917 года об этом пришлось забыть.

Маршак же шел по пути сионизма, главным его достижением оказался лирический цикл «Палестина». Во время Гражданской войны Маршак оказался на Юге, где, по крайней мере, на газетных страницах примкнул к белым. Автор антибольшевистских стихов в Петрограде 1922 года вряд ли чувствовал себя комфортно.

В Питер Маршак привез детские пьесы, написанные в соавторстве с Черубиной де Габриак и балладу о пожаре, сочиненную в духе любимых им шотландцев. Чуковский сказал:

«Зачем баллады? Это не годится для маленьких детей. Детям нужен разностопный хорей (наиболее близкий им ритм). Причем детское стихотворение надо строить так, чтобы каждая строфа требовала нового рисунка, в каждой строфе должна быть новая образность»

Так Маршак получил один из самых важных уроков и мгновенно его усвоил. Уже через три дня на столе Чуковского лежал тот «Пожар», который мы хорошо знаем.

Маршак открыто называл автора «Мухи Цокотухи» и  «Мойдодыра» учителем. Чуковский же, где только мог, пропагандировал его творчество.

Хотя сразу заметил такое качество Маршака, как человеческая нечистоплотность.

Вот, например, рассказ Чуковского о том, как появились знаменитые «Детки в клетке»:

«Была у меня секретарша Памбэ (Рыжкина). Она отыскала где-то английскую книжку о детенышах разных зверей в зоопарке. Рисунки были исполнены знаменитым английским анималистом (забыл его имя) (Сесиль Олдин, - прим. авт.) Памбэ перевела эту книжку, и я отнес ее работу Клячке в «Радугу». Клячко согласился издать эту книгу (главным образом из-за рисунков). Увидал книгу Памбэ Маршак. Ему очень понравились рисунки, и он написал к этим рисункам свой текст — так возникли «Детки в клетке», в первом издании которых воспроизведены рисунки по английской книге, принесенной в издательство Рыжкиной-Памбэ, уверенной, что эти рисунки будут воспроизведены с ее текстом».

Случай с Памбэ не единичный.

В 1936 Чуковский заносит в дневник:

«Сейчас позвонил мне Маршак. Оказывается, он недаром похитил у меня в Москве две книжки Квитко — на полчаса. Он увез эти книжки в Крым и там перевел их — в том числе «тов. Ворошилова», хотя я просил его этого не делать, т. к. Фроман уже месяц сидит над этой работой — и для Фромана перевести это стихотворение — жизнь и смерть, а для Маршака — лишь лавр из тысячи. У меня от волнения до сих пор дрожат руки»

Чуковский Маршака оправдывал, ибо видел, что подручный материал Маршак использует не для купить брюки или скушать кусок тортика, а для Литературы. Когда Борис Житков попытался выступить против рвачества Маршака на съезде детских писателей, Чуковский уговорил его не делать этого.

«Помню, он читал мне эту речь за полчаса до Съезда, и я чуть не на коленях умолил его, чтобы он воздержался от этого выступления. Ибо «при всем при том» я не мог не видеть, что Маршак великолепный писатель, создающий бессмертные ценности, что иные его переводы (например, Nursery Rhymes) производят впечатление чуда, что он неутомимый работяга, и что у него есть право быть хищником. Когда я переводил сказки Киплинга «Just so stories», я хотел перевести и стихи, предваряющие каждую сказку.

Удалось мне перевести всего четыре строки:

Есть у меня четверка слуг

и т. д.

Эти строки я дал Маршаку, он пустил их в оборот под своей подписью, но не могу же я забыть, что все остальные строки он перевел сам и перевел их так, как мне никогда не удалось бы перевести. Он взял у Хармса «Жили в квартире 44»—и сделал из этого стихотворения шедевр».

Но Корней Иванович не был бы Корнеем Ивановичем, относись он к Маршаку с неизменной благостностью. Образ Чуковского как милого дедули сформировался за счет лирического героя сказок и мультов да мемуаристов, которые знали писателя в успокоенном возрасте 75+, а так это был человек психопатического склада. Сказать об этом в полную силу осмелился только Евгений Шварц в эссе «Белый волк».

Вот и насчет Маршака прорывалось.

«Чуковский не любил Маршака, как и всех прочих. …Во время [Первого] съезда [писателей], узнав, что Маршак был на приеме, куда Чуковского не позвали, этот последний, построив фразу по любимому своему образцу, сказал: «Да, да, Самуил Яковлевич, я так был рад за вас, вы так этого добивались!» И это заявление все весело повторяли. А для Чуковского оно было попросту добродушно. Любопытный разговор имел Корней Иванович с Хармсом о «Мистере Твистере».

Встретивши Хармса в трамвае, Корней Иванович спросил: «Вы читали «Мистера Твистера?» – «Нет!» – ответил Хармс осторожно. «Прочтите! Это такое мастерство, при котором и таланта не надо! А есть такие куски, где ни мастерства, ни таланта – «сверху над вами индус, снизу под вами зулус» – и все-таки замечательно!» Так говорил он о Маршаке. Зло? Несомненно».

Во второй половине 1920-ых, пошел набег чиновников на сказочную детскую литературу. И если Маршак спокойно мог творить в реалистическом ключе, то у Чуковского просто выбивали из-под ног финансовую почву, запрещая переиздания «Мухи-Цокотухи» и «Крокодила».

Кроме того, Маршак двинулся вверх по административной линии, взяв на себя руководство Ленинградской редакцией «Детгиза». Постепенно учитель оказался в зависимом положении от ученика.

Маршак защищал Чуковского перед чиновниками, как лев и все равно у Корнея Ивановича была пусть мимолетная, но обида, аккуратно фиксируемая в дневнике.

«…Вечером звонок от Маршака: «Я из-за вас в Москве 4 дня воевал, а вы даже зайти ко мне не хотите!» Как объяснить ему, что, если я пойду к нему, мне обеспечена бессонная ночь. Я пошел, он сияет — все его книги разрешены. Он отлично поплавал в Москве в чиновничьем море, умело обошел все скалы, и мели, и рифы — и вот вернулся триумфатором. А я, его отец и создатель, раздавлен. Мои книги еще не все рассматривались, но уже зарезаны «Путаница», «Свинки», «Чудо-дерево», «Туфелька»

Благостные литературные отношения возможны, если писатели работают в разных жанрах, друг другу не мешая. Иначе конкуренция неизбежна, - иногда здоровая, иногда не очень. Поражаешься, какой мелочевкой занимались два титана детской литературы, деля территорию.

«20/I 34. Вчера утром мой друг Маршак стал собираться на какое-то важное заседание. — Куда? — Да так, ничего, ерунда… Оказалось, что через час должно состояться заседание комиссии Рабичева по детской книге и что моему другу ужасно не хочется, чтобы я там присутствовал… «Горького не будет, и вообще ничего интересного…» Из этих слов я понял, что Горький будет и что мне там быть необходимо. К великому его неудовольствию, я стал вместе с ним дожидаться машины Алексинского»

В 1937 детгизовскую редакцию Маршака разогнали, причем под арест едва не попала работающая там дочка Корнея Ивановича Лидия. Имя Маршака исчезает из дневника Чуковского на семь лет. Только в 1943 он вновь решается обратиться к старому другу.

Чуковский переживал очередную волну гонений. Запрещали антивоенную сказку «Одолеем Бармалея», не шедевр, прямо скажем, но и не ужас-ужас.

Запись в дневнике от 2 июня 1943 года:

«Маршак вновь открылся предо мною, как великий лицемер и лукавец. Дело идет не о том, чтобы расхвалить мою сказку, а о том, чтобы защитить ее от подлых интриг Детгиза. Но он стал «откровенно и дружески», «из любви ко мне» утверждать, что сказка вышла у меня неудачная, что лучше мне не печатать ее, и не подписал бумаги, которую подписали Толстой и Шолохов. Сказка действительно слабовата, но ведь речь шла о солидарности моего товарища со мною»

Старость, как и следовало ожидать, сгладила острые углы. Но окружающие по-прежнему травили байки о противостоянии кумиров детворы. Из уст в уста ходила эпиграмма Елизаветы Тараховской на Маршака:

Уезжая на вокзал,

Он Чуковского лобзал,

А приехав на вокзал,

«Ну и сволочь», — он сказал.

Вот какой рассеянный

С улицы Бассейной.

Да и сам Чуковский в преддверии юбилея Маршака в 1957 году недоверие литературной общественности фиксирует:

«Сегодня юбилей Маршака. Я должен выступить — так хотел Твардовский и так хочет Маршак. Вчера я почувствовал, что и Алянский и Конашевич уверены, будто я участвую в чествовании Маршака из тактических соображений, неискренне. Почему-то они не хотят поверить, что, несмотря на все колоссальные недостатки Маршака, я люблю его талант, люблю его любовь к поэзии, его юмор, то, что он сделал для детей — и совершенно отрешаюсь от тех каверз, кои он устраивал мне. Он насквозь литератор. Ничего другого, кроме литератора, в нем нет. Но ведь это же очень много

Когда же Маршак умер, Чуковский проводил его верными словами, понимая, что стоять рядом на книжных полках долго, может быть, вечно.

«Вообще к сороковым—пятидесятым годам мое отношение к Маршаку круто изменилось. Все мелкое и пошлое отпало, и он встал предо мною в ореоле своего таланта и труженичества. Теперь, когда он приблизился к старости, он смягчился душою, и его трагическая болезнь вызвала во мне острую жалость. Мы одновременно отдыхали в Барвихе, я всегда с волнением и глубочайшим уважением входил в его номер, где на столе высились грудой книги, рукописи, газеты, где стоял густой папиросный дым, а на столе у постели возникли десятки склянок с лекарствами. Он сидел у стола, такой похудевший, такой беспомощный, почти утративший слух и зрение, сонный (так как из-за антибиотиков ночи он проводил без сна, ибо на него по ночам нападала чесотка, заставлявшая его до крови царапать свое тело ногтями), сидел одинокий, сиротливый и по-прежнему уверенно, красивым, круглым почерком исписывал страницы чудесными стихами, переводами, и я готов был плакать от горького восхищения силой его могучего духа».

44

Повесть о том, как поссорились Маршак и Чуковский

http://www.izbrannoe.com/news/lyudi/pov … hukovskiy/

45

ошибка

Отредактировано Татьяна Ф (19-07-2021 00:01:30)

46

Роль комбинации из трех пальцев в жизни нашего народа

История одной фотографии

Марк Розовский

https://d.radikal.ru/d21/1904/c5/8129fcaa052d.jpg

Я ХОТЕЛ БЫ дать маленький комментарий к одному замечательному фотоснимку, который изволили опубликовать в серии репортерских кадров, живописующих праздник 10-летия "НГ". На этом снимке изображен Глеб Павловский, показывающий яростную фигу Евгению Евтушенко. Ваш покорный слуга стоит рядом в качестве невольного свидетеля их разговора. Поскольку содержание данного разговора не соответствовало данной в издании подписи, считаю своим долгом довести до читателя подлинный смысл услышанного. И да простят меня оба участника полемики: придя домой после юбилея, я почувствовал потребность записать сию беседу по памяти, не откладывая в долгий ящик и размышляя по ходу о великом значении комбинации из трех пальцев в жизни нашего народа.

Разговор начал Евтушенко, который взял за локоток проходившего мимо Павловского.

- Господин Павловский! Хотел давно с Вами познакомиться и сказать в глаза все, что о Вас думаю.

Павловский оторопел. Но, узнав в Евтушенке Евтушенко, благосклонно задержался в своем движении.

Далее Женя с места в карьер дал Глебу по очкам, как сказали бы в нашей школе в далекие послевоенные годы:

- Вы, я слышал, даете советы президенту. Что же Вы, вроде бы бывший диссидент, не отговорили его от этого гимна?.. Вы же вроде бы сами сидели - так должны были отговорить!.. Вы же его подставили!.. Вы и себя тоже подставили! Вы понимаете, что Вы сделали?!

- Прекрасно понимаю, - сказал Павловский и чисто провокативно спросил:

- А почему это Вас так волнует?

- Как почему? - зашелся в гневе Евтушенко. - Да в России всего шесть поэтов, которые бы могли написать новый гимн... Новый!.. На новую музыку!.. И не было бы этого позора, который Вы устроили.

- Я ничего не устраивал, - сказал Павловский.

- Но отвечать будете Вы!.. Именно Вы будете отвечать!..

- Папа, кто это? - вступила в разговор девушка, стоявшая рядом с Павловским.

Тут я, признаюсь, расхохотался. Внутренне. Но вида не подал. Однако не успел я посетовать на то, что молодежь не знает великого русского поэта в лицо, как сам Евтушенко буквально выпалил:

- Я - великий русский поэт.

- Как фамилия? - простодушно спросила девушка.

- Евтушенко! - не выдержав напряжения, подсказал я. - Это, девушка, Евгений Александрович Евтушенко.

Мол, могли бы знать. Ан нет... Девушка, заступившаяся за папу - Глеба Павловского, - тотчас объяснила, что она студентка, учится то ли в Лондоне, то ли еще где-то в какой-то Сорбонне и знать Евтушенко в лицо совсем не обязана. К моему удивлению, нашего поэта это совершенно не смутило. Всю свою страсть гражданина он обрушил на самого знаменитого пиарщика России конца ХХ века.

- Да Вы знаете, что теперь будет?!

- А что теперь будет? - Павловский посмотрел на Евтушенко поверх очков. - Я-то как раз знаю, что будет!..

Наверное, он был прав. В отличие от поэта пиарщик в России сейчас больше, чем пиарщик.

- Не знаете! - гневно воскликнул Евтушенко. - Так я Вам скажу... Многие не встанут, когда зазвучит этот Ваш гимн. И как Вы будете тогда спать? Спокойно?..

- Спокойно, - ответил Павловский спокойно. Но глазки его все же забегали поверх очков.

- Нет!.. Вы не будете спокойно спать!.. Потому что, когда арестуют первого человека, который не встанет при этом Вашем гимне, Вы не сможете спать спокойно!..

Поэт действительно был очень взволнован. Мне вдруг показалось, что сейчас, вот сейчас, через секунду произойдет что-то такое, что бывало когда-то в ресторане ЦДЛ в далекие шестидесятые - один патриот дает в морду другому патриоту за то, что он недостаточно патриот, а потом обоих выведут на мороз, где они по пьяни обнимутся и зашагают в сторону метро.

Не тут-то было. Все-таки другая эпоха. И Евтушенко другой. А может, все тот же. И Павловский, наверное, уже не похож на Павловского. А может, и не так - как был Глебом, так тем же Глебом и остался.

В общем, как ни крути, драки, слава Богу, не произошло.

Все кончилось интеллигентно.

Фигой.

Не имея, что ответить по существу Евгению Александровичу, руководитель Центра эффективной политики пробормотал что-то невнятное относительно того, что последние десять лет Вы все хотите сделать с Россией что-то, что Вам никогда не удастся сделать...

А я, Глеб Павловский, все эти десять лет был где?.. А нигде!

И потому - вот вам!..

В этот миг сверкнула вспышка фотоаппарата, и властитель Думы отошел от властителя дум.

И все-таки хорошо, что еще один праздник на Руси не кончился мордобоем. Спасибо, Женя!.. И Вам, Глеб, искренняя благодарность от нашего политбюро.

47

«ОСВОБОЖДЕННЫЙ ШИРВИНДТ»

https://d.radikal.ru/d35/1905/66/3fae1b2c80f6.png

http://www.teatral-online.ru/news/18352 … OFwzR5eBic

48

И.Губерман "Пожилые записки"

О детском наплевательстве на взрослые наши святыни помню я одну историю, поэт Сергей Давыдов нам ее как-то в Питере рассказал.

Однажды в нежном возрасте (много лет тому назад) привезли они свою дочь в Комарово и стояли на лужайке – гуляли. Подошла к ним шедшая к кому-то в гости Анна Андреевна Ахматова, пожаловалась вскользь на кашель и насморк по осенней погоде, а маленькую дочь их – наклонилась и поцеловала. А уже по детскому саду знала многоопытная дочь, что простудой можно запросто заразить человека, и тогда прости-прощай прекрасные прогулки по свежему дачному воздуху. И к ужасу родителей, воскликнула крошка гневно:

– Ты зачем меня поцеловала, сопливая старуха?

Тут ее поволокли, конечно, в дом, надавали шлепков и в угол поставили, объясняя, попутно, как все любят и почитают Анну Ахматову и какой это ужас и невоспитанность – такое говорить такому человеку. Но через час решили, что повоспитали достаточно, и отпустили снова погулять. И, как назло, возвращаясь домой, появилась величественная Анна Андреевна. Решив наладить отношения, бедняга-дочь ей громко закричала:

– Анна Лохматова, я тебя прощаю!

И девку снова потащили на правеж.

49

Однажды Зиновий Гердт и Валентин Гафт ужинали в ресторане...
Сели за стол, Гафт говорит: " Ну что, Зиновий Ефимович, закажем по-коньячку?"
Гердт качает головой: " Нет-нет, Валя, подождите, ну что вы торопитесь? Смотрите меню спокойно "
... Ровно через десять минут официант приносит бутылку шампанского и ставит на стол: " Это для вас — с того столика".
Оборачиваемся - там кланяются. " Спасибо. Спасибо."
Потом появляется ещё шампанское. Следом - бутылка коньяку, за ней - бутылка вина...
И через час полстола уставлено всевозможными бутылками.
Зиновий Ефимович: " Ну вот, Валя, а вы собирались заказывать "

https://d.radikal.ru/d32/1906/62/e5583fcdbfc2.jpg

50

https://d.radikal.ru/d35/1906/71/43e158230d92.jpg

"Поесть я люблю... А в грузинской кухне я люблю вообще все. Хотя самое для меня прекрасное - это хачапури. Ещё я люблю соки, морсы, компоты, которые делают домохозяйки. Что касается алкоголя, то кавказский человек может переварить огромное его количество. Мы, грузины, в этом отношении по-другому устроены, чем, например, те же японцы.

Но, кстати, я вообще не люблю шампанское. Хотя везде, где я бываю, его дают, и это считается очень пафосно. Я к нему отношусь, как к шипучке. Мне нравятся крепкие напитки. Они не доставляют хлопот.

Есть я люблю, а готовить - нет!!! Как говорила моя мама: "Наши предки слишком давно пересели с лошади на фаэтоны". Нам всегда готовили. Но у нас не было прислуги, зато была няня-украинка. И я вырос на украинской кухне. Самые любимое блюда у меня – это любые щи и пироги. И еще драники, хотя это и белорусская кухня. Грузинские блюда у нас готовили только по праздникам. Я вот признался вам в любви к хачапури. Хотя по мне не скажешь, что я люблю мучное. Но это я просто умно драпируюсь...

Рестораны я люблю и питаться в грузинских ресторанах - тоже. Они здесь на каждом шагу. В Петербурге с ресторанами гораздо лучше, чем в Москве. Несмотря на то, что в Москве их очень много, уровень там очень быстро падает, даже в пафосных местах. А в Петербурге умеют держать уровень.

Но надо всегда знать меру. Диета от Цискаридзе? Диета от меня может быть только одна – не есть после трех часов дня. Вообще ничего! Кстати, у меня в холодильнике просто нет ничего. Если вы откроете холодильник, то увидите только бутылку водки. Она стоит там на всякий случай - вдруг придут гости? А больше вы не найдете там ни-че-го! Я ем утром и днем. Все, больше не ем..."

Николай Цискаридзе

51

Виктор Шендерович:

«Когда летом 1995-го против «Кукол» было возбуждено уголовное дело, Зиновий Ефимович среагировал очень эмоционально. «Этого не может быть! Они не посмеют этого сделать!» — повторял он, имея в виду возможность моей «посадки».

— Почему? — спросил я, не видя никаких препятствий к тому, чтобы они посмели.

Гердт на секунду задумался и ответил потрясающе:

— Но ведь тогда никто не подаст им руки!

Одна молодая журналистка передала мне совершенно блистательный диалог, произошедший у нее с Гердтом: «Ну что, деточка? Будете брать у меня интервью?» — «Да, Зиновий Ефимович…» — «Ах, всем вам от меня только одного нужно!..»

На восьмидесятилетие Зиновия Ефимовича, 21 сентября 1996 года, к нему на дачу съехались, по-моему, вообще все. Включая некоторое количество людей, про которых я не поручусь, что Гердт их знал вообще.

Одним из первых, по долгу службы, явился поздравить Гердта вице-премьер Илюшин — он должен был вручить юбиляру орден, называвшийся «За заслуги перед Отечеством III степени». И, видимо, кто-то подсказал Илюшину, что он едет поздравлять интеллигентного человека.

Вице-премьеру положили закладочку в томик Пастернака — и, вручив орден, он этот томик на закладочке открыл. И обрадовал присутствующих сообщением, что хочет прочесть имениннику вслух стихотворение «Быть знаменитым некрасиво».

Отличный выбор в случае с Гердтом, не правда ли?
Зиновий Ефимович отреагировал счастливо и немедленно: «Давайте лучше я вам его прочту!» Илюшин уперся: нет, говорит, я (он же готовился!). Тогда Гердт, мастер компромисса, предложил: «Давайте так: строчку — вы, строчку — я…»

И вот — прошу представить сцену.

Илюшин (по книжке): «Быть знаменитым некрасиво…»

Гердт (наизусть, дирижируя красивой, взлетающей в такт правой рукой): «Не это поднимает ввысь…»

Илюшин (по книжке): «Не надо заводить архива…»

Так они продвигаются по тексту, и всех, кроме вице-премьера, охватывает озноб, потому что все вспоминают последнюю строчку стихотворения. Строчку, которой здесь лучше не звучать совсем.
«Живым и только до конца».

А Гердту оставалось жить совсем немного, и он знал это.

Положение спас сам Зиновий Ефимович (раньше других вычисливший грядущую неловкость). И когда вице-премьер пробубнил свое:

«Позорно, ничего не знача…» — Гердт, указав на себя, закончил:

«Быть притчей на устах у всех…»

И плавным жестом обвел присутствующих, и рассмеялся, и замахал руками, прерывая это мероприятие. Последние строфы прочитаны не были. Артист не дал первому вице-премьеру попасть в идиотское положение.

С орденом, который привез Гердту этот Илюшин, отдельная история. Ее рассказал мне Евгений Миронов.

Вечер того же юбилейного дня. В гостиной накрыты столы, а Гердт лежит у себя в комнатке, в халате, и приходящие по очереди присаживаются рядом. Наиболее близким людям Зиновий Ефимович предлагает рядом с собою прилечь. И прикладываются на диван рядышком то Рязанов, то Ширвиндт…

Пришел поздравить Гердта и Евгений Миронов. Присел на кровать, разговаривают. Вдруг Гердт встрепенулся:

— Да! Женя, знаешь — меня сегодня орденом наградили!

Гордость за получение цацки была такой неожиданной в устах Зиновия Ефимовича, что Миронов немного растерялся;

— Да, — весомо сказал Гердт, — я орденоносец! — И, с места в карьер:

— Таня, Катя! Где мой орден? Давайте его сюда!

Пришла Татьяна Александровна:

— Зямочка, зачем тебе орден?

А Гердт — в крик:

— Дайте мне мой орден! Что я лежу, как ...удак, без ордена!

Нашли орден. Гердт положил его на халат, полежал так немного и сказал:

— Вот, Женя. «За заслуги перед Отечеством третьей степени».

Помолчал и добавил:

— То ли заслуги мои третьей степени, то ли Отечество…»

Виктор Шендерович ( из книги "Изюм из булки")

https://a.radikal.ru/a05/1907/81/f6f9ebef7b08.jpg

52

В 1926 году к известному психиатру пришел изнуренный до дистрофии пациент, судя по манерам — «из бывших», с жалобой на беспричинную тоску и апатию, из-за которых он совсем не может есть и спать.

Осмотрев его, врач прописал … читать юмористические рассказы:
«Лучше всего, батенька, возьмите томик Зощенко.
Может быть, вам покажется простовато, этак по-пролетарски. Но смешно!
Этот Зощенко – большой весельчак».
«Доктор, — грустно вздохнул ипохондрик.
— Я и есть Зощенко».

https://c.radikal.ru/c39/1907/b7/cac78fe27f87.jpg

53

«Жены нас за все эти выходки ненавидели...»

https://b.radikal.ru/b02/1907/b9/3d4e57189e4d.jpg

«...Вели мы себя, безусловно, не как солидные люди, отцы семейств. Вваливались к кому-нибудь домой гурьбой среди ночи, расходились под утро. Вместе нам всегда было очень хорошо и весело. Дурачились, пели, пили, часто не в меру. Изрядно выпив, включали наш гимн — музыку Нино Роты из фильма Феллини «8 1/2», брались за руки и вели по кругу хоровод — сначала в одну сторону, потом, по сигналу, в другую.

https://a.radikal.ru/a32/1907/9a/fad5abd6480b.jpg

<...>Однажды ночью у Андрюши возникло свежее предложение — дернуть в Шереметьево нашей большой компанией и устроить там пикник. Дернули. Даже сына моего маленького, Мишку, взяли — помогать разжигать костры. Практически на взлетной полосе пирушку организовали. Когда над головами пролетали самолеты, Марк Захаров, всегдашний участник всех наших затей, вскакивал и гнал их криком: «Кыш отсюда!» А Миронов носился по полю и руками делал знаки, приглашая приземлиться у наших костров. Жены нас за все эти выходки ненавидели…

...В другой раз решили «пугануть» Дрюсика (прозвище Андрея Миронова – прим. «Избранного») в Ленинграде, где он снимался. Денег на дорогу не было, взяли у ­Татьяны Ивановны Пельтцер — у нее всегда водились. Более того, она вместе с нами поехала в Шереметьево. Компания собралась внушительная: Марк Захаров с женой Ниной, мы с Татой и Пельтцер. Прилетев в пункт назначения, мы направились в гостиницу, где жил Андрей. Но за время нашего перелета ему позвонила мама, Мария Владимировна, и лаконичным сообщением «Жди!» предупредила о нашей безумной затее. Видимо, ей кто-то донес. Когда мы подъехали к «Астории», при входе нас встречал Андрей — в красной ливрее, с салфеткой на согнутой руке. На полном серьезе бесстрастно сказал: «Ваш столик — номер два». Дальше был ужин, потом ночная прогулка по Ленинграду с танцами и хоровым исполнением нашего «гимна», затем, по предложению Марка, — попытка взять Зимний дворец, к которому мы добирались в кузове грузовика, развозившего почту. Почему мы его в результате не взяли, уже не помню.

Под утро пили кофе на Московском вокзале — из громадного бака с краниками и прикованной цепью кружкой. Андрюша нас провожал, и какой-то человек, проходя мимо, пропел: «Весь покрытый зеленью, абсолютно весь…» Выглядели мы жалко…»

«После выхода на экраны «Бриллиантовой руки» мой сын купил открытку с портретом Миронова и попросил у него автограф. Тот не смог отказать отпрыску коллеги и написал на обороте: «Миша, твой папа тоже хороший артист. С уважением, Андрей Миронов».

https://d.radikal.ru/d20/1907/6b/0420d9243a02.jpg

Из воспоминаний Александра Ширвиндта

54

ЕЛЕНА МАТВЕЕВА.
«МОЙ НИКИТА СЕРГЕЕВИЧ». Ч.1.

https://www.liveinternet.ru/users/53160 … 391227149/

Ч . 2

https://www.liveinternet.ru/users/53160 … 391227125/

https://a.radikal.ru/a32/1909/39/16aac3b613df.jpg

55

Случай на съемках в Крыму, рассказанный Иннокентием Смоктуновским.

«Снимали мы в Крыму, — рассказывает Смоктуновский. Съёмки проходили на берегу моря. Жарко было. В обеденный перерыв вся группа бросилась купаться. И я, естественно тоже. Наплавался, нанырялся, слышу — зовут. Ну, я актёр дисциплинированный: зовут — иду.
Оператор говорит: «Надо закончить всё, пока солнце не ушло». Надо так надо. Сел я уже на грим и чувствую что–то не то, дискомфорт какой–то.
И вдруг, до меня доходит, что челюсти–то во рту нет! Выронил, когда нырял.
Я сразу к режиссёру, ору: «Я челюсть потерял!» А он ржёт и все вокруг с ним вместе. Думают — я разыгрываю их. Полчаса доказывал, что не шучу. Ну, а когда до них дошло, что это правда, стало всем та–а–ак грустно–грустно. Снимать не можем.
Да ещё предпоследний день месяца, если отснятый материал сегодня вечером в Москву не отправят, то план летит к чёрту, а соответственно и премиальные (прим.: в те годы в кино премиальные были + 40% к зарплате!). Тут уж народ веселиться совсем перестал и на меня так косо посматривать начал…
Режиссёр директору говорит: «Ничего не знаю, выкручивайся как хочешь, но чтобы максимум через полчаса у меня Смоктуновский был в кадре!»
Директор — к художникам, к бутафорам, а те: «Мы–то при чём? Мы не дантисты.» Короче, директор в отчаянии хватает мегафон и орёт на весь пляж, что тому, кто найдёт челюсть Смоктуновского, он лично выкатывает пять бутылок коньяка. После этих слов все дружно бросились в воду (даже те, кто в нашей съёмочной группе не работал). Ныряли, ныряли… долго…
А потом, представляете? Одному парнишке–осветителю повезло! Выныривает, рот до ушей, а в руке — челюсть. Ну все сразу бросились готовиться к съёмкам, пока солнце не ушло. Я скорей челюсть схватил, в рот сунул…
(Иннокентий Михайлович выдержал мхатовскую паузу, а потом трагическим шёпотом окончил фразу)
А она… представляете?.. не моя…»

56

Виолетка,

громкое  ХА-ХА-ХА !!!!!!!!!!!!!!

57

Татьяна Ф написал(а):

Виолетка,

громкое  ХА-ХА-ХА !!!!!!!!!!!!!!

http://www.kolobok.us/smiles/standart/mosking.gif  http://www.kolobok.us/smiles/artists/just_cuz/JC_goody.gif

58

История  , рассказанная В И Езеповым. / актер  Малого театра/

Накануне всю ночь актеры резались в карты.
Не обошлось и без горячительного.
Азарт был настолько силен, что они перестали смотреть на часы.
А в 12.00 были «Волки и овцы», где Вячеслав Езепов играл слугу в доме Мурзавецкой, а Никита Подгорный (16 февраля 1931 — 24 сентября 1982) – Мурзавецкого.
Езепов вышел на сцену, произнес: «Меропа Давыдовна тарантас прислали!» и вернулся в гримерную.
Заходит Никита Подгорный:
- Слава, надо поправиться! - и уходит на сцену.
Только он собрался в буфет за пивом, как влетает Подгорный:
- Все отменяется. Неси кофе и зерна попроси, чтобы не пахло. Играю первую сцену, а Гоголева постоянно от меня в сторону отворачивается. Не дай Бог учует, головы не сносить.
Через какое-то время оба пили кофе, грызли кофейные зерна и корки черного хлеба.
С Еленой Николаевной шутки плохи.
Антракт.
- Все, Слава, попались.
- Почему ты так решил?
- Она меня к себе вызывает.
Прошло минут пять, которые Езепову показались вечностью. И вдруг резко открывается дверь.
- Беги за пивом, - сквозь смех произносит Подгорный.
- Не заметила? А зачем вызывала?
- Захожу я к ней в гримерную. А она вдруг задает вопрос:
-Никита! Вы ничего не заметили на сцене?
Пока я соображал, что ответить, Елена Николаевна продолжает:
- Я должна перед Вами повиниться. Нам сегодня в 10 утра в обкоме партии вручали ордена и меня вынудили выпить шампанского. В гостиницу я уже не успевала заехать. Вы не заметили?
- Заметил, Елена Николаевна, еще как заметил! Вижу вы от меня отворачиваетесь. У-у-у!
В общем, она просит принести ей что-нибудь из буфета, чтобы запах отбить.
Давай я ей отнесу. Сейчас она у меня будет есть черный хлеб, а мы с тобой – по пиву!...............

https://c.radikal.ru/c25/1909/ba/0d430a458985.jpg
/Е Гоголева  и Н Подгорный/

59

Татьяна Ф
У актеров почти все байки связаны с алкоголем. Я перестала из-за этого смотреть на ТВЦ " Приют комедиантов". Что ни байка - все про выпивку. Что мужчины, что женщины.

60

/ и опять  история с алкоголем/

.....Несколько слов...

Нaписав свой дебютный роман "Здрaвствуй, грусть!", Франсуаза Саган получилa свой первый гонорар за книгу.
Во времeна когда у нее не было денег, она как зарок обeщала себе первую премию за книги "прогулять по бешеному".
Прaвда, она мечтала купить себе небольшую квартирку, но отгоняла от сeбя эти мысли, "зарок" - есть обещание, которое надо исполнять.
Получив приличный гонорaр, писательница приехала кутить по-чeрному в курортные Онфлер и Довиль. Протравив почти все деньги, она пошла игрaть на оставшиеся в казино.
Саган обожала цифры 3, 8, 11 - это были ее зaветные цифры.
Проиграв почти весь остаток от былой роскоши, она стaвит почти все на 8 черное и выигрывает - к утру она уже обыгрывала казино почти на 300 тысяч евро (современным курсом), цифры 3,8,11 приносили удачу пьяной Франсуазе.

Обыграв казино и допив из бутылки самое дорогое шампанское, она поехала искать свой отель.
Говорят, шампанское путает мысли, намерения и дороги.
Вскоре она увидела очень симпатичный особняк, из которого открывался живописный вид.
Это была частная семейная гостиница.
Выйдя из такси, она разговорилась с владельцем поместья, который сказал, что гостиница переполнена.
Тогда Франсуаза ответила, что она хочет спать и сильно пьяна. Владелец только пожал плечами, мол, ничего не поделаешь.
Франсуаза спросила сколько стоит дом?
Владелец ответил 200.000, на что пьяненькая Саган открыла свой саквояж и вывалила на стойку перед владельцем 300.000, и заявила заплетающимся голосом потрясенному владельцу, что она не хочет комнату, она покупает всю гостиницу.

Хозяин с обалдевшим взглядом пролепетал, "а что делать с постояльцами?", она ответила, что пусть живут этим летом, а особняк она заберет осенью.

Франсуаза Саган провела почти всю свою жизнь в этом доме.
Она называла его "Дом моего сердца".
Сегодня этот дом является домом-музеем писательницы, этой хрупкой, очаровательной женщины,
которая "сломала" казино, и сказала сама себе "Прощай, Грусть!" ...

https://d.radikal.ru/d19/1909/82/d17b29dd33e4.jpg


Вы здесь » Радушное общение » Литературный раздел » Байки, рассказы , истории театральные и не только...