Радушное общение

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Радушное общение » Литературный раздел » Рассказы...


Рассказы...

Сообщений 781 страница 800 из 1128

781

В общем, приезжала я в Тбилиси 4 числа, на 3 дня.
Бабушка мне сказала обязательно заехать к ее старой знакомой тете Нане, она в Тбилиси тоже живет, дети, внуки, собаки.
Ну на второй день я в гостинице позавтракала и звоню ей.
Она как услышала чья я внучка, мать моя, что тут началось.
«Людына внучка! В Тбилиси! И в гостинице!! Горе моей седой голове! Лали, Мери, вы это слышали?! Зовите Зуру скорее, дети все сюда, галопом за Аней!».
У меня чуть мобильник из рук не вывалился от ее эмоций.
Я ей говорю: «Да не переживайте, я хорошо устроена, я просто заехать хочу на часик передать от бабушки посылку».
В трубке что-то заклокотало.
«На часик?! Да ты что, деточка, приезжай жить у нас!».
Я говорю: "Диктуйте адрес, я такси возьму, приеду".
Она про такси как услышала, ее там чуть на месте не парализовало.
"Даже не думай, - кричит, - сейчас мой сын Зура за тобой приедет, в какой ты гостинице?!»
Думаю, что ж бабушка такую подругу близкую скрывала.
Вот это дружба.
Только две вещи могли так сплотить людей – или они воевали вместе или кого-то вместе убили и закопали.
И хранят тайну 40 лет.
Других причин так нечеловечески переживать за внучку старой знакомой я не придумала.
Приехал Зура.
С букетом цветов.
Туфли надраены, в салоне машины чище, чем в операционной.
Одеколон на всем – на Зуре, на его куртке, на сиденьях, на гортензиях из букета.
Зашел так, что казалось идет забирать невесту.
Открыл мне все двери.
Приехали к тете Нане.
Старая огромная квартира, потолки, по-моему, 5 метров.
Посередине накрыт стол..
Вот как тебе описать этот стол..
Вбей в гугл «грузинская кухня», и первые 3 страницы результатов поставь в два этажа и частично на рояле.
Все. Во всех вариациях.
Тетя Нана вызвала второго сына и дочку с семьями срочно к себе.
Еще племянников и каких-то дедушек.
Потом зашли с тазами хачапури одни соседи, присоединились.
Вторые соседи интеллигентно занесли 3 канистры каких-то жидкостей.
Я говорю: «Тетя Нана, мне завтра вечером улетать, я это все до августа есть буду».
Она при слове «улетать» грозно взялась за сердце.
За бабушку мою пили три раза отдельными тостами.
Мужчины вставали.
Я подумала, что бабушка сейчас, подметая дома полисадник и гоняя дворовых кошек, обыкается.
Не выдержала, спрашиваю: «Тетя Нана, а вы с бабушкой сильно дружили наверно, долго?».
"Нет, - говорит, - деточка. Я Люду видела два раза в жизни. Молодая я тогда была, у меня Джемалу два года было и кашлял он сильно, два месяца исходил ребенок. Ничего не помогало, кому только не возили.
А бабушка твоя у нас педиатром по распределению была в Тбилиси, только после мед института, девочка совсем. И она спасла мне сына. Я после этого всю жизнь за ее здоровье свечку ставлю."
Все гости там чуть не рыдали, господи.
Джемал подошел, поцеловал мне руку, как будто это я его вылечила.
Осталась я у тети Наны на ночь, куда уж было ехать.
Она зашла меня поцеловать на ночь и принесла теплые носки.
Утром Зура варил кофе.
Я сказала, что выпью кофе и пойду.
Он спросил: «А как же завтрак?», - и кивнул на 8 полных хозяйственных сумок у холодильника.
У меня помутился рассудок. 9954 вчерашние калории пока что плотно за меня держались.
«А когда у вас день рождения?», - поинтересовался вдруг Зура.
«27 февраля», - ответила я.
«О, совсем скоро. Надо бы его как-то немного отметить пока вы тут.. - задумчиво продолжил он, - пока давайте завтракать, а потом совершим легкую прогулку по городу, я покажу вам хорошие места и хороших людей».
Завтрак длился 4 часа и закончился ручной лепкой хинкали всем подъездом.
Легкая прогулка по городу переросла в осмотр всех достопримечательностей страны в радиусе 250 км.
Мы облазили два города, четыре храма и три музея.
А хорошие люди звонили Зуре каждые пол часа и мы ехали то к одним, то к другим знакомиться, есть шашлык, пить лучшую чачу в Тбилиси, петь под гитару и даже играть в подкидного дурака.
В 4 утра мы ели мороженое на каком-то красивом мосту.
Я вылетела только через 3 дня.
Вчера Зура позвонил и сказал, что билет на вечер 26 февраля он мне уже взял..

https://c.radikal.ru/c28/2107/83/ea40eb500229.jpg

В Семилет.

782

Мистическая история писателя Евгения Петрова

Мало кто знает, что писатель Евгений Петров, тот, который совместно с Ильей Ильфом написал «Двенадцать стульев» и «Золотого теленка», имел очень странное и редкое хобби: на протяжении всей жизни он коллекционировал конверты от своих же писем.

А делал он это так - писал письмо в какую-нибудь страну по вымышленному адресу, вымышленному адресату и через некоторое время ему приходило письмо обратно с кучей разных иностранных штемпелей и указанием «Адресат не найден» или что-то вроде этого. Но это интересное хобби однажды оказалось просто мистическим...

В апреле 1939-го Евгений Петров решил потревожить почтовое отделение Новой Зеландии. По своей схеме он придумал город под названием “Хайдбердвилл” и улицу “Райтбич”, дом “7″ и адресата “Мерилла Оджина Уэйзли”.

В письме он написал по-английски: “Дорогой Мерилл! Прими искренние соболезнования в связи с кончиной дяди Пита. Крепись, старина. Прости, что долго не писал. Надеюсь, что с Ингрид все в порядке. Целуй дочку от меня. Она, наверное, уже совсем большая. Твой Евгений”.

С момента отправления письма прошло более двух месяцев, но письмо с соответствующей пометкой не возвращалось. Писатель решил, что оно затерялось и начал забывать о нем. Но вот наступил август, и письмо пришло. К огромному удивлению писателя это было ответное письмо.

Поначалу Петров решил, что кто-то над ним подшутил в его же духе. Но когда он прочитал обратный адрес, ему стало не до шуток. На конверте было написано: “Новая Зеландия, Хайдбердвилл, Райтбич, 7, Мерилл Оджин Уэйзли”. И все это подтверждалось, синим штемпелем “Новая Зеландия, почта Хайдбердвилл”!

Текст письма гласил: “Дорогой Евгений! Спасибо за соболезнования. Нелепая смерть дяди Пита, выбила нас из колеи на полгода. Надеюсь, ты простишь за задержку письма. Мы с Ингрид часто вспоминаем те два дня, что ты был с нами. Глория совсем большая и осенью пойдет во 2-й класс. Она до сих пор хранит мишку, которого ты ей привез из России”.

Петров никогда не ездил в Новую Зеландию, и поэтому он был тем более поражен, увидев на фотографии крепкого сложения мужчину, который обнимал его самого, Петрова! На обратной стороне снимка было написано: “9 октября 1938 года”.

Тут писателю чуть плохо не сделалось - ведь именно в тот день он попал в больницу в бессознательном состоянии с тяжелейшим воспалением легких. Тогда в течение нескольких дней врачи боролись за его жизнь, не скрывая от родных, что шансов выжить у него почти нет.

Чтобы разобраться с этими то ли недоразумением, то ли мистикой, Петров написал еще одно письмо в Новую Зеландию, но ответа уже не дождался: началась вторая мировая война. Е. Петров с первых дней войны стал военным корреспондентом “Правды” и “Информбюро”. Коллеги его не узнавали - он стал замкнутым, задумчивым, а шутить вообще перестал.

Закончилась эта история совсем уж не забавно.

В 1942 году Евгений Петров летел на самолете из Севастополя в столицу, и этот самолет был сбит немцами в Ростовской области. Мистика – но в тот же день, когда стало известно о гибели самолета, домой к писателю пришло письмо из Новой Зеландии.

В этом письме Мерил Уизли восхищался советскими воинами и беспокоился за жизнь Петрова. Среди прочего в письме были вот такие строчки:

“Помнишь, Евгений, я испугался, когда ты стал купаться в озере. Вода была очень холодной. Но ты сказал, что тебе суждено разбиться в самолете, а не утонуть. Прошу тебя, будь аккуратнее — летай по возможности меньше”.

По мотивам этой истории недавно был снят фильм «Конверт» с Кевином Спейси в главной роли.

783

ДНЕВНИК МАТЕРИ.

-Мама, собирайся! Ну что ты копаешься? -зло крикнула Светлана- Ну люди же ждут!
Валентина Ивановна с грустью посмотрела на дочку. Её увозили в дом престарелых, как сказала Света, это довольно уютный пансионат, где у неё будет всё необходимое, а главное, общение. Света обещала приезжать каждые выходные, но всё равно, как то не весело было Валентине Ивановне. Как будто её выкидывают, как ненужную вещь, избавляются от старого хлама. Тяжело вздохнув, пенсионерка пошла за дочкой, которая подхватив две сумки со скромным багажом матери, быстро понеслась из квартиры.
Всю дорогу Валентина Ивановна смотрела в окно не проронив ни слова. Дом, куда её привезли был больше похож на больницу, чем на приличный пансион. Валентина Ивановна подумала, что может быть он внутри лучше выглядит, но нет, и тут её надежды не оправдались. Она с мольбой посмотрела на Светлану, но та даже не заметила взгляда матери. Они пришли в комнату, в которой Валентине Ивановне придётся теперь жить. Две кровати сиротливо стоявшие у стен, были покрыты покрывалом, две пустовали, у окна стоял стол и маленький телевизор на нём. В углу громоздился шкаф. Больше в комнате не было ничего.
-У нас есть небольшой сад, в котором можно гулять – жалостливо сказала девушка, сотрудница дома престарелых. Валентина Ивановна снова посмотрела на дочь умоляющим взглядом и тихо попросила:
-Светочка, может домой вернëмся?
Светлана устало посмотрела на мать:
-Мам, ну договорились же. Тебе здесь лучше будет. Свежий воздух, подружки, уход круглосуточный. Тебе просто надо привыкнуть. Ты и соскучиться не успеешь, как я приеду.
С этими словами Света чмокнула маму в щёчку и убежала. Валентина Ивановна растерянно села на свободную кровать.
Светлана была рада, что так легко всё прошло. Мать особо не сопротивлялась. Было какое-то неприятное чувство, тяжесть в душе. Ну, а что ей оставалось делать? Ухаживать за больной матерью некогда, да и Лешка, сын, скоро из армии придёт, не будет же он с ней в одной комнате жить, отдельная нужна. А тут всё так удачно сложилось, подружка ей рассказала про этот дом престарелых, оформили всё без труда. Да и мать спорить не стала.
И вот подошло время возвращаться сыну домой. Светлана начала уборку в комнате матери. Раньше как-то руки не доходили. Она разбирала шкафы, протирала пыль, вытаскивала книги, как вдруг, из одной книги выпала тоненькая старая тетрадка. Светлана взяла её в руки и с удивлением прочитала           "Личный дневник". Для неё было новостью, что мать вела дневник. Светлана села на пустую кровать матери и начала читать...
"Сегодня, пятого мая тысяча девятьсот семьдесят шестого года, я начинаю вести дневник. Именно с этого дня мне хочется запечатлеть все чувства, все события в памяти. Сегодня я первый раз тебя увидела, моя маленькая, моя родная доченька. Я со слезами счастья глажу твои маленькие ручки, покрываю поцелуями твои крохотные пяточки. Смотрю и не могу наглядеться на твое личико, хочется прижать тебя к себе и защитить от всего мира. Ты самая прекрасная на свете. Ты счастье, лучик солнца в дождливый день. Когда ты родилась, шел дождь. Но с твоим появлением стало так тепло, так светло! Я назову тебя Светочкой, в честь того света, который ты принесла в мою жизнь.
Пятнадцатое мая. Мы уже несколько дней дома. Ты такая спокойная, такая чистая и светлая, мне хочется постоянно носить тебя на руках, обнимать, целовать твои пухленькие щёчки. Мы с тобой много гуляем, ведь свежий воздух так полезен.
Восьмое декабря. Доченька, я не могу на тебя нарадоваться! Ты научилась ползать, пока ещё так не умело, но у тебя всё впереди, у тебя вся жизнь впереди, моя птичка. Каждую ночь, когда ты уже сладко спишь в своей кроватке, я тихонько подхожу и любуюсь тобой. Какая ты у меня красавица, доченька. Я нежно целую тебя в щёчку, ты морщишься во сне. Я целую ещё и ещё, не могу остановится. Хочется всю тебя покрыть своими поцелуями. Как же я тебя люблю!
Тридцать первое декабря. Сегодня у тебя первый новый год. Ты ещё не понимаешь, что это такое, но не отводишь своих огромных изумлëнных глаз от большой новогодней ёлки. На самом деле она не большая, но для тебя конечно же огромная. Я так счастлива, когда вижу, как твои глазки горят.
5 мая тысяча девятьсот семьдесят седьмого года. Солнышко мое! Ты уже совсем большая! Тебе сегодня годик! Ты уже делаешь первые шаги, исследуешь каждый уголок, тебе всё интересно. Какая же ты у меня молодец! Сегодня мы с тобой гуляли в парке, ты шла держась своей маленькой ручкой за мой палец. Я знаю, что тебе очень не легко даются первые шаги, но ты так крепко меня держишь, ты ведь знаешь, что я никогда не дам тебе упасть. Ты с интересом познаëшь мир. Тебе не страшно, ведь ты знаешь, что мама рядом, мама всегда тебе поможет.
Мне все говорят отдать тебя в ясли, но я не хочу. Как же ты там без меня будешь? Я буду шить, я же не плохо шью, на жизнь нам с тобой хватит. Жалко, что твой папа нас так рано покинул, так и не увидел тебя. Не успел подержать на руках, полюбоваться твоей прекрасной улыбкой, первыми шагами. Доченька моя, я все сделаю, чтобы ты была окружена любовью и заботой, ведь ты самое прекрасное, что есть в моей жизни, мой лучик солнышка, моя Светочка.....
Дальше Светлана читать не смогла, её душили слезы. Она уронила тетрадь на пол и прошептала: "Мамочка, что же я наделала!"...
Света вбежала в дом престарелых, тяжело дыша. Она сразу хотела побежать к матери, упасть ей в ноги, просить прощения и забрать домой. Но путь ей преградила директриса, Анна Олеговна.
-Пройдёмте в мой кабинет. Нам нужно поговорить – сухо сказала она.
На ватных ногах, Светлана проследовала за ней. Она присела напротив директрисы.
-Явились, значит –  прожигая Светлану взглядом, сказала Анна Олеговна - Три месяца мать вас ждала. Каждые выходные сидела у окошка, выглядывая вас. Не хотела верить, что вы не приедете.
-Я не могла – с трудом сказала Светлана, опустив голову - Но я приехала, я хочу увидеть мать! Я хочу её забрать домой!
-Поздно! -отрезала Анна Олеговна. - Мы уже сами собирались вам звонить. Сегодня утром ваша мама умерла.Она до последнего вас ждала. Перед смертью она просила вам передать это...
Трясущимися руками Светлана взяла конверт. В нём были деньги, совсем небольшая сумма и записка....
"Светочка, я долго копила эти деньги для вас с Алëшкой. Я вас очень люблю. Ты мой лучик солнышка, моя Светочка."
Светлана держала в руках эту небольшую, по её меркам сумму, которую мама копила для неё долгие годы и рыдала. Уже некого было благодарить, не у кого просить прощения. И с этим немым укором ей придется жить всю жизнь.
*****Вьюга*****

784

БАБА МАША И ПРИМЕТЫ
"Рожать надо как можно скорее", - проскрипела баба Маша, спуская ноги с кровати. Баб Маше шёл 87-й год, и сама она давно забыла, каково это, но внучек и правнучек настойчиво учила и изредка тюкала тростью: "Вот останешься синим чулком, будешь бабку вспоминать, да поздно будет".
Один раз баба Маша загрустила, перестала подниматься с кровати, шоркать назло всем домашним ("Что я вас, аспидов, ростила, чтобы спали до обеда?"), греметь в половине седьмого утра кастрюлями на кухне. Семейство насторожилось.
"Бабушка, - спросила пятилетняя правнучка Алёнка, - а ты почему на нас не матюгаешься больше?"
"Так помирать собралась, срох, девонька,
срох ", - вздохнула баб Маша про срок помирать то ли с грустью по уходящей жизни, то ли с надеждой на что-то большее, чем вот этот ваш борщ, который нонче варить совсем разучились.
Алёнка убежала к затаившейся родне на кухню.
"У баб Маши хорёк сдох!" - выдала она все подробности только что проведённое боем разведки.
"Какой хорёк?" - глава семейства и по совместительству старший сын бабы Маши Владимир Ильич вскинул кустистые брови. С ними он походил на Черномора из сказки, и как раз про такие можно было сказать, что на улице в них гуляет ветер.
"Старенький, наверное", - пожала плечами Алёнка. Ей-то почём было знать, какой там хорёк, если бабушка ей его никогда не показывала.
Старшие переглянулись.
На следующий день к ним домой пришёл собранный и сдержанный на слова врач.
"Что-то бабушке нездоровится", - поставил он диагноз.
"Ясен пень, - Владимир Ильич хлопнул себя руками по ляжкам, - а то что бы мы вас-то звали!"
Врач задумчиво посмотрел на него, потом на его жену.
"Возрастное, - так же безапелляционно продолжил он. - Но каких-то серьёзных отклонений я не вижу. В чём выражаются симптомы?"
"Да она мне указывать перестала, как обед и ужин варить! Всю жизнь носом тыкала и говорила, что у меня руки не оттуда растут, а тут на кухню даже не заходит", - упавшим голосом сказала жена Владимира Ильича, сама уже тоже бабушка.
На общем с врачом совете решили, что это очень тревожный признак.
От переживаний устали так, что легли спать и как будто провалились.
Ночью Владимир Ильич проснулся от знакомого и родного шоркания тапками. Но на сей раз не настойчивого и не требовавшего мгновенно очнуться и пойти завтракать и работать.
"Мам?" - он вышел в коридор и спросил шёпотом.
"Ну", - бесцеремонно донеслось из темноты.
"Ты чего?"
"До, думаю, дай, пока вы спите, на свидание с Мишкой Яковлевым сбегаю, - кажется, бабушка начинала приходить в себя. - В туалет я, куды ещё?!"
Сын включил на кухне свет и чайник и сел, обхватив руками голову.
"Оголодал?" - бабушка стояла в коридоре и смотрела на него.
"Да тебя жду. Что это было-то, мам?"
Баб Маша прошла к столу.
"Да пятого дня сижу я в комнате, - начала она, - вдруг голубь в стекло бац! Ну всё, думаю, примета к смерти. Легла, жду. День жду, второй, третий, а сегодня проснулась вот среди ночи и думаю: "А не пошла бы эта примета на поляну к лешему, чтобы я вот так жизнь прожигала под простынями? Наливай давай чаю, да погорячее и покрепче. Три дня с тобой, сын, нормально не разговаривали, навёрстывать будем".
Спать Владимир Ильич лёг в полпятого утра, а баб Маша осталась на кухне гоношить завтрак - тут нужно самой всё сделать, и никак иначе, а то эти белоручки и накормить детей нормально не смогут...(из инета)

785

Эрнеста Михайловича на почте все любили. Особенно начальство. Директор всегда говорил: «Хороший ты мужик, Михалыч!
Добрый, отзывчивый, вежливый, а главное — работящий! Вот именно потому нам с тобой будет прощаться очень тяжело. Но (ты сам понимаешь) молодая кровь с современной техникой на «ты». Леночка нам продуктивность повысит, а это главное для клиентов.
Эрнест посмотрел в сторону выпускницы парикмахерского лицея, которая уже полчаса искала провод от беспроводной мышки. Тяжело вздохнув, расписался в заявлении на увольнение.
Все провожали Михалыча со слезами на глазах, особенно новенькая Леночка. Михалыч стажировал ее месяц, но так и не смог объяснить последовательность ctrl+c и ctrl+v, а от слов Microsoft office Леночку до сих пор трясло. Последний раз, когда она попыталась поменять шрифт, у всего района отрубился интернет и погорели блоки питания.
Эрнест имел колоссальный опыт длиной в сорок лет. Был воспитан до омерзения и образован, всегда выглажен, причесан, напоминал классические жигули, которые тридцать лет стояли в гараже и были в полном исправном состоянии: родная краска, оригинальные детали. Только вставь ключ в зажигание и аппарат будет работать как часы. Но кому какое дело до классики, когда в салонах полно новеньких иномарок?
На собеседованиях Эрнесту вежливо отказывали, грубо называя дедушкой, но он не унывал и каждый раз с надеждой шел оббивать новые пороги. Но в один прекрасный день пороги закончились.
Примерно в то же время стали заканчиваться и деньги. Выхода оставалось два: воровать или просить милостыню. Честный и порядочный Эрнест отстоял от звонка до звонка неделю (с перерывами на чай из термоса) в подземном переходе, но ничего так и не заработал.
Ответственный работник заходил на пост (как и полагается человеку, работающему с населением) всегда опрятный — лучший костюм был выглажен и пах парфюмом, прическа уложена, а ботинки начищены. Эрнест просто не мог выглядеть иначе на людях. Гордо протянув руку, прямой как лом, он молча ждал подачек, словно нес службу в кремлевском карауле. На его фоне местные попрошайки выглядели как ветераны-погорельцы, у которых только что забрали всех котят. Они неплохо поднялись за время работы Михалыча, но делиться с ним не хотели, а когда Эрнест ушел, тоже очень расстроились.
Оставалось воровство. Эрнест тяжело вздохнул и пошел выбирать инструмент в магазине, где у него есть скидочная карта. Там его проконсультировали, какой фомкой лучше вскрывать двери, а также продали по акции перчатки и бахилы.
Грабить Эрнест решил недалеко, на соседней улице. Он всегда мечтал работать рядом с домом.
Пообещав самому себе, что все награбленное вернет с пенсии, мужчина вышел на дело.
Найдя нужную дверь, Эрнест потратил около сорока минут на то, чтобы ее вскрыть. За это время он успел поздороваться со всеми соседями и даже помог донести матрас одной женщине на верхний этаж.
Как только вор проник в квартиру, его тут же встретил местный кот, который жался к его ногам и жалобно мяукал. Эрнест прошел на кухню, но, не обнаружив кошачьей еды, быстренько сбегал в магазин и купил на последние деньги три влажных пакетика.
Как только пушистый был накормлен, Михалыч зашел в комнату, где его чуть не хватил приступ. Посреди зала стояла гладильная доска, а на ней утюг, который забыли выключить из сети. Вся комната пропахла раскаленным металлом. Выключив прибор, Эрнест бросился к балкону, чтобы проветрить помещение. Там он увидел несколько горшков с цветами, которые загибались от жажды. Набрав воды, Эрнест напоил бедные цветы и вернулся в комнату.
Квартира была заставлена дорогой техникой. Глаз Эрнеста упал на телевизор, который был размером с него самого. Михалыч поколебался, но брать его не стал, мало ли — разобьет по дороге, потом не расплатишься.
На столе лежал упитанный конверт, на котором числился адресат без индекса. Эрнест знал на память более сотни индексов и быстро вписал нужный, оставив свои отпечатки на шариковой ручке. Затем прикинул вес конверта на руках и приклеил три марки, которые всегда носил с собой.
Из денег Михалыч нашел пачку евро. Но понимая, что ими нигде не расплатишься, решил оставить наличные на месте.
Единственным украшением были два обручальных кольца в вазочке. Эрнест потянулся было к золоту, но потом одернул руку. Только ЗАГС может лишить людей таких вещей, пусть и условно.
На полке он заметил пивной стакан с мелочью. Потратив некоторое время, Эрнест насчитал пятьсот рублей. Этого вполне могло хватить на какое-то время. Но желудок сводило от голода, и мужчина двинул на кухню. Там на разделочном столе он обнаружил неразобранные пакеты с овощами, мясом и рисом. Эрнест сварганил целую сковороду своего фирменного ризотто и, съев небольшую порцию, вымыл свою тарелку вместе со всей посудой, что была в раковине.
Перед уходом Эрнест Михайлович оставил записку, в которой написал следующее:
«Глубоко сожалею, что вынужден был вас ограбить. Обещаю, что верну все, как только будет такая возможность».
В конце поставил подпись, дату, инициалы и оставил номер телефона, на который можно прислать счет за съеденные продукты.
Вечером у Эрнеста случился приступ совести. Он не мог сидеть, не мог ходить, не мог спать. Мужчина ненавидел себя за содеянное, обещая молчаливым стенам утром отправиться в полицию с поличным. Но внезапное смс отменило явку с повинной.
С незнакомого номера Эрнесту пришло следующее:
«Добрый вечер. Скажите, не могли бы Вы приходить нас грабить три раза в неделю — по вторникам, четвергам и субботам? Предлагаю оплату в полторы тысячи за ограбление, деньги оставим там же, в стакане».
Ошарашенный подобным Эрнест тут же согласился, хоть и не понимал смысла.
Через две недели его жертвы сообщили своим друзьям о том, что их постоянно грабят, и те тоже попросились к Эрнесту в график. А потом появились еще другие и третьи. У Эрнеста почти не было свободного времени, грабежи были расписаны с утра и до поздней ночи. Иногда ему приходилось даже кого-то передвигать или записывать на месяц вперед. Через год Эрнест Михайлович ушел в отпуск, чем сильно расстроил своих жертв.
Он стал самой знаменитой криминальной фигурой в городе и ему срочно нужно было расширяться. Благо в его старом почтовом отделении начались массовые сокращения по возрасту. Эрнест звал всех к себе. Но брал на работу только честных и порядочных воров, а главное — трудолюбивых.
Александр Райн

786

Окончательное решение ковидного вопроса
Ярослав Мар

На семнадцатом году пандемии жизнь начала приходить в норму. Затихли протесты против обязательной еженедельной вакцинации; установленные в каждой квартире камеры позволили обеспечить соблюдение масочно-перчаточного режима дома, а сканеры QR-кодов в подъездах окончательно лишили непривитых возможности выходить на улицу. Казалось, ещё немного — и вирус будет побеждён.

Все изменилось, когда директор ВОЗ, нестареющий Тедрос Гебрейесус, удостоенный Нобелевской премии за успешную борьбу с пандемией, объявил о появлении нового штамма. Какого по счету – тысячного? Двухтысячасемисотого? Никто уже не считал, да и незачем: будет прививка не раз в неделю, а два – велика ли разница?

Но бравый эфиоп на сей раз был настроен решительно. Как оказалось, ни вакцинация, ни локдауны, ни маски, ни тесты не обеспечивают 100% защиты от вируса. А значит, пришло время для более действенных мер. Проведенные исследования показали, что вероятность заразиться от похороненного или кремированного трупа равна нулю. Вот он, конец пандемии!

Ни о каких расстрелах, конечно же, речь не шла. Глава ВОЗ имел в виду исключительно добровольный уход из жизни.

Первыми на призыв откликнулись в Америке. Выступая на лужайке у Черного дома, президент США небинарная персона Фатима Абдельхамид аль-Раиси назвало добровольную эвтаназию белого, мужского и цисгендерного населения важным шагом в борьбе с превосходством белых, мизогинией и трансфобией. Уже через полчаса, тег EuthanasiaSavesLives вышел в топ Твиттера, который тут же забанил 300 миллионов пользователей за распространение фейков о вреде эвтаназии. Не отставал и фейсбук: в каждом посте баннеры радостно сообщали, что препараты для эвтаназии проходят множество испытаний на безопасность и эффективность, а их использование тщательно контролируется.

Россия также не осталась в стороне. Великий вождь, клонированный еще в 2034 году, в своем телеобращении призвал отнестись с пониманием к непростому решению, напомнив о победе над татаро-монголами и тевтонцами. Для удобства граждан запись на эвтаназию стала доступна на госуслугах; чтобы подсластить пилюлю, среди записавшихся был разыгран автомобиль, а выдаваемый после записи QR-код позволял посещать рестораны и кафе вплоть до назначенной даты. Мэр Москвы подписал указ об обязательной эвтаназии 60% работников культуры и туризма, но после 17 лет закрытых границ и отсутствия концертов они, кажется, не сильно этим огорчились.

Схожие меры приняли и остальные страны. Нельзя сказать, что массовая эвтаназия была встречена единодушным одобрением: антиэвтаназийщики, конечно, пытались оказать сопротивление, но вездесущая цензура в соцсетях и меры административного воздействия оказали должный эффект: за считанные недели были усыплены все, кроме политиков, врачей, работников фарминдустрии и базовых предприятий. Коронавирус начал отступать.

***

В девятом круге ада Люцифер распекал подчиненных за излишнее рвение. «С ума посходили? Кто вас просил внушать мысль о *всеобщей* эвтаназии? 7 миллиардов душ за 3 недели – где я столько котлов возьму? Хотите пандемию в аду устроить? Немедленно отправляйте обратно!»

Повылезавшие из могил мертвецы быстро добили выживших. Коронавирус был уничтожен: на планете жили 8 миллиардов мертвых, но абсолютно здоровых зомби.

787

Ха-ха-ха, Валя, это в юмор, скорее всего...

788

Log написал(а):

Ха-ха-ха, Валя, это в юмор, скорее всего...

Длинный рассказ и поэтому решила сюда. Очень мне понравился. Черный юмор это мое всё.

789

Тюменка
:rofl:  :rofl:  :rofl:

790

Тюменка
  http://i039.radikal.ru/0802/32/1ecd890fbd09.gif

791

Сердце остановилось. Усилия врачей были напрасны.Но вдруг, тишину реанимации разорвал крик медсестры

Больно! Как же больно… Невозможно дышать… Молодой мужчина шатаясь добрел до лавочки в сквере и присел, пытаясь отдышаться и унять боль, которая каленым стержнем пронизывала все тело. Но она не отступала, вгрызаясь в каждую клетку. Мужчина попытался сделать глубокий вдох, но боль нанесла еще один удар и тело обмякло… Он уже не увидел людей, столпившихся вокруг, не услышал звуков сирены Скорой и голосов врачей, спешащих на помощь.

Свет… Откуда он? Такой мягкий и теплый. Где я? Боли нет. Да и тело такое невесомое. Мужчина пытался оглянуться, но вокруг клубился легкий туман. А потом он увидел собаку… Большая овчарка шла к нему, неслышно ступая мягкими лапами. И мужчина узнал его! Это был Грей.
— Здравствуй, Хозяин.
— Грей? Ты? Но…как ты меня нашел? И почему ты разговариваешь со мной? Я сплю?
— Здесь все могут разговаривать и понимать друг друга. Нет, Хозяин, ты не спишь. Ты умираешь. А я умер уже давно. Там, на той дороге, где ты выбросил меня из машины.

И мужчина вспомнил то, что старательно пытался забыть все эти годы. То страшное и черное, что душило по ночам. Предательство!

— Вижу, что не забыл… Помнишь, как разозлился на меня, старика? Как трясясь от бешенства запихнул в машину и повез за город? Как оставил меня на дороге и уехал, не оглянувшись? Помнишь… А я ведь не виноват, что постарел и стал раздражать тебя.

Пес тяжело вздохнул и лег.
— Грей, я был уверен, что тебя подберут и ты найдешь новый дом!

— Не ври самому себе, Хозяин! Так ты успокаивал себя, оправдывая то, что сделал. А я… Я долго бежал за машиной, но не догнал тебя и потерял след. Старый нос и больные лапы подвели меня. Тогда я побрел на прежнее место и стал ждать, когда ты вернешься за мной. Я верил, что ты обязательно вернешься за своим Греем. Я верил тебе и любил так, как могут любить только собаки!
И очень волновался, как ты там один, без меня! Некому принести тебе тапки, разбудить утром, лизнув языком, помолчать с тобой, когда грустно. Но ты все не возвращался. Каждый день я метался вдоль дороги, боясь, что ты не увидишь меня! А потом меня сбила машина… Я не сразу умер там, на обочине. Знаешь, что я хотел больше всего в тот миг, когда жизнь уходила из меня?

Увидеть тебя, услышать твой голос и умереть, положив голову тебе на колени. Но последний мой вздох услышала только холодная лужа.

А знаешь, нас ведь тут много таких: выброшенных за ненадобностью, замерзших на пустых дачах, заморенных голодом, убитых ради забавы… Вы, люди, часто бываете жестоки. И не хотите думать, что за все придется платить!

Мужчина опустился на колени перед собакой. Тело опять пронзила боль. Но это была боль от осознания содеянного ужаса своего поступка. Колючие слезы резали глаза и не приносили облегчения.

— Прости меня, пес! Прости!!! Собаки могут любить и прощать! Прости, хоть я этого и не заслуживаю!
Старый пес кряхтя подошел к человеку. Хозяину, которого любил всегда.
— Я простил тебе мою смерть. А вот тебе еще рано умирать. Плачь! Твои слезы – твое искупление. Я попрошу за тебя. Теплый язык коснулся щеки, большая лапа накрыла руку мужчины.
— Прощай…

В реанимационном отделении врачи бились за жизнь молодого мужчины. Обширный инфаркт. Но все усилия были напрасны. В 18:30 зафиксировано время смерти. Сердце остановилось. Конец…

Тишину реанимации разорвал крик медсестры: «Слеза! На щеке слеза! Он плачет!»
— Адреналин в сердце!..
— Дефибриллятор!…
— Разряд!…
— Еще разряд!!!
Ровная линия на экране монитора дрогнула и выгнулась слабой, но такой жизнеутверждающей дугой…

Месяц спустя молодой мужчина стоял на пороге клиники. Он жив, и даже осенний дождь не может испортить счастье возвращения. Его спасение врачи называли не иначе, как чудом! Выйдя за ворота больницы, мужчина неспешно направился в сторону дома. Он шел, погруженный в свои мысли, когда под ноги ему выкатился грязный и мокрый клубок, оказавшийся щенком.

— Привет, малыш! Ты чей?
Весь внешний вид щенка говорил о том, что он ничей и отчаянно нуждается в помощи. Мужчина поднял малыша с земли, сунул за пазуху и заботливо поправил торчащее ухо.

— Пойдем домой,… Грей!

Старый пес, окруженный легким белым туманом, положил голову на лапы, устало вздохнул и прикрыл глаза. Он спас в человеке Человека!
Автор- Лия Тимонина

792

Луи и Роза жили в доме престарелых. Они были вдовцом и вдовой. Однажды они сидели на ужине друг напротив друга, и Луи постоянно бросал на свою подругу восторженные взгляды. Наконец, набравшись смелости, мужчина спросил: - Роза, ты выйдешь за меня? После нескольких секунд тщательных раздумий женщина ответила: - Да. Да, я согласна! Их приятное общение продолжилось после ужина, а потом они пошли в свои комнаты спать. На следующее утро Луи проснулся сильно встревоженным. «Она сказала «да» или «нет»? Он не мог этого вспомнить. Как ни старался, ничего не получалось. Настолько память стала слабой. Охваченный волнением, Луи подошел к телефону и набрал Роуз. Сперва он объяснил ей, что у него есть некоторое проблемы с памятью, затем сказал, что вчерашний вечер был просто замечательным, и только потом, набравшись смелости, спросил: - А когда я предложил тебе выйти за меня, ты сказала «да» или «нет»? - Да! Я сказала «да». И я была так рада услышать это! Луи облегченно выдохнул. А Роза продолжила: - А еще я очень рада, что ты сегодня позвонил, потому что я никак не могла вспомнить, кто именно сделал мне предложение..."
Владимир Гольди

793

Narine Abgaryan

В южную ночь падаешь, словно в обморок. Только что, буквально секунду назад колыхался подхваченный ветром розовый полог заката, и жаворонки вели свой будничный разговор, и скрипела калитка, сгребая кривеньким дном рыжую землю, туда-сюда, туда-сюда… А потом на мир, будто на птичью клетку, накинули непроглядный августовский небосвод — и выключили звук. И ровно до той поры, пока не крикнет сова-сплюшка — будет тишина. На её крик отзовутся звезды, одна, вторая, тридцать пятая, сто двадцать вторая. И растянут над миром бездонное, пахнущее прохладной влагой и сладкой дрёмой ромашковое покрывало.

Спите? Хм. Ну ладно, спите. Мы вам всё равно приснимся.
— Отойди от пропасти, — сердится папа.
— Ну чего ты! Я умею на краю стоять, я же горный ребёнок.
— Горная коза ты, а не ребёнок. Отойди, говорю тебе. Тёмная сила всегда подкрадывается сзади. Не заметишь как толкнёт в спину — и ты полетишь вниз. Кому сказано отойди!

Отошла, оправдываюсь:
— На той стороне деревья так странно растут, будто гуськом на холм вскарабкиваются. Аж колени подгибают, аж головы в плечи втягивают. Словно с челобитной к вершине идут.
— Где? — папа подходит к самому краю пропасти, смотрит вниз.
— А тебе, значит, можно! — вскипаю я.

Виновато смеётся, смотрит шкодливым ребёнком. Кто бы ему рассказал, что значит для меня его смущённый смех, его профиль на фоне синего неба, одувачиковая его макушка, руки в солнечных крапушках. Кто бы ему рассказал. 

Наблюдаем с высоты, как мечется между склонов одинокое облако — за этот выступ зацепится, о тот споткнётся, поцарапается о ежевичный куст, в орешнике запутается. Зависнет на пороге Великаньей пещеры, переминается с ноги на ногу, боится зайти. Аж отсюда слышно, как часто бьётся его сердце.

— Дурак дураком, — улыбаюсь я.
— Застряло в ущелье, не может дорогу найти.
— Что будет, если не выберется?

Папа снова большой, я снова маленькая.
— Что с нами со всеми бывает, когда однажды не получается выбраться? — говорит он, глядя за горизонт.

Плакать нельзя. 
За последний год из моих не удалось выбраться троим. Жанна, Маруся, Славочка, теперь я знаю, что вы как то облако, дурачитесь на краю земли, спотыкаетесь о выступы, царапаетесь о ежевичные кусты, прислушиваетесь к дыханию Великаньей пещеры, не решаясь туда зайти. А знаете что там? Знаете, что — там? Там холодное вино, там свежий хлеб, и спелый инжир, и сыр, именно тот, который вы любили.
Там наша память о вас, которая с нами теперь будет навсегда, пока мы сами не превратимся в дураковатые облака.

— Август какой-то совсем жаркий. Но что поделаешь, последний месяц лета, потому будем прощать и любить, — говорит мама. 

У мамы Чехов, сладкая пахлава, новая скатерть, виноградная лоза, которая тянется к нашему балкону и обвивает его ровно так, как обвивала шушабанд прадедова дома. У мамы розы, кофе под любимый канал Николая Солодникова — мама, посмотри его разговор с бабушкой, если ещё не, он до того беззащитный и прекрасный, и он, конечно же, не о бабушке вовсе, он о нас, живущих где-то там, недосягаемо далеко, не докричаться, не долететь.

Можно изъездить огромный мир, можно исходить множество дорог, но везде, везде! — небо будет отдаляться от тебя, словно радуга, ты к нему, оно — от тебя, ты за ним, оно — в совсем уже далёкую даль, и всё потому, что начинается и заканчивается оно на пороге родительского дома, именно там, где на веки вечные осталось твоё сердце, и бьётся оно на том пороге до того громко, что слышно  отовсюду.

794

Елена32

Как красиво написано... красиво даже о грустном.

795

Записка
Флора вышла на пенсию, похоронила мужа, проводила детей в Канаду.
Остались только рамки на стенах.

Сначала Флоре нравилось засиживаться допоздна.
Бродить по квартире неглиже, примерять белье перед зеркалом.
Слушать под душем итальянское.
А вечером — теперь уже не ожидая к ужину дочь и детей из школы — залезть в кресло смотреть сериал, есть шоколад, пить вино, мечтать о друге.

Она посещала гончарную, кружок макраме, клуб женщин-садоводов и дискотеку для пожилых.
Связала канотье.  На балконе посадила лимон с мандарином.  На полке выстроились сделанные ею кривые горшки из глины.

На танцах приглянулся Давид, лет восемьдесят.
Хвастался, что знаком с Шендеровичем, дарил букеты с лилиями.  Нёс пряники, где по глазури было писано «Оэв отах!» («Люблю тебя!») или «Шабат шалом».

Читал стихи, говорил – свои, оказалось — Маршака.
Возил на могилу к маме, лгал, что генерал, служил с Шароном, и семья возможна.  Приходил с чемоданом, просился пожить, Флора сомневалась.  А потом он перебрался к другой вдове в Гиватаиме и перестал звонить.

В конце концов одиночество доконало Флору.
Это, часто думала она по-русски, просто, едрена вошь, невыносимо!
Она представила:  если умрет на четвертом этаже и седьмом десятке, соседи догадаются нескоро, лишь по запаху.

Тогда Флора села в автобус и поехала в Иерусалим.
В Стене Плача она засунула записку: «О, Всевышний! Прошу Тебя, сделай так, чтобы я перестала быть одна! Амен!»
И вернулась в Тель-Авив.

Сначала ничего не происходило.
Но вдруг позвонили старики Рубенфельды, дальняя родня мужа.  Их сын Борис с русской женой Нюрой и ребенком Василем собрались из Донецка в Израиль.
Нельзя ли приютить на ночь-другую, помочь с оформлением?.. Флора обрадовалась:  азохен вэй!  Пусть едут, места хватит, родные же люди!

Встретила, напекла пирогов.
Репатрианты, вспомнив былое, сразу напились, расплакались, запели одесское.
Апельсин с лимоном ободрали.
Сломали пульт от телевизора.
Горшки побили.
Ребенок разрисовал обои порнухой.
У многих так бывает.  Видно, стресс с перепугу.

Следом прибыли Мирра Рубенфельд, с астмой, и одноглазая бабка Фаня Деренштейн, похожая на террористку, с ходунками.
Стояла жара, бабушка курила «Беломор», но боясь за сердце, запиралась в ванной, опустив ноги в воду.
А Мирра после кефира в транзитном аэропорту не вылезала из туалета.

Затем приехала семья Дубинкеров:  Илья с женой Аллой, тещей Розой Давидовной Зокенмахер и котом Павликом.
Позвонили прямо из Бен-Гуриона.
Кот наделал в сумочку Мирры Рубенфельд, которую отчего-то невзлюбил.
Да кто их, котов, разберет?

Флора терпела.  Освободила второй туалет, который был кладовкой.
Варила на всех ведро куриного супа с лапшой и кастрюлю картошки с маслом и укропом.  Не выключала кондиционеры, ибо старухи чуть что – падали в обморок.

Через пару месяцев Флора решила узнать:  может, гостям пора бы снять что-то свое?  А то даже на полу уже места не хватает.
«Что вы, тетя!  Мы иврита не знаем!  А у вас так уютно!»

Флора вернулась к Стене Плача.
Записки своей она не нашла.
Написала другую: «Господи, я же просила избавить меня от одиночества!  Но не до такой же степени!».

Ничего не вышло.
Ибо любому еврею известно, что решения Небес обратной силы не имеют.

~  Анатолий Головков

796

Смерть всегда неожиданна. Даже неизлечимо больные надеются, что они умрут не сегодня. Может быть через неделю. Но точно не сейчас и не сегодня.
Смерть моего отца была ещё более неожиданной. Он ушёл в возрасте 27 лет, как и несколько известных музыкантов из "Клуба 27". Он был молод, слишком молод. Мой отец не был ни музыкантом, ни известным человеком. Рак не выбирает своих жертв. Он ушёл, когда мне было 8 лет - и я был уже достаточно взрослым, чтобы скучать по нему всю жизнь. Если бы он умер раньше, у меня не осталось бы воспоминаний об отце и я не чувствовал бы никакой боли, но тогда по сути у меня не было бы папы. И всё-таки я помнил его, и потому у меня был отец.
Если бы был жив, он мог бы подбадривать меня шутками. Мог бы целовать меня в лоб, прежде чем я засыпал. Заставлял бы меня болеть за ту же футбольную команду, за которую болел он сам, и объяснял бы некоторые вещи куда лучше мамы.
Он никогда не говорил мне, что он скоро умрёт. Даже когда он лежал на больничной кровати с трубками по всему телу, он не сказал ни слова. Мой отец строил планы на следующий год, хотя он знал, что его не будет рядом уже в следующем месяце. В следующем году мы поедем рыбачить, путешествовать, посетим места, в которых никогда не были.
Следующий год будет удивительным. Вот о чём мы мечтали.
Думаю, он верил, что такое отношение притянет ко мне удачу. Строить планы на будущее было своеобразным способом сохранить надежду. Он заставил меня улыбаться до самого конца. Он знал, что должно случиться, но ничего не говорил - он не хотел видеть моих слёз.
Однажды моя мама неожиданно забрала меня из школы, и мы поехали в больницу. Врач сообщил грустную новость со всей деликатностью, на которую только был способен. Мама плакала, ведь у неё всё ещё оставалась крошечная надежда. Я был в шоке. Что это значит? Разве это не было очередной болезнью, которую врачи легко могут вылечить? Я чувствовал себя преданным. Я кричал от гнева, пока не понял, что отца уже нет рядом. И я тоже расплакался.
Тут кое-что произошло. С коробкой под мышкой ко мне подошла медсестра. Эта коробка была заполнена запечатанными конвертами с какими-то пометками вместо адреса. Затем медсестра вручила мне одно-единственное письмо из коробки.
"Твой отец попросил меня передать тебе эту коробку. Он провёл целую неделю, пока писал их, и хотел бы, чтобы ты прочитал сейчас первое письмо. Будь сильным."
На конверте была надпись "Когда меня не станет". Я открыл его.
"Сын,
Если ты это читаешь, значит я мёртв. Мне жаль. Я знал, что умру.
Я не хотел тебе говорить, что произойдёт, я не хотел, чтобы ты плакал. Я так решил. Думаю, что человек, который собирается умереть, имеет право действовать немного эгоистичнее.
Мне ещё многому нужно тебя научить. В конце концов, ты ни черта не знаешь. Так что я написал тебе эти письма. Не открывай их до нужного момента, хорошо? Это наша сделка.
Я люблю тебя. Позаботься о маме. Теперь ты мужчина в доме.
Люблю, папа.
P.S. Я не написал писем для мамы. Она и так получила мою машину».
Его корявое письмо, которое я едва мог разобрать, успокоило меня, заставило улыбнуться. Вот такую интересную вещь придумал мой отец.
Эта коробка стала самой важной в мире для меня. Я сказал маме, чтобы она не открывала её. Письма были моими, и никто другой не мог их прочитать. Я выучил наизусть все названия конвертов, которые мне ещё только предстояло открыть. Но потребовалось время, чтобы эти моменты настали. И я забыл о письмах.
Семь лет спустя, после того, как мы переехали на новое место, я понятия не имел, куда подевалась коробка. У меня просто вылетело из головы, где она может быть да и я не очень-то и искал её. Пока не произошёл один случай.
Мама так и не вышла снова замуж. Я не знаю почему, но мне хотелось бы верить, что мой отец был любовью всей её жизни. В то время у неё был парень, который ничего не стоил. Я думал, что она унижает себя, встречаясь с ним. Он не уважал её. Она заслужила кого-то намного лучше, чем парень, с которым она познакомилась в баре.
Я до сих пор помню пощёчину, которую она отвесила мне после того, как я произнес слово "бар". Я признаю, что я это заслужил. Когда моя кожа всё ещё горела от пощёчины, я вспомнил, коробку с письмами, а точнее конкретное письмо, которое называлось "Когда у вас с мамой произойдёт самая грандиозная ссора".
Я обыскал свою спальню и нашёл коробку внутри чемодана, лежащего в верхней части гардероба. Я посмотрел конверты, и понял, что забыл открыть конверт с надписью "Когда у тебя будет первый поцелуй". Я ненавидел себя за это и решил открыть его потом. В конце концов я нашёл то, что искал.
"Теперь извинись перед ней.
Я не знаю, почему вы поругались и я не знаю, кто прав. Но я знаю твою маму. Просто извинись, и это будет лучше всего.
Она твоя мать, она любит тебя больше, чем что-либо в этом мире. Знаешь ли ты, что она рожала естественным путём, потому что кто-то сказал ей, что так будет лучше для тебя? Ты когда-нибудь видел, как женщина рожает? Или тебе нужно ещё большее доказательство любви?
Извинись. Она простит тебя.
Люблю, папа."
Мой отец не был великим писателем, он был простым банковским клерком. Но его слова имели большое влияние на меня. Это были слова, которые несли большую мудрость, чем всё вместе взятое за 15 лет моей жизни на то время.
Я бросился в комнату матери и открыл дверь. Я плакал, когда она повернулась, чтобы посмотреть мне в глаза. Помню, я шёл к ней, держа письмо, которое написал мой отец. Она обняла меня, и мы оба стояли в тишине.
Мы помирились и немного поговорили о нём. Каким-то образом, я чувствовал, что он сидел рядом с нами. Я, моя мать и частичка моего отца, частичка, которую он оставил для нас на листке бумаги.
Мой отец следовал за мной через всю мою жизнь. Он был со мной, даже несмотря на то, что давно умер. Его слова сделали то, чего больше никто не мог совершить: они придавали мне сил, чтобы преодолеть бесчисленные сложности в моей жизни. Он всегда умел заставить меня улыбнуться, когда всё вокруг выглядело мрачным, помогал очистить разум в моменты злости.
Письмо "Когда ты женишься" очень взволновало меня. Но не так сильно, как письмо "Когда ты станешь отцом".
«Теперь ты поймёшь, что такое настоящая любовь, сынок. Ты поймёшь, как сильно любишь её, но настоящая любовь - это то, что ты почувствуешь к этому маленькому созданию рядом с тобой. Я не знаю, мальчик это или девочка.
Но... получай удовольствие. Сейчас время понесётся со скоростью света, так что будь рядом. Не упускай моментов, они никогда не вернутся. Меняй пелёнки, купай ребёнка, будь образцом для подражания. Я думаю, у тебя есть всё, чтобы стать таким же прекрасным отцом, каким был и я».
Самое болезненное письмо, которое я когда-либо читал, было также и самым коротким из тех, что отец написл мне. Уверен, в момент, когда он писал эти три слова, отец страдал так же, как и я.
Потребовалось время, но в конце концов я должен был открыть конверт "Когда твоя мать умрёт".
"Она теперь моя".
Шутник! Это было единственное письмо, которое не вызвало улыбку на моём лице.
Я всегда сдерживал обещание и никогда не читал писем раньше времени. За исключением письма "Если ты поймёшь, что ты гей". Это был одно из самых забавных писем.
"Что я могу сказать? Рад, что я мёртв.
Шутки в сторону, но на пороге смерти я понял, что мы заботимся слишком много о вещах, которые не имеют большого значения. Ты думаешь, это что-нибудь изменит, сынок?
Не глупи. Будь счастлив».
Я всегда ждал следующего момента, следующего письма - ещё одного урока, которому отец научит меня. Удивительно, чему 27-летний человек может научить 85-летнего старика, каким стал я.
Теперь, когда я лежу на больничной койке, с трубками в носу и в горле благодаря этому проклятому раку, я вожу пальцами по выцветшей бумаге единственного письма, которое ещё не успел открыть. Приговор "Когда придёт твоё время" едва читается на конверте.
Я не хочу открывать его. Я боюсь. Я не хочу верить, что моё время уже близко. Никто не верит, что однажды умрёт.
Я делаю глубокий вдох, открывая конверт.
«Привет, сынок. Я надеюсь, что ты уже старик.
Ты знаешь, это письмо я написал первым и оно далось мне легче всех. Это письмо, которое освободило меня от боли потерять тебя. Я думаю, что ум проясняется, когда ты так близок к концу. Легче говорить об этом.
Последние дни здесь я думал о своей жизни. Она была короткой, но очень счастливой. Я был твоим отцом и мужем твоей мамы. Чего ещё я мог просить? Это дало мне душевное спокойствие. Теперь и ты сделай то же самое.
Мой совет для тебя: не бойся.
P.S. Я скучаю по тебе».
Рафаэль Зохлер

797

Когда меня стали посылать на фестивали за границу, я считал маму уже пожилой.  И привозил ей подарки «по возрасту»:  темный платок, теплые тапочки…

А как-то раз в Стокгольме я попросил жену представителя Совэкспортфильма купить для моей мамы подарок (я был там один день,
и у меня просто не было времени ходить по магазинам).  Она купила матерчатые летние туфли, ярко-красные.
Я огорчился — зачем маме ярко-красные?  Но делать нечего, другого подарка не было…  Как же она обрадовалась!
  Надела туфли и долго разглядывала себя в них перед зеркалом.
И я понял — женщины всегда женщины, они не делятся на старых и молодых.

~ Из книги Георгия Данелия «Безбилетный пассажир»

798

СОЧИНЕНИЕ
- А вот папа Андрюши Мохова - офицер ракетных войск! И дедушка у него тоже бывший офицер! - Зямочка был безутешен - А мне что написать в сочинении? Мой дедушка портной?
- Я что-то не понимаю, что этот шейгец хочет мне сказать? Что офицер это лучше хорошего портного? - возмущенно встал с кресла дедушка.
- Он мне таки это хочет сказать своим собственным ртом?
- Нёма, успокойся, он пошутил! Он ребёнок! - запричитала бабушка, стараясь вывести внука из комнаты.
- Нет, подожди! - дедушка был неумолим - Циля, или ты подождешь, или я не знаю что! Иди сюда, Зямочка, иди сюда, маленький поц, я сейчас разложу тебе за жизнь, чтоб ты понял и больше не делал из себя убитую чайку!
- А что я такого сказал? - Зямочка явно понимал, что сболтнул что-то лишнее, но по-хитрому включил дурака.
- Слушай сюда, цорес мамин, не делай мне из головы глобус! Сядь на тухес и не дёргайся, я тебе расскажу кое-что, чтоб у тебя больше не было вопросов за смысл жизни.
- Таки у меня и так нет вопросов! - сопротивлялся Зямочка, но всё же сел на край стула.
- Нёма, я тебя прошу, это же ребёнок! - напомнила бабушка из дверного проёма.
- Циля, ты мне тут будешь сверлить последний нерв или дашь поговорить с внуком? Мы, между прочим родственники!
- Не ори на меня, Нёма! - бабушка выдвинула последний аргумент.
- Значит так, Зяма - начал дедушка - Скажи мне, деточка, что умеет делать военный, особенно, когда он военный в ракетных войсках?
- В смысле? Что вы имеете в виду, дедушка?
- То, что ты еврей я уже знаю, потому, что ты мой внук, Зяма, поэтому не надо мне это доказывать лишний раз. Оставь свой вопрос на вопрос и отвечай!
- Ну, наверное ракеты запускает... - неуверенно начал Зямочка.
- А что еще?
- Ну, откуда я знаю? Умеет ножики в цель бросать, на параде красиво маршировать...
- А что еще, Зяма, что еще?
- Я не знаю...
- А знаешь, Зяма, почему не знаешь?
- Почему, дедушка?
- Потому, Зяма, что больше ничего! А что умеет портной?
- Шить...
- Вот, Зяма, шить! И я что-то не припомню, чтобы я пришел к дедушке твоего Мохова и попросил запустить ракету или красиво промаршировать по центральной площади! А вот он, как раз, как минимум раз в полгода приходит ко мне за новыми брюками! И таки знаешь, что он меня очень сильно благодарит, когда натягивает на свой тухес шикарные брюки из прекрасной шерсти!
- Дедушка, а если война?
- Типун тебе на язык, шлемазл. Если война, то ракеты, конечно, будут нужны. Но ты разве думаешь, что Мохов будет запускать их с голой задницей? Ему все равно нужны будут брюки! Всё, иди писать сочинение, оболтус! И помни, что хорошего портного найти намного труднее, чем того, кто умеет красиво ходить!
- Зямочка, иди кушать! Я налила тебе супчик! - раздался бабушкин крик из кухни...
     Автор - А. Гутин

799

ВОТ и ВСТРЕТИЛИСЬ
                  ДВА ОДИНОЧЕСТВА!!!

С тётей Женей мама познакомилась по интернету, года три-четыре назад. Они поругались под одним постом с кулинарным рецептом.
Мама настаивала, что лук и морковь для супа надо обжаривать сразу и вместе, а тётя Женя утверждала, что сначала на сковородку отправляется морковь, а потом, минут через пять, можно добавить лук. Это была первая мамина ссора на просторах всемирной паутины.
Уж не знаю, как они смогли примириться с разными способами обжарки, но переписка началась. И длилась довольно долго.
Тётя Женя стала практически онлайн-членом нашей семьи: она всегда была в курсе нашей жизни, давала советы. Она даже присылала маме подарки на праздники: тёплый плед, брусничное варенье, набор отвёрток (мама тогда ей пожаловалась, что даже отвёртки в доме нет). Ответные дары тоже были: шерстяные носки, пояс из собачьей шерсти, баночки с маринованными грибами.
В начале декабря тётя Женя отмечала свой шестидесятый день рождения. Мама получила приглашение и деньги на билет.
— Не поеду! Куда мне, развалине, ехать и позориться? — мама ходила по квартире из угла в угол, разрываясь между желанием съездить и остаться дома.
Я решила всё взять в свои руки: было куплено новое зимнее пальто, а моя институтская подруга, променявшая нелёгкую стезю хирурга на парикмахерские будни, привела в порядок мамину голову. Ещё мы купили подарок: серьги с крупными камнями.
Чтобы у мамы не было соблазна передумать, я лично отвезла её на вокзал и посадила на поезд. Дождавшись, когда состав тронется, вздохнула спокойно: пусть она развеется. Последние десять лет, с тех пор, как не стало папы, мама всё угасает и угасает. А когда я вышла замуж и переехала к мужу, она и вовсе раскисла.
Звонок от мамы о прибытии прозвучал:
— Мужчина встретил, видимо, муж Женькин. Странно, она не говорила, что замужем. Ладно, разберусь. Не скучайте там! Скоро вернусь!
Мама не вернулась: тётя Женя оказалась 60-летним Евгением. Вкупе с несклоняемой фамилией пол пользователя был непонятен. Дядя Женя заинтересовался маминой фотографией и побоялся признаться в своей гендерной принадлежности. Так и общался: писал, всегда интересовался маминой жизнью, дарил те самые подарки.
Они приехали в наш город в январе, решить вопрос с арендой маминой квартиры. В маминых ушах красовались те самые серьги, которые мы купили на подарок «тёте Жене».
— На свадьбу-то приедете? — зардевшись, спросила мама.
— Приедем, — пообещала я, не веря своим глазам: мама постоянно улыбалась, внешне скинув лет пятнадцать.
Дядя Женя понравился и мне, и мужу. А наша дочь пришла в полный восторг от новоиспечённого дедушки. Но самое главное, что мама рядом с ним расцвела.
Они поженились. Скромно. Своей семьи у дяди Жени нет: он овдовел ещё в 2006 году, детей у них не было. Так и жил один.
Безумно рада, что встретились два одиночества. Пусть они будут счастливы. Они это заслужили!!!
Автор: Не_лапша@respawn.atreybas

800

🎩 « -Бора, ты сходил на Привоз за синенькими? Давай их сюда. Шо ты мнешся? Купил? Давай сюда.
- Розочка, тока ты не пугайся, они не совсем синенькие.
- А какие? Зелёненькие?
- Та не...,по цвету они синенькие, а по названию ....не синенькие.
- Я тебя щас убью....Ты их шо украл?
- Ты шо! Как можно? Я ж профессор с математики.
- Так хоть с информатики. В этой жизни может быть все. Давай. Я ж тебя не поведу на расстрел......Бора, это шо?
- Розочка, это называется "Баклажяны".....
- Бакла...кто? Жяны.....? Так садись и слушай. Не, лучше стой, стоя больше влезет....
Када я тибя посылаю делать базар, я даю точные инструкции, это не просто так, это формула жизни.
Када люди хотят хорошо жить, они начинают хотеть хорошо кушать.
Тада они ходют на Привоз. А када в их жизни одни понты, тада они идут в модный супермаркет. Почему? Потому шо на Привозе они получают удовольствие,как в Оперном театре.
Здесь можно и посмеяться и поаплодировать и хорошо провести торговую операцию.
А когда понты, то идут в магазин и ходют молча и берут то, шо есть.
Када ты , наконец, запомнил шо огурцы на салат - это 10 см зеленного счастья с белым боком  и размером талии,не больше 3 см ,которое называется "Родничок", а помидора - это тока "Микада" красная или розовая, а лук- это тока "Крымский".... тада это будет салат.
Так вот када ты это запомнил,я имела счасть понять, шо уже живу не зазря.
Седня лекция про синенькие.
Так вот ....синенькие- это икра. Синенькие- это такие нежные и очаровательные фиолетовые.....бананы, только слегка набравшие веса. Размер 20-25 см и в бедрах 5 см. Тада это будет не икра, а песня. Када ты их нежно помоешь и за хвостики отправишь томиться в духовку, а потом аккуратно снимешь кожицу, как одежду с невинной девушки..., с девушки, а не красотки с фигурой бегемота в леопардовых лосинах..... А потом порубаешь их ножичком и с той самой помидоркой, которая "Микада" и лучок, которой сиреневого цвета....тада это будет икра.....А с вот этих, Прости Господи, баклажяяянов икры не будет. Будет токо фуфло.
- Так шо их выкинуть?
- Боже упаси.....Щас...
- Циляяяя, ты хотела  синенькие на сотэ? Так у миня есть три кило лишних.
- По чем ты их брал Бора?
- По пять.
- Циляя, Бора брал по шесть.
Заберёшь? Ага....
- Бора, иди неси до Цили. Учись ,пока я жива.
- Розочка, а куда ж ты денешься?
- Ну, я как все, нормальные женщины могу ж овдоветь....Иди , Бора, иди.....профессор математических и около всяческих наук. Баклажяяяяны.»
Инет


Вы здесь » Радушное общение » Литературный раздел » Рассказы...