Радушное общение

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Радушное общение » Литературный раздел » Рассказы...


Рассказы...

Сообщений 781 страница 785 из 785

781

В общем, приезжала я в Тбилиси 4 числа, на 3 дня.
Бабушка мне сказала обязательно заехать к ее старой знакомой тете Нане, она в Тбилиси тоже живет, дети, внуки, собаки.
Ну на второй день я в гостинице позавтракала и звоню ей.
Она как услышала чья я внучка, мать моя, что тут началось.
«Людына внучка! В Тбилиси! И в гостинице!! Горе моей седой голове! Лали, Мери, вы это слышали?! Зовите Зуру скорее, дети все сюда, галопом за Аней!».
У меня чуть мобильник из рук не вывалился от ее эмоций.
Я ей говорю: «Да не переживайте, я хорошо устроена, я просто заехать хочу на часик передать от бабушки посылку».
В трубке что-то заклокотало.
«На часик?! Да ты что, деточка, приезжай жить у нас!».
Я говорю: "Диктуйте адрес, я такси возьму, приеду".
Она про такси как услышала, ее там чуть на месте не парализовало.
"Даже не думай, - кричит, - сейчас мой сын Зура за тобой приедет, в какой ты гостинице?!»
Думаю, что ж бабушка такую подругу близкую скрывала.
Вот это дружба.
Только две вещи могли так сплотить людей – или они воевали вместе или кого-то вместе убили и закопали.
И хранят тайну 40 лет.
Других причин так нечеловечески переживать за внучку старой знакомой я не придумала.
Приехал Зура.
С букетом цветов.
Туфли надраены, в салоне машины чище, чем в операционной.
Одеколон на всем – на Зуре, на его куртке, на сиденьях, на гортензиях из букета.
Зашел так, что казалось идет забирать невесту.
Открыл мне все двери.
Приехали к тете Нане.
Старая огромная квартира, потолки, по-моему, 5 метров.
Посередине накрыт стол..
Вот как тебе описать этот стол..
Вбей в гугл «грузинская кухня», и первые 3 страницы результатов поставь в два этажа и частично на рояле.
Все. Во всех вариациях.
Тетя Нана вызвала второго сына и дочку с семьями срочно к себе.
Еще племянников и каких-то дедушек.
Потом зашли с тазами хачапури одни соседи, присоединились.
Вторые соседи интеллигентно занесли 3 канистры каких-то жидкостей.
Я говорю: «Тетя Нана, мне завтра вечером улетать, я это все до августа есть буду».
Она при слове «улетать» грозно взялась за сердце.
За бабушку мою пили три раза отдельными тостами.
Мужчины вставали.
Я подумала, что бабушка сейчас, подметая дома полисадник и гоняя дворовых кошек, обыкается.
Не выдержала, спрашиваю: «Тетя Нана, а вы с бабушкой сильно дружили наверно, долго?».
"Нет, - говорит, - деточка. Я Люду видела два раза в жизни. Молодая я тогда была, у меня Джемалу два года было и кашлял он сильно, два месяца исходил ребенок. Ничего не помогало, кому только не возили.
А бабушка твоя у нас педиатром по распределению была в Тбилиси, только после мед института, девочка совсем. И она спасла мне сына. Я после этого всю жизнь за ее здоровье свечку ставлю."
Все гости там чуть не рыдали, господи.
Джемал подошел, поцеловал мне руку, как будто это я его вылечила.
Осталась я у тети Наны на ночь, куда уж было ехать.
Она зашла меня поцеловать на ночь и принесла теплые носки.
Утром Зура варил кофе.
Я сказала, что выпью кофе и пойду.
Он спросил: «А как же завтрак?», - и кивнул на 8 полных хозяйственных сумок у холодильника.
У меня помутился рассудок. 9954 вчерашние калории пока что плотно за меня держались.
«А когда у вас день рождения?», - поинтересовался вдруг Зура.
«27 февраля», - ответила я.
«О, совсем скоро. Надо бы его как-то немного отметить пока вы тут.. - задумчиво продолжил он, - пока давайте завтракать, а потом совершим легкую прогулку по городу, я покажу вам хорошие места и хороших людей».
Завтрак длился 4 часа и закончился ручной лепкой хинкали всем подъездом.
Легкая прогулка по городу переросла в осмотр всех достопримечательностей страны в радиусе 250 км.
Мы облазили два города, четыре храма и три музея.
А хорошие люди звонили Зуре каждые пол часа и мы ехали то к одним, то к другим знакомиться, есть шашлык, пить лучшую чачу в Тбилиси, петь под гитару и даже играть в подкидного дурака.
В 4 утра мы ели мороженое на каком-то красивом мосту.
Я вылетела только через 3 дня.
Вчера Зура позвонил и сказал, что билет на вечер 26 февраля он мне уже взял..

https://c.radikal.ru/c28/2107/83/ea40eb500229.jpg

В Семилет.

782

Мистическая история писателя Евгения Петрова

Мало кто знает, что писатель Евгений Петров, тот, который совместно с Ильей Ильфом написал «Двенадцать стульев» и «Золотого теленка», имел очень странное и редкое хобби: на протяжении всей жизни он коллекционировал конверты от своих же писем.

А делал он это так - писал письмо в какую-нибудь страну по вымышленному адресу, вымышленному адресату и через некоторое время ему приходило письмо обратно с кучей разных иностранных штемпелей и указанием «Адресат не найден» или что-то вроде этого. Но это интересное хобби однажды оказалось просто мистическим...

В апреле 1939-го Евгений Петров решил потревожить почтовое отделение Новой Зеландии. По своей схеме он придумал город под названием “Хайдбердвилл” и улицу “Райтбич”, дом “7″ и адресата “Мерилла Оджина Уэйзли”.

В письме он написал по-английски: “Дорогой Мерилл! Прими искренние соболезнования в связи с кончиной дяди Пита. Крепись, старина. Прости, что долго не писал. Надеюсь, что с Ингрид все в порядке. Целуй дочку от меня. Она, наверное, уже совсем большая. Твой Евгений”.

С момента отправления письма прошло более двух месяцев, но письмо с соответствующей пометкой не возвращалось. Писатель решил, что оно затерялось и начал забывать о нем. Но вот наступил август, и письмо пришло. К огромному удивлению писателя это было ответное письмо.

Поначалу Петров решил, что кто-то над ним подшутил в его же духе. Но когда он прочитал обратный адрес, ему стало не до шуток. На конверте было написано: “Новая Зеландия, Хайдбердвилл, Райтбич, 7, Мерилл Оджин Уэйзли”. И все это подтверждалось, синим штемпелем “Новая Зеландия, почта Хайдбердвилл”!

Текст письма гласил: “Дорогой Евгений! Спасибо за соболезнования. Нелепая смерть дяди Пита, выбила нас из колеи на полгода. Надеюсь, ты простишь за задержку письма. Мы с Ингрид часто вспоминаем те два дня, что ты был с нами. Глория совсем большая и осенью пойдет во 2-й класс. Она до сих пор хранит мишку, которого ты ей привез из России”.

Петров никогда не ездил в Новую Зеландию, и поэтому он был тем более поражен, увидев на фотографии крепкого сложения мужчину, который обнимал его самого, Петрова! На обратной стороне снимка было написано: “9 октября 1938 года”.

Тут писателю чуть плохо не сделалось - ведь именно в тот день он попал в больницу в бессознательном состоянии с тяжелейшим воспалением легких. Тогда в течение нескольких дней врачи боролись за его жизнь, не скрывая от родных, что шансов выжить у него почти нет.

Чтобы разобраться с этими то ли недоразумением, то ли мистикой, Петров написал еще одно письмо в Новую Зеландию, но ответа уже не дождался: началась вторая мировая война. Е. Петров с первых дней войны стал военным корреспондентом “Правды” и “Информбюро”. Коллеги его не узнавали - он стал замкнутым, задумчивым, а шутить вообще перестал.

Закончилась эта история совсем уж не забавно.

В 1942 году Евгений Петров летел на самолете из Севастополя в столицу, и этот самолет был сбит немцами в Ростовской области. Мистика – но в тот же день, когда стало известно о гибели самолета, домой к писателю пришло письмо из Новой Зеландии.

В этом письме Мерил Уизли восхищался советскими воинами и беспокоился за жизнь Петрова. Среди прочего в письме были вот такие строчки:

“Помнишь, Евгений, я испугался, когда ты стал купаться в озере. Вода была очень холодной. Но ты сказал, что тебе суждено разбиться в самолете, а не утонуть. Прошу тебя, будь аккуратнее — летай по возможности меньше”.

По мотивам этой истории недавно был снят фильм «Конверт» с Кевином Спейси в главной роли.

783

ДНЕВНИК МАТЕРИ.

-Мама, собирайся! Ну что ты копаешься? -зло крикнула Светлана- Ну люди же ждут!
Валентина Ивановна с грустью посмотрела на дочку. Её увозили в дом престарелых, как сказала Света, это довольно уютный пансионат, где у неё будет всё необходимое, а главное, общение. Света обещала приезжать каждые выходные, но всё равно, как то не весело было Валентине Ивановне. Как будто её выкидывают, как ненужную вещь, избавляются от старого хлама. Тяжело вздохнув, пенсионерка пошла за дочкой, которая подхватив две сумки со скромным багажом матери, быстро понеслась из квартиры.
Всю дорогу Валентина Ивановна смотрела в окно не проронив ни слова. Дом, куда её привезли был больше похож на больницу, чем на приличный пансион. Валентина Ивановна подумала, что может быть он внутри лучше выглядит, но нет, и тут её надежды не оправдались. Она с мольбой посмотрела на Светлану, но та даже не заметила взгляда матери. Они пришли в комнату, в которой Валентине Ивановне придётся теперь жить. Две кровати сиротливо стоявшие у стен, были покрыты покрывалом, две пустовали, у окна стоял стол и маленький телевизор на нём. В углу громоздился шкаф. Больше в комнате не было ничего.
-У нас есть небольшой сад, в котором можно гулять – жалостливо сказала девушка, сотрудница дома престарелых. Валентина Ивановна снова посмотрела на дочь умоляющим взглядом и тихо попросила:
-Светочка, может домой вернëмся?
Светлана устало посмотрела на мать:
-Мам, ну договорились же. Тебе здесь лучше будет. Свежий воздух, подружки, уход круглосуточный. Тебе просто надо привыкнуть. Ты и соскучиться не успеешь, как я приеду.
С этими словами Света чмокнула маму в щёчку и убежала. Валентина Ивановна растерянно села на свободную кровать.
Светлана была рада, что так легко всё прошло. Мать особо не сопротивлялась. Было какое-то неприятное чувство, тяжесть в душе. Ну, а что ей оставалось делать? Ухаживать за больной матерью некогда, да и Лешка, сын, скоро из армии придёт, не будет же он с ней в одной комнате жить, отдельная нужна. А тут всё так удачно сложилось, подружка ей рассказала про этот дом престарелых, оформили всё без труда. Да и мать спорить не стала.
И вот подошло время возвращаться сыну домой. Светлана начала уборку в комнате матери. Раньше как-то руки не доходили. Она разбирала шкафы, протирала пыль, вытаскивала книги, как вдруг, из одной книги выпала тоненькая старая тетрадка. Светлана взяла её в руки и с удивлением прочитала           "Личный дневник". Для неё было новостью, что мать вела дневник. Светлана села на пустую кровать матери и начала читать...
"Сегодня, пятого мая тысяча девятьсот семьдесят шестого года, я начинаю вести дневник. Именно с этого дня мне хочется запечатлеть все чувства, все события в памяти. Сегодня я первый раз тебя увидела, моя маленькая, моя родная доченька. Я со слезами счастья глажу твои маленькие ручки, покрываю поцелуями твои крохотные пяточки. Смотрю и не могу наглядеться на твое личико, хочется прижать тебя к себе и защитить от всего мира. Ты самая прекрасная на свете. Ты счастье, лучик солнца в дождливый день. Когда ты родилась, шел дождь. Но с твоим появлением стало так тепло, так светло! Я назову тебя Светочкой, в честь того света, который ты принесла в мою жизнь.
Пятнадцатое мая. Мы уже несколько дней дома. Ты такая спокойная, такая чистая и светлая, мне хочется постоянно носить тебя на руках, обнимать, целовать твои пухленькие щёчки. Мы с тобой много гуляем, ведь свежий воздух так полезен.
Восьмое декабря. Доченька, я не могу на тебя нарадоваться! Ты научилась ползать, пока ещё так не умело, но у тебя всё впереди, у тебя вся жизнь впереди, моя птичка. Каждую ночь, когда ты уже сладко спишь в своей кроватке, я тихонько подхожу и любуюсь тобой. Какая ты у меня красавица, доченька. Я нежно целую тебя в щёчку, ты морщишься во сне. Я целую ещё и ещё, не могу остановится. Хочется всю тебя покрыть своими поцелуями. Как же я тебя люблю!
Тридцать первое декабря. Сегодня у тебя первый новый год. Ты ещё не понимаешь, что это такое, но не отводишь своих огромных изумлëнных глаз от большой новогодней ёлки. На самом деле она не большая, но для тебя конечно же огромная. Я так счастлива, когда вижу, как твои глазки горят.
5 мая тысяча девятьсот семьдесят седьмого года. Солнышко мое! Ты уже совсем большая! Тебе сегодня годик! Ты уже делаешь первые шаги, исследуешь каждый уголок, тебе всё интересно. Какая же ты у меня молодец! Сегодня мы с тобой гуляли в парке, ты шла держась своей маленькой ручкой за мой палец. Я знаю, что тебе очень не легко даются первые шаги, но ты так крепко меня держишь, ты ведь знаешь, что я никогда не дам тебе упасть. Ты с интересом познаëшь мир. Тебе не страшно, ведь ты знаешь, что мама рядом, мама всегда тебе поможет.
Мне все говорят отдать тебя в ясли, но я не хочу. Как же ты там без меня будешь? Я буду шить, я же не плохо шью, на жизнь нам с тобой хватит. Жалко, что твой папа нас так рано покинул, так и не увидел тебя. Не успел подержать на руках, полюбоваться твоей прекрасной улыбкой, первыми шагами. Доченька моя, я все сделаю, чтобы ты была окружена любовью и заботой, ведь ты самое прекрасное, что есть в моей жизни, мой лучик солнышка, моя Светочка.....
Дальше Светлана читать не смогла, её душили слезы. Она уронила тетрадь на пол и прошептала: "Мамочка, что же я наделала!"...
Света вбежала в дом престарелых, тяжело дыша. Она сразу хотела побежать к матери, упасть ей в ноги, просить прощения и забрать домой. Но путь ей преградила директриса, Анна Олеговна.
-Пройдёмте в мой кабинет. Нам нужно поговорить – сухо сказала она.
На ватных ногах, Светлана проследовала за ней. Она присела напротив директрисы.
-Явились, значит –  прожигая Светлану взглядом, сказала Анна Олеговна - Три месяца мать вас ждала. Каждые выходные сидела у окошка, выглядывая вас. Не хотела верить, что вы не приедете.
-Я не могла – с трудом сказала Светлана, опустив голову - Но я приехала, я хочу увидеть мать! Я хочу её забрать домой!
-Поздно! -отрезала Анна Олеговна. - Мы уже сами собирались вам звонить. Сегодня утром ваша мама умерла.Она до последнего вас ждала. Перед смертью она просила вам передать это...
Трясущимися руками Светлана взяла конверт. В нём были деньги, совсем небольшая сумма и записка....
"Светочка, я долго копила эти деньги для вас с Алëшкой. Я вас очень люблю. Ты мой лучик солнышка, моя Светочка."
Светлана держала в руках эту небольшую, по её меркам сумму, которую мама копила для неё долгие годы и рыдала. Уже некого было благодарить, не у кого просить прощения. И с этим немым укором ей придется жить всю жизнь.
*****Вьюга*****

784

БАБА МАША И ПРИМЕТЫ
"Рожать надо как можно скорее", - проскрипела баба Маша, спуская ноги с кровати. Баб Маше шёл 87-й год, и сама она давно забыла, каково это, но внучек и правнучек настойчиво учила и изредка тюкала тростью: "Вот останешься синим чулком, будешь бабку вспоминать, да поздно будет".
Один раз баба Маша загрустила, перестала подниматься с кровати, шоркать назло всем домашним ("Что я вас, аспидов, ростила, чтобы спали до обеда?"), греметь в половине седьмого утра кастрюлями на кухне. Семейство насторожилось.
"Бабушка, - спросила пятилетняя правнучка Алёнка, - а ты почему на нас не матюгаешься больше?"
"Так помирать собралась, срох, девонька,
срох ", - вздохнула баб Маша про срок помирать то ли с грустью по уходящей жизни, то ли с надеждой на что-то большее, чем вот этот ваш борщ, который нонче варить совсем разучились.
Алёнка убежала к затаившейся родне на кухню.
"У баб Маши хорёк сдох!" - выдала она все подробности только что проведённое боем разведки.
"Какой хорёк?" - глава семейства и по совместительству старший сын бабы Маши Владимир Ильич вскинул кустистые брови. С ними он походил на Черномора из сказки, и как раз про такие можно было сказать, что на улице в них гуляет ветер.
"Старенький, наверное", - пожала плечами Алёнка. Ей-то почём было знать, какой там хорёк, если бабушка ей его никогда не показывала.
Старшие переглянулись.
На следующий день к ним домой пришёл собранный и сдержанный на слова врач.
"Что-то бабушке нездоровится", - поставил он диагноз.
"Ясен пень, - Владимир Ильич хлопнул себя руками по ляжкам, - а то что бы мы вас-то звали!"
Врач задумчиво посмотрел на него, потом на его жену.
"Возрастное, - так же безапелляционно продолжил он. - Но каких-то серьёзных отклонений я не вижу. В чём выражаются симптомы?"
"Да она мне указывать перестала, как обед и ужин варить! Всю жизнь носом тыкала и говорила, что у меня руки не оттуда растут, а тут на кухню даже не заходит", - упавшим голосом сказала жена Владимира Ильича, сама уже тоже бабушка.
На общем с врачом совете решили, что это очень тревожный признак.
От переживаний устали так, что легли спать и как будто провалились.
Ночью Владимир Ильич проснулся от знакомого и родного шоркания тапками. Но на сей раз не настойчивого и не требовавшего мгновенно очнуться и пойти завтракать и работать.
"Мам?" - он вышел в коридор и спросил шёпотом.
"Ну", - бесцеремонно донеслось из темноты.
"Ты чего?"
"До, думаю, дай, пока вы спите, на свидание с Мишкой Яковлевым сбегаю, - кажется, бабушка начинала приходить в себя. - В туалет я, куды ещё?!"
Сын включил на кухне свет и чайник и сел, обхватив руками голову.
"Оголодал?" - бабушка стояла в коридоре и смотрела на него.
"Да тебя жду. Что это было-то, мам?"
Баб Маша прошла к столу.
"Да пятого дня сижу я в комнате, - начала она, - вдруг голубь в стекло бац! Ну всё, думаю, примета к смерти. Легла, жду. День жду, второй, третий, а сегодня проснулась вот среди ночи и думаю: "А не пошла бы эта примета на поляну к лешему, чтобы я вот так жизнь прожигала под простынями? Наливай давай чаю, да погорячее и покрепче. Три дня с тобой, сын, нормально не разговаривали, навёрстывать будем".
Спать Владимир Ильич лёг в полпятого утра, а баб Маша осталась на кухне гоношить завтрак - тут нужно самой всё сделать, и никак иначе, а то эти белоручки и накормить детей нормально не смогут...(из инета)

785

Эрнеста Михайловича на почте все любили. Особенно начальство. Директор всегда говорил: «Хороший ты мужик, Михалыч!
Добрый, отзывчивый, вежливый, а главное — работящий! Вот именно потому нам с тобой будет прощаться очень тяжело. Но (ты сам понимаешь) молодая кровь с современной техникой на «ты». Леночка нам продуктивность повысит, а это главное для клиентов.
Эрнест посмотрел в сторону выпускницы парикмахерского лицея, которая уже полчаса искала провод от беспроводной мышки. Тяжело вздохнув, расписался в заявлении на увольнение.
Все провожали Михалыча со слезами на глазах, особенно новенькая Леночка. Михалыч стажировал ее месяц, но так и не смог объяснить последовательность ctrl+c и ctrl+v, а от слов Microsoft office Леночку до сих пор трясло. Последний раз, когда она попыталась поменять шрифт, у всего района отрубился интернет и погорели блоки питания.
Эрнест имел колоссальный опыт длиной в сорок лет. Был воспитан до омерзения и образован, всегда выглажен, причесан, напоминал классические жигули, которые тридцать лет стояли в гараже и были в полном исправном состоянии: родная краска, оригинальные детали. Только вставь ключ в зажигание и аппарат будет работать как часы. Но кому какое дело до классики, когда в салонах полно новеньких иномарок?
На собеседованиях Эрнесту вежливо отказывали, грубо называя дедушкой, но он не унывал и каждый раз с надеждой шел оббивать новые пороги. Но в один прекрасный день пороги закончились.
Примерно в то же время стали заканчиваться и деньги. Выхода оставалось два: воровать или просить милостыню. Честный и порядочный Эрнест отстоял от звонка до звонка неделю (с перерывами на чай из термоса) в подземном переходе, но ничего так и не заработал.
Ответственный работник заходил на пост (как и полагается человеку, работающему с населением) всегда опрятный — лучший костюм был выглажен и пах парфюмом, прическа уложена, а ботинки начищены. Эрнест просто не мог выглядеть иначе на людях. Гордо протянув руку, прямой как лом, он молча ждал подачек, словно нес службу в кремлевском карауле. На его фоне местные попрошайки выглядели как ветераны-погорельцы, у которых только что забрали всех котят. Они неплохо поднялись за время работы Михалыча, но делиться с ним не хотели, а когда Эрнест ушел, тоже очень расстроились.
Оставалось воровство. Эрнест тяжело вздохнул и пошел выбирать инструмент в магазине, где у него есть скидочная карта. Там его проконсультировали, какой фомкой лучше вскрывать двери, а также продали по акции перчатки и бахилы.
Грабить Эрнест решил недалеко, на соседней улице. Он всегда мечтал работать рядом с домом.
Пообещав самому себе, что все награбленное вернет с пенсии, мужчина вышел на дело.
Найдя нужную дверь, Эрнест потратил около сорока минут на то, чтобы ее вскрыть. За это время он успел поздороваться со всеми соседями и даже помог донести матрас одной женщине на верхний этаж.
Как только вор проник в квартиру, его тут же встретил местный кот, который жался к его ногам и жалобно мяукал. Эрнест прошел на кухню, но, не обнаружив кошачьей еды, быстренько сбегал в магазин и купил на последние деньги три влажных пакетика.
Как только пушистый был накормлен, Михалыч зашел в комнату, где его чуть не хватил приступ. Посреди зала стояла гладильная доска, а на ней утюг, который забыли выключить из сети. Вся комната пропахла раскаленным металлом. Выключив прибор, Эрнест бросился к балкону, чтобы проветрить помещение. Там он увидел несколько горшков с цветами, которые загибались от жажды. Набрав воды, Эрнест напоил бедные цветы и вернулся в комнату.
Квартира была заставлена дорогой техникой. Глаз Эрнеста упал на телевизор, который был размером с него самого. Михалыч поколебался, но брать его не стал, мало ли — разобьет по дороге, потом не расплатишься.
На столе лежал упитанный конверт, на котором числился адресат без индекса. Эрнест знал на память более сотни индексов и быстро вписал нужный, оставив свои отпечатки на шариковой ручке. Затем прикинул вес конверта на руках и приклеил три марки, которые всегда носил с собой.
Из денег Михалыч нашел пачку евро. Но понимая, что ими нигде не расплатишься, решил оставить наличные на месте.
Единственным украшением были два обручальных кольца в вазочке. Эрнест потянулся было к золоту, но потом одернул руку. Только ЗАГС может лишить людей таких вещей, пусть и условно.
На полке он заметил пивной стакан с мелочью. Потратив некоторое время, Эрнест насчитал пятьсот рублей. Этого вполне могло хватить на какое-то время. Но желудок сводило от голода, и мужчина двинул на кухню. Там на разделочном столе он обнаружил неразобранные пакеты с овощами, мясом и рисом. Эрнест сварганил целую сковороду своего фирменного ризотто и, съев небольшую порцию, вымыл свою тарелку вместе со всей посудой, что была в раковине.
Перед уходом Эрнест Михайлович оставил записку, в которой написал следующее:
«Глубоко сожалею, что вынужден был вас ограбить. Обещаю, что верну все, как только будет такая возможность».
В конце поставил подпись, дату, инициалы и оставил номер телефона, на который можно прислать счет за съеденные продукты.
Вечером у Эрнеста случился приступ совести. Он не мог сидеть, не мог ходить, не мог спать. Мужчина ненавидел себя за содеянное, обещая молчаливым стенам утром отправиться в полицию с поличным. Но внезапное смс отменило явку с повинной.
С незнакомого номера Эрнесту пришло следующее:
«Добрый вечер. Скажите, не могли бы Вы приходить нас грабить три раза в неделю — по вторникам, четвергам и субботам? Предлагаю оплату в полторы тысячи за ограбление, деньги оставим там же, в стакане».
Ошарашенный подобным Эрнест тут же согласился, хоть и не понимал смысла.
Через две недели его жертвы сообщили своим друзьям о том, что их постоянно грабят, и те тоже попросились к Эрнесту в график. А потом появились еще другие и третьи. У Эрнеста почти не было свободного времени, грабежи были расписаны с утра и до поздней ночи. Иногда ему приходилось даже кого-то передвигать или записывать на месяц вперед. Через год Эрнест Михайлович ушел в отпуск, чем сильно расстроил своих жертв.
Он стал самой знаменитой криминальной фигурой в городе и ему срочно нужно было расширяться. Благо в его старом почтовом отделении начались массовые сокращения по возрасту. Эрнест звал всех к себе. Но брал на работу только честных и порядочных воров, а главное — трудолюбивых.
Александр Райн


Вы здесь » Радушное общение » Литературный раздел » Рассказы...