Радушное общение

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Радушное общение » Литературный раздел » Рассказы...


Рассказы...

Сообщений 841 страница 859 из 859

841

Он тратил на работу час времени туда и час обратно. На троллейбусе. Как говорится, с конечной до конечной. Это еще тогда, когда в городе пробок не было.

Сначала – это примерно с полгода – он тупо смотрел в окно. А потом подумал, что зря время теряет. И начал почему-то учить французский язык. Почему именно французский? А он и сам не знал. Достал самоучитель. Затем записи фонетических упражнений. На пленке.

Жил в одном районе, а работал в другом. Это позже метро появилось. А раньше троллейбус и только троллейбус. Сядешь на скамейку, чтобы тебя не толкали, и едешь. Скучно ехать. До противного. А когда учишь – быстрее время идет.

Проездил двадцать лет – как один день. И уволился. Потому что пенсия.
Дома не было скучно: появился интернет. И можно было совершенствовать французский.

Затем они с женой перебрались в деревню. Надоело в городе. Квартиру - женатому сыну. А сами туда – на природу. Дом хороший. Две комнаты с одного крыльца. И почему-то еще одна комната – с другого. Так предки их захотели. Может, и специально – отдельную горенку сделали.

Завели огород. И он, бывший городской служащий, был похож на простого деревенского мужика. Он брился раз в три-четыре дня. Носил старые штаны, заправленные в сапоги, иногда черные калоши на босу ногу, на плечах выцветшие рубашки. Ведь в деревне некуда наряжаться.

В доме газ. И летний водопровод во дворе. Грядки и грядки, небольшое куриное семейство – жить можно.
Скучать не приходится. Потому что разумный адекватный человек всегда себе занятие найдет. Никогда не станет без дела сидеть. Только иногда, когда устанет. Или после бани.

Из города знакомые позвонили. Попросили горенку сдать для своих друзей. Супружеская пара из Москвы. Очень интеллигентные. Он согласился.

Появились квартиранты. Вежливые, воспитанные люди. Горенка им понравилась. И деревня тоже понравилась. Мужчина выходил во двор с компьютером и что-то писал. Часа два или три. На траве – пара каких-то справочников. А его жена рисовала. Акварелью. И деревенскую улицу, и куриное семейство, и заросли травы рядом с забором. Он что-то писал, она рисовала. Вечерами отправлялись гулять. С хозяевами дома не общались. Так, иногда – по быту что-нибудь.

Очень приветливые и воспитанные люди. На них смотреть – удовольствие. Потому что культура, потому что изысканность, потому что утонченность.

Как-то он с улицы выкашивал крапиву. А жильцы вышли посидеть на скамейке. Вдруг услышал французскую речь. У него сразу все опустилось внутри, а затем снова поднялось - от восторга. И он нарочно придвинулся к говорящим ближе, чтобы послушать и насладиться. И пообщаться – непременно пообщаться!

Дама-художница говорит: «Посмотри на этого мужичка. Всю жизнь косит крапиву, а зимой у окна зевает. И ничего ему не надо. Примитивный деревенский тип. Ты посмотри: щетина, старая рубаха и сапоги. На нем время остановилось. С девятнадцатого века, наверное».

А муж-писатель отвечает: «Да, а мы всё о духовных проблемах. Всё о них. Вечные поиски смысла, который ускользает».

Хозяин дома положил косу, вытер руки о старые штаны. И по-французски сказал: «Не там смысл ищете. Его в высокомерии и в гордости нет. Не было и не будет».

У него хорошее произношение. И ошибок в речи нет. Он знал, что нет. Не хотел видеть, как они побледнели, как вытянулись их лица. Побежали за ним, засуетились. И вопросы, вопросы: «Кто вы такой? Что вы за человек»?

А он повернулся и сказал. Снова по-французски: «А я сосланный декабрист. Государь Николай сослал. За участие в восстании. Так вот с девятнадцатого века – тут. Летом крапиву кошу. А зимой у окна зеваю».

© Георгий Жаркой

842

Елена32
Какой замечательный рассказ, спасибо!

843

Мария Утигенова 

"Чувствуй себя нормально" или Как я звонила подружке сына🤗
**************😂**************
Моему сыну Славику 20 лет. Полгода загуливает с какой-то девчонкой, а мне не показывает. Знаю только, что подружку сына зовут Герда, а больше ничего не знаю. Даже на фото не видела.
Досадно? Досадно. Сын шесть месяцев с кем-то зажигает, а мать ни сном ни духом? А если в подоле кого-то принесут? Родительский инстинкт меня грызёт и мучает, и любопытство раздирает.
Не выдержала я – тайком подсмотрела её номер у Славика. Она у него так и записана: «Герда». Других Герд нет. Имя редкое, ни с кем не спутаешь.
Осталась я дома одна, набралась храбрости, звоню. А что такого, я же её по телефону не съем. Мне отвечает женский голос.
- Добрый день, - говорю. – Я мама Славы, меня зовут Ирина Павловна. А вы – Герда? Не знаю, как вас по отчеству
- О-о-о, - говорят мне. – Какие люди! Очень приятно, Ирина Павловна. А я – Герда Ефремовна Торчкова. Фамилия дворянская, между прочим.
- Вот и познакомились, - говорю. – А то Слава скромничает, вас мне не показывает
😂
- Ваш Славик экзистенциальный стеснюнчик и перманентный бубусик, - говорит Герда. – Я называю его «мой Кайф», поэтому чувствуйте себя нормально.
Не скажу, что после этого заявления я стала чувствовать себя нормально. Моя будущая сноха показалась мне чуток странной. Хотя кто их разберёт, эту молодёжь?...
- Всё-таки рассчитываю на скорое личное знакомство, - говорю я. - Надеюсь, вы со Славой не в ссоре и у вас всё хорошо?
- У нас со Славухой вообще красотень! – говорит Герда. – Любовь-морковь и сбоку бантик! Его даже мои бородавки не отпугивают!
Здесь меня кольнуло нехорошее предчувствие. Что-то переставала мне нравиться эта разбитная дамочка.
- Не отчаивайтесь, - корректно говорю я. – Бородавки – это не самое страшное. Просто как мать я хотела бы предостеречь вас со Славой от всяких необдуманных поступков. Сами понимаете: мой Славик ещё молод, ветер в голове, парню всего двадцать лет…
- Понимаю, душа-малина, - говорит эта Герда с дворянской фамилией. – Не боись, опыта у меня на троих хватит. Мне шестьдесят.
😂
Тут мне захотелось присесть, а ещё лучше – прилечь. Причём прямо на пол.
- Не поняла, - говорю. – Вам - шестьдесят лет?
- Да, - говорит она. – Шестьдесят первого года выпуска. Гагарин как раз дунул в космос, а я наоборот – из космоса сюда. Чего ты хрюкаешь в трубку, Иришка? Или ты что-то имеешь против первого советского космонавта, против лётчика-героя?
- Против Гагарина я ничего не имею, - говорю я. – Но всё это звучит не очень-то… вас точно зовут Герда?
- Точнее не бывает, - говорит эта бабуля. – Али ты глуховата, матрёна? Я Герда Ефремовна Торчкова. И паренёк у тебя славный, и я – девчонка хоть куда. Хоть стога метать, хоть гармонь тянуть. А чо?
- Обалдеть… - говорю я. – Честно сказать, не замечала за Славиком тяги к настолько… взрослым женщинам.
😂
- Ты просто оладий моих не едала, душа-малина, - говорит баба Герда. – Попробуешь – офонареешь, Иринуся. Я их на йогурте замешиваю, твоего Славика за уши не оттащишь. Хряпает и хряпает! Говорит: я бы на тебе за одни оладьи женился! Так что, голубка, чувствуй себя нормально.
В полной прострации я нашла какую-то таблетку и начала лихорадочно сосать в надежде, что это антигердин.
- Уважаемая Герда Ефремовна, - говорю. – Смех смехом, но в вашем почтенном возрасте должны быть какие-то рамки. Завести дружбу с молодым человеком втрое моложе себя?!... Чем вы с ним занимаетесь?
- А тем же, чем и все, - говорит баба Герда. – Ничего нового учёные ишо не придумали. Оладьи жуём, обжимаемся, зубы скалим, всякое такое… то есть сначала он свои скалить начнёт, а потом уж я свои челюсти из стакана достану – и тоже даю стране угля. Я знаешь, какая бойкая?
- Догадываюсь, - говорю я. – Представила эту картину маслом. Но всё же, Герда Ефремовна, прошу отнестись ко всей серьёзностью. Вы играете с чувствами наивного молодого человека…
- Ещё как играем! – говорит Герда. – Чувствуй себя нормально. Твой Славик говорит, я самая клёвая герла в нашем пенсионном клубе «Кости в кучу». Всё заманиваю его к нам на огонёк, а то у нас балалаечника не хватает, в нашем "ВИА имени Паркинсона".
😂
- И не стыдно вам? – говорю я. - Хватит дурака валять! Чем вы соблазнили моего недотёпу? Может, вы вдова миллионера, у вас недвижимость на Таити и пенсия большая?
- Угадала, Ирина Павловна, - говорит невеста Герда. - Пенсия у меня – ништяк. Восемнадцать тыщ. У нас в стране молодые столько не зарабатывают. А я, между прочим, бывший учитель пения. И на машинке шить умею. Обштопаю и обошью твоего гвардейца – эх, залюбуешься!
- Герда Ефремовна, вы его уже обштопали, дальше некуда, - говорю я. – Я в трансе, переходящем в ужас. Это же надо, за кем мой Славик полгода бегает - за бабушкой из клуба «Кости в кучу»... На Прохора Шаляпина насмотрелся, что ли?
- А чо тебе не нравится, душа-малина? – обижается вдруг Герда. – Чувствуй себя нормально, мамаша. Разве ж молодые дурочки его путному научат? А я романсы петь умею, и на виолончели лабаю, хоть «Раммштайн» замутить могу. Ободзинского ему включаю, о Глинке рассказываю… Чем не жисть? Закусил оладьями твой Славик, интеллектуально напитался – и порядок.
😂
- Слышать не могу ваш старческий бред! – кричу я. – Двадцатилетнего олуха совратила, да ещё про Глинку ему заливает! Ладно, поговорю я вечером со Славкой по душам. Успокаивает одно: хоть ребёнка вы с ним не родите…
- Обижаешь, душа-малина, - говорит Герда. – А шо я, не девка, по-твоему? Троих детей подняла и четвёртого потяну. Если будет девочка, назовём в честь тебя - Ириной Павловной…
- Благодарствую, не надо жертв, - говорю я. – Мне что-то нездоровится.
- А в трубке у тебя что шумит? – говорит Герда. – У тебя самой-то всё пучком, Павловна?
- Не обращайте внимания, - говорю я. – Это тихо шуршит шифером моя крыша.
Я наощупь зашла в ванную и сунула голову под кран с холодной водой.
😂
- И чем ты недовольна, свекруха? – говорит на том конце Герда. - Сама прикинь, что я не женщина, а клад. Пенсию получаю, да ещё вахтёром подрабатываю - раз. Готовлю как богиня - два. Культурная, начитанная - три. Первую помощь оказывать умею, вторую и третью тоже. Если на тот свет кого отправить надо – тоже обращайся, не дрейфь. У меня карабин от мужа остался… не помню, от которого из пятерых… и патронов навалом.
- Герда Ефремовна, я вам верю, - сказала я как можно ласковей. - Вы очень завидная партия для любого мужчины. Но всё это как-то…
- А главное, Иришка! – орёт баба Герда. – Главное-то я забыла. Я же гулять от твоего Славки не буду! Он мой Кайф, а я его Герда. Так что чувствуй себя нормально!
- Вот как? – говорю я. – Меня переполняет радость. Даже гулять не будете?
- Ни за что! – говорит Герда. – После пятидесяти восьми лет зареклась я мужьям изменять. В завязке я! Два года уже держусь, поняла?
Я уже была близка к обмороку, когда на заднем плане у Герды с дворянской фамилией возник другой, более молодой девичий голос.
- Бабушка, ты опять схватила мой телефон? – послышалось оттуда. – Алло, женщина? Что вам тут наговорила моя бабуля-шутница? Понимаете, мы с ней обе – Герды, меня в её честь назвали...
И я поняла, что с этим семейством мы не соскучимся. Но, в общем, чувствую себя нормально.
***************😂****************
Мира и добра всем, кто зашёл на канал «Чо сразу я-то?» Здесь для вас – только авторские работы из первых рук. Без баянов и плагиата

844

Дедушкина невеста
В ту субботу Лена затеяла генеральную уборку. Поэтому сыновей отправила к дедушке, чтобы они не крутились под ногами и не мешали. Она уже все закончила и разогревала ужин, когда дети вернулись.
– Ну, что как провели время? Как дедушка? – обняла и расцеловала.
– Мы ходили гулять в парк, кормили ворон, ели мороженое, – доложил Андрей, старшенький.
– А меня дедушка обещал научить на велике кататься, если ты разрешишь, – похвастался Дима. – Мама, можно?
– Вот если дед купит тебе велосипед, тогда и поговорим.
– А он уже себе купил, – деловито сообщил Андрей. – Говорит, ему надо быть в форме теперь.
Лена изумилась, но воздержалась от комментариев.
– Идите мойте руки. Будем ужинать.
– А мы уже поужинали у деда. Тетя Таня нас покормила.
– Какая тетя Таня? – опешила она.
– Невеста дедушкина, – хихикнул Димка.
– Не мели чепухи, – строго осадила младшего. – Какой из папы жених.
– Серьезно, мам, – поддержал Андрюша. – Они с тетей Таней любят друг друга. А мы пойдем на свадьбу?
Лена застыла как громом пораженная. Ничего себе, сюрпризы! Этого она ну никак не ожидала. После смерти мамы прошло уже пять лет, но она до сих пор не могла смириться с ужасной потерей. Думала, что и папа тоже – столько лет они с мамой вместе прожили. Так нет же! Нашлась какая-то вертихвостка ни стыда, ни совести, и давай старика окучивать. И точно не просто так! Вон сколько таких ужасных историй в фильмах да сериалах видела. Как оставляют доверчивых стариков с разбитым сердцем да на улице! Конечно, она понимала, что такое художественный вымысел. Однако сюжеты откуда берутся? Из жизни! Вот и эта невестушка, уж не на квартиру ли папину позарилась. Квартирный вопрос меняет людей, это всем известно! А чего? Живет один, жилплощадь большая, в центре города да возле парка. Окрутит, приберет к рукам, и чужих внуков без наследства оставит, мымра! А ведь сколько раз Лена предлагала папе переехать к ней! С мужем она давно развелась, сама двух мальчуганов воспитывала, а отец старенький уже, ему и внимание, и уход нужен. Так нет же, уперся рогом. Тот еще упрямец! Он, видите ли, привык, сам себе хозяин. И вот, пожалуйста, не доглядела. Нашлась уже шустрая стерва.
Накрутив себя до аритмии, набрала папин номер.
– Папа, как дела? – осторожно начала. – Ты один?
– Ага, доложили уже мальчуганы твои, – хохотнул папа. – Не один, с Танечкой. Давно тебе сказать собирался, да как-то все подходящего момента не находилось…
– Давно?! – попытка вести беседу нормальным тоном с треском провалилась. – Да ты что, с ума сошел? В твои-то годы! Не о том уже думать надо!
– А что в мои годы? – возмутился отец. – О смерти думать только? По-твоему, если семьдесят стукнуло, так все – жизнь кончилась? А не рано ли ты меня хоронить собралась, а, дочка?
– Ну, подумай обо мне хоть, о внуках твоих. Как это все на нас отразится?!
– Я, Леночка, всю жизнь о тебе думал, и о внуках. Теперь хочу и для себя пожить. Одиноко мне было, грустно. А Танечка мне снова смысл жизни вернула. И что значит – как отразится? Или вы страдаете, разве что-то изменилось для тебя и для мальчиков? Если деду хорошо, вам хуже не стало! Вы порадоваться за меня должны! Разве не так мы тебя с мамой воспитывали?
– Вот именно, папа! А как же мама?! – всхлипнула.
– Эх, Лена. Маму твою мне никто и никогда не заменит, – услышала тяжелый вздох отца. – Надеялся, что ты поймешь. Кто знает, сколько мне еще времени отведено. И я собираюсь прожить эти годы счастливо. Жаль, что ты совсем не рада за меня.
От папиных слов Лене тяжко на душе стало. Хоть и пожилой, но какой наивный!
– Но женится-то зачем? – примирительно произнесла. – Живите себе вместе, и все… – а в глубине души понадеялась, что бросит его эта Танечка, если поймет, что ничего ей не обломится от старика.
– Как это зачем? Я мужчина, или где?! Не по-людски это. Да и в не в том я возрасте, чтобы любовником считаться, – твердо ответил папа.
Лена поняла, что вот так, нахрапом и по телефону, ничего не добьется. И тут ей в голову пришла чудесная мысль.
– Послушай, папуль, а давай вы завтра с Татьяной к нам в гости придете на обед. Я же должна познакомиться со своей будущей мачехой, – предложила, и голос почти не дрогнул.
– А вот это правильно, – легко согласился отец. – Она тебе понравится, сама увидишь.
«Вот и погляжу, что там за Танечка, – накручивала себя Лена, – я этой бестии устрою вырванные годы. Я ей покажу, как на папину квартиру зариться!»
Конечно, Лена как следует подготовилась к визиту. Везде по квартире расставила фотографии папы и мамы в хронлогическом порядке, а свадебную разместила в центре гостиной, прямо напротив накрытого стола. Салаты, горячее – всё, как мамочка делала, даже голубцы по мамину рецепту, которые отец обожал. Думала, увидит он всё это и передумает жениться на этой вертихвостке. Но когда открыла дверь, от шока потеряла дар речи. Рядом с отцом стояла седая стильно одетая женщина папиных лет.
– Здравствуйте, Татьяна… – еле выдавила Лена.
– Можно просто Таня, – та легко улыбнулась и твердо пожала Лене руку. – Я так давно хотела с тобой познакомиться, Лена. Да Павел все сомневался. А зря. Ты вся в маму, такая же красивая. Ничего, что я на «ты» сразу?
А Лена не знала плакать ей или смеяться. Только и нашлась, что ответить:
– А вы знали маму?
– Лично нет. Просто у твоего папы на столе стоит свадебная фотография. Ты так на нее похожа…
В растрепанных чувствах Лена скрылась на кухне. Руки у нее дрожали, и она пролила на пол соус, когда перекладывала голубцы на блюдо. «Потом вытру», – решила и понесла угощение в гостиную.
– Давай, помогу, – предложила Таня.
– Нет, нет, спасибо, я справлюсь, – вежливо отказалась Лена и ушла за салатом.
Вот ведь странная вещь. Несмотря на предубеждение, папина избранница ей понравилась. Только нужно было время, чтобы свыкнуться с этой мыслью. Погруженная в свои мысли, Лена взяла салатницу, но совсем забыла, что на кухне мокрый кафель. Поскользнулась, и рухнула прямо на пол. Правую ногу пронзила дикая боль. На ее крики сбежались все.
Что говорить, званый обед был испорчен. Лену увезла скорая, а папа с Таней остались дома с мальчиками. Оказалось, что это перелом со смещением, и какое-то время придется провести в больнице. Лена места себе не находила, вся извелась. Но, как оказалось, переживала она зря. Таня навещала ее в больнице и помогала передвигаться на костылях. Они с папой жили с внуками, пока Лену не выписали. Папина пассия убирала, обстирывала мальчишек, готовила, даже делала с ними уроки!
– Я хотела извиниться перед тобой, – однажды призналась Лена. – Я плохо о тебе думала, решила, что тебе нужна папина квартира.
– Что ты, Лена! – рассмеялась она. – У меня ведь своя есть. Просто папа твой тот еще упрямец. Заявил, что он у себя дома столько лет прожил, корни пустил, и отказался ко мне переезжать наотрез. Да и со свадьбой этой носится, извел меня уже, можно сказать, изнасиловал…
– Как это? Ты не хочешь замуж за папу?
– Да ты сама подумай, какая из меня невеста на старости лет? Людям на смех, – отмахнулась Таня. – Дожить бы вместе век, и за то спасибо…
В итоге, мачехой Лена пока не обзавелась. Зато у ее мальчишек появилась замечательная бабушка, а у нее самой – душевная подруга. А главное, у дедушки теперь новый смысл жизни – он не теряет надежды стать мужем Татьяны. Похоже, нашлась женщина, способная его переупрямить.
© Ольга Бобунова

845

А мне очень понравился рассказ, хотя за подлинность событий не ручаюсь.

«Cecтpa Фaины Paневcкoй, Изaбеллa, жилa в Пapиже. B cилу pядa oбстoятельcтв oна пеpееxaла в Coветский Coюз. В первый же день пpиездa, не смoтря нa летнюю жapy, Изaбеллa нaтянyлa фильдепеpсoвые чyлки, надела шёлкoвoе пальтo, пеpчaтки, шляпкy, пoбpызгaла cебя "Шaнелью", и сooбщилa cестре:
- Фаинoчкa, - я идy в мясную лaвкy, кyплю бoн-филе и пpигoтoвлю yжин.
- Не нaдo! - в yжacе вocкликнyла Paневcкaя. B стpaне цapили прoцвeтaющий дефицит и вечные oчеpеди. Oнa пoнималa, кaк этo пoдействyет на непoдгoтoвленнyю жительницy Паpижa.
- Hе нaдо! - я caма кyплю!
- Фaиночкa, бoн-филе нaдo yметь выбирaть, a я этo yмею, - с гoрдocтью заявилa Изaбеллa и напpавилacь к вхoднoй двеpи. Рaневcкaя, кaк панфилoвец на тaнк, бpocилacь её нaпеpерез.
- Я пoйду c тoбoй!
- Oдин фyнт мяcа выбиpать вдвoём - этo нoнcенс! - зaявила cеcтpa и вышлa из квартиpы. Рaневскaя cделaлa пocледнюю пoпыткy спacти сеcтpy oт шoкa coветcкoй дейcтвительнoсти:
- Ho ты же не знаешь, где наши магaзины!
Тa oбеpнyлaсь и co cнисxoдительнoй улыбкoй yпpекнyла:
- Ты дyмaешь я не cмoгy нaйти мяcнyю лавкy?
И cкpылaсь в лифте.
Paневcкaя рyxнyлa в креслo, пpедcтaвляя cебе последcтвия первoй встpечи инocтранки-cеcтpы c paзвитым coветcким coциализмoм.
Ho гoвopят же, чтo Бoг пoмoгaет юрoдивым и блаженным: бyквaльнo чеpез квapтал Изaбеллa Геoргиевнa нaткнyлacь на мaленький магaзинчик, вывеcка нaд кoтopым oбещaлa "Mясные изделия".
Oна зaглянyлa вoвнyтpь: у прилавкa тoлпилaсь и гyделa oчеpедь, пoтный мяcник бpocaл нa весы oтpyбленные им xрящи и жилы, именуя иx мяcoм, a в кассoвoм oкoшке тoлcтая кacсиpшa с бaшней крaшенныx вoлоc на гoлoве, кaк coбaкa из бyдки, пеpиoдичеcки oблаивaлa пoкупaтелей.
Бoчкoм, бoчкoм Изaбеллa прoбрaлacь к пpилавкy и обрaтилacь к пpoдaвцу:
- Дoбрый день, меcье! Kак вы cебя чувcтвуете?
Пoкупатели пoняли, чтo этo циpк, пpичём, бесплaтный, и, как в стoп-кaдpе, вcе замеpли и зaтиxли. Дaже пoтный мяcник не дoнёc дo весoв oчеpеднyю пopцию "мяcныx изделий". А бывшая пaрижaнкa пpодoлжaлa:
- Kaк вы cпите, меcье?... Еcли вac мyчaет бесcoнницa, пoпpобyйте перед снoм пpинять две стoлoвыx лoжки вина..... A кaк вaши дети, меcье? Bы иx не нaказывaете?..
Hельзя нaкaзывать детей - можнo пoтеpять дyxовную cвязь с ними. Bы co мнoй coглacны, меcье?
- Да, - нaкoнец выдавил из cебя oтopoпевший мяcник и в пoдтверждение кивнyл.
- Я и не coмневaлaсь. Вы пoхoжи нa мoегo учителя cлoвеcнocти: у вac нa лице проcтyпaет интеллект.
Hе oчень пoнимaя, чтo именнo прocтупaет у негo нa лице, мяcник нa всякий слyчaй смaxнyл с лицa пoт.
- Меcье, - перешлa к делy Изaбелла Геoргиевнa, - мне нyжнo пoлтopa фyнтa бoн-филе. Нaдеюcь, y вас еcть.
- Да, - кивнyл мясник и нырнyл в клaдoвкy. Егo дoлгo не былo, oчевиднo, oн лoвил телёнкa, поймaл егo, зapезaл и пpигoтoвил бoн-филе. Bеpнулcя уже сo взвешеннoй и зaвёрнутoй в бумагy поpцией мяca.
- Cпacибo, - поблaгoдapилa Изабеллa. И дoбавилa: - Я бyдy приxoдить к вам пo втoрникам и пятницам, в четыре чaca дня. Baс этo уcтрaивaет?
- Да, - в третий pаз кивнyл мясник.
Pacплaчивaяcь в касcе, Изaбеллa Геoгиевнa пopaдoвaла тoлстyю каccиpшу, указав нa её oбеcцвеченные перекисью вoлoсы, зaкpyченные нa гoлoве в тяжелyю бaшню:
- У вac oчень мoдный цвет волoc, мaдaм, в Пapиже вcе женщины тoже кpacятcя в блoндинoк. Ho вaм лyчше pacпycтить вoлocы, чтoбы кудри лежaли нa плечах: pаcпyщенные вoлocы, мадам, укрacят ваше пpиветливoе лицo.
Пoльщённaя кaccирша всyнyлa двa укaзательныx пальца cебе зa oбе щеки и стала c силoй pаcтягивaть иx, пытaяcь улыбнyтьcя.
Koгдa, веpнyвшиcь дoмoй, Изaбеллa развеpнyла пaкет, Фaинa Геoргиевна aхнyлa: тaкoгo свежегo мяca oна дaвнo не виделa, oчевиднo, мяcник отpезaл егo из cвoих личных запaсoв.
- Бoн-филе нaдo yметь выбиpaть! - гoрдo зaявилa Изaбеллa.
C теx пop кaждый втoрник и каждyю пятницy oнa пocещалa "Мясные изделия". B эти дни, рoвнo в четыре чaca, мясник oтпуcкaл кaccиршy, зaкpывaл магaзин, вешал нa дверь табличку "Переyчёт", cтaвил pядoм с пpилaвкoм бoльшoе cтapинное креcлo, купленнoе в aнтиквaрнoм мaгaзине, ycaживaл в него свoю доpoгyю гостью, и oнa чacaми pacскaзывалa емy o пapижcкoй жизни, o Лувpе, oб Эйфелевoй башне, o Елисейcкиx пoлях...
A oн, пoдперев гoлoвy лaдoнью, вcё cлyшaл её, cлушaл, cлyшал... И на лице егo вдpyг пoявлялacь неoжидaннaя, нaивнaя, детcкaя yлыбка...»

Oкружaющий нaс Мир не меняетcя нaсилием и cквеpнocлoвием, oн меняетcя дoбpым cлoвoм и yвaжительным oтнoшением к челoвекy.

846

Log написал(а):

Oкружaющий нaс Мир не меняетcя нaсилием и cквеpнocлoвием, oн меняетcя дoбpым cлoвoм и yвaжительным oтнoшением к челoвекy.

Хорошо сказано...

847

Log
"А мне очень понравился рассказ..."

Мне он тоже понравился. я его в инете где-то уже читала. Особенно, последняя фраза, как итог сказанного.
Проверяла: если смотрю на человека и думаю, усилием воли думаю, о нем, какой он хороший, добрый, уважительный ( я могу не быть лично знакомой с ней/ним),
то это срабатывает, к себе чувствую то же.
Это все равно,как у Эрих Мария Ремарк: " Все, что вы видите во мне- это не мое, это ваше. Мое- это то, что я вижу в вас."

848

Научитесь делать Кого то Счастливым....
Однажды, когда я была подростком, мы с отцом стояли в очереди, чтобы купить билеты в цирк. Между нами и билетной кассой была только одна семья. Эта семья произвела на меня большое впечатление.
Было восемь детей, всем, вероятно, младше 12 лет. По тому, как они были одеты, можно было сказать, что у них не было много денег, но их одежда была опрятной и чистой.
Дети вели себя хорошо, все стояли в очереди по два на два позади родителей, держась за руки. Они возбужденно болтали о клоунах, животных и обо всем, что им предстояло увидеть той ночью. По их волнению можно было понять, что они никогда раньше не были в цирке. Это было бы изюминкой их жизни.
Отец и мать гордо стояли во главе стаи. Мать держала мужа за руку, глядя на него, как бы говоря: «Ты мой рыцарь в сияющих доспехах». Он улыбался и наслаждался счастьем своей семьи. Продавщица по билетам спросила мужчину, сколько билетов он хочет? Он с гордостью ответил: «Я хотел бы купить восемь билетов для детей и два билета для взрослых». Продавщица по билетам сообщила цену.
Жена мужчины выпустила его руку, ее голова опустилась, губы мужчины задрожали. Затем он наклонился немного ближе и спросил: «Сколько Вы сказали?» Продавщица билетов снова назвала цену. У человека не хватило денег. Как он должен был повернуться и сказать своим восьми детям, что у него недостаточно денег, чтобы водить их в цирк?
Увидев, что происходит, мой отец полез в карман, вытащил 20-долларовую купюру и бросил ее на землю. (Мы не были богаты ни в каком смысле этого слова!) Мой отец наклонился, взял 20-долларовую купюру, похлопал человека по плечу и сказал: «Простите, сэр, это выпало из вашего кармана».
Мужчина понял, что происходит. Он не просил подачки, но определенно ценил помощь в отчаянной, душераздирающей и неловкой ситуации.
Он посмотрел прямо в глаза моему отцу, взял его обеими руками за руку, крепко сжал 20-долларовую купюру и, дрожа губами и слезы текли по его щеке, ответил; «Спасибо, спасибо, сэр. Это действительно много значит для меня и моей семьи».
Мы с отцом вернулись к машине и поехали домой. На 20 долларов, которые дал мой отец, мы собирались купить себе билеты. Хотя в ту ночь нам не удалось увидеть цирк, мы оба почувствовали внутри себя радость, которая была намного больше, чем когда-либо мог дать цирк.
В тот день я узнала ценность «Давать». Дающий больше Принимающего. Если вы хотите быть большим, большим, чем жизнь, научитесь Давать. Любовь не имеет ничего общего с тем, что вы ожидаете получить – только с тем, что вы ожидаете дать,– а это все.
Невозможно переоценить важность даяния и благословения других, потому что в даянии всегда есть радость. Научитесь делать кого-то счастливым, отдавая.
Одри Хепберн

849

Galina

Хороший рассказ. добрый и поучительный. Спасибо, Галя.

850

Да... задумалась... Не просто помог материально, поделился лишним... а отдал последнее, сам с дочкой не пошел на представление... Сильная личность и сильный урок преподнес дочери.

851

Тупая боль опоясала меня с вечера, ночью не прекращалась совсем и, еле дождавшись утра, повздыхав и поохав, пришлось мне всё же идти на приём в поликлинику.
Врач направил в стационар. Я было начала сопротивляться, утверждая, что сейчас вот ну никак не могу, слишком много дел накопилось, но врач посмотрев на меня поверх очков, недвусмысленно произнес, что дела - они вечны, а вот жизнь человеческая хрупка и недолга.
Ну что ж, придется обследоваться и лечиться...
В палате было три человека. Я четвертая, а пятая койка была пока свободна. Одна из коек стояла так, что изголовье её было отгорожено шкафом - получалось как бы личное пространство. Я, помню, позавидовала хозяйке этой кровати, тому, что у нее была возможность хоть на чуть- чуть укрыться от всего и всех.
На кровати рядом лежала крупная дама, по-другому и не скажешь: ярко накрашенные губы, пестрый "китайский" халат в пол, очки в золотой оправе явно указывали на то, что "баба" - это не про неё. Звали ее Лилианой. Она и просветила меня про больничные порядки, рассказала, где какие кабинеты находятся, и шепотом дала характеристики всем соседкам по палате.
- У окна Лида лежит, - говорила Лилиана, - ее муж бросил, переживает сильно, и на этом фоне у неё всё болячки обострились. Вот, лечится. Ей по три капельницы в день делают! - и Лилиана округляла в притворном ужасе умело накрашенные глазки.
- А тут, - кивнула соседка на койку рядом, - Нина Алексеевна. У нее камни.
- А за шкафом кто? - поинтересовалась я.
- За шкафом, это Тося. Она тут живёт.
- Как это живёт?! - теперь уже округлила глаза я.
- Так и живёт. У нее дома нету. А главврач ей родственник какой, что ли. Вот она по отделениям и кочует. В одном подержат, потом в другом. Так и живёт. Ее тут все знают!
Дверь, скрипнув, открылась, и в палату прошмыгнула маленькая сухонькая старушка в больничном халате, который был ей велик. В руках она держала кулёк с конфетами, печеньем, в руках - бутылку кефира.
- Опять сердобольные граждане Тоське всего насовали, - недовольно пробурчала Лилиана. - Теперь всю ночь будет все в тумбочке перекладывать да пакетами шуршать.
Маленькая Тося была похожа на серенькую мышку. Шустро и почти бесшумно сновала она из палаты в палату. Все её знали, всем она пыталась помочь - кому одеяло поправит, кому пить подаст, кому мусор отнесет в урну, что в туалете стоит, а с кем и просто поговорит.
- А что ж, Тося, - как- то спросила я, - у Вас детей нет, что ли?
- Как нет? - живо отозвалась она. - Много их у меня. Витька, правда, шалопай шалопаем, да и Вальку судьба не балует, - болеет постоянно, а вот Лёнька - тот да, аж депутат! А Мишка - директор.
Чем заведовал директор Мишка и каким депутатом был неведомый нам Лёнька, так и осталось неизвестным, а всезнающая Лилиана, покрутив пальцем у виска, сказала, что Тося "малость умом поехала", вот и городит незнамо что.
Больничные дни тянулись как резиновые. От завтрака до обеда, от обеда до ужина, от одной процедуры до другой казалось, проходила целая вечность.
Но все, как хорошее, так и плохое, когда-нибудь заканчивается. Завтра понедельник, с утра мне поставят последнюю капельницу, и - ура!! - после обеда домой!
Мои оптимистические размышления прервали громкие голоса в коридоре. Кто- то шёл, заглядывая в каждую палату, явно кого-то разыскивая.
Тося сидела на кровати, по обыкновению похрустывая печеньем.
- Никак, Лёнька? - вдруг встрепенулись бабулечка и стала нащупывать ногами тапки.
Выйти в коридор она не успела. Широко распахнувшаяся палатная дверь впустила к нам человек десять каких-то людей с цветами. Впереди шел главврач, а рядом с ним - губернатор, которого мы все до этого видели только по телевизору.
- Антонина Васильевна Маслова? - спросил у оробевшей Тоси губернатор.
- Да, да, это она, - суетился главврач.
Тося медленно поднялась с кровати. Лицо ее было растерянным и удивлённым.
- Дорогая Антонина Васильевна! - торжественно произнес губернатор. - Давно уже, к счастью, кончилась война. Но военные награды до сих пор находят своих героев.
И он открыл красную коробочку, услужливо протянутую ему помощником.
На бархатной
подушечке лежал орден.
- Вот и сегодня, - громко, словно с трибуны, вещал губернатор, - очередная награда нашла своего героя, вернее, героиню! - и он медленно прикрепил орден прямо на застиранной больничный халат.
Губернаторская свита поздравила новоиспеченную орденоносицу, вручила ей цветы и удалилась.
В палате остались только двое мужчин, уже хорошо в годах.
Мы молчали. Было отчего впасть в ступор! Тося, серая бездомная мышка, живущая в больнице, и вдруг орден!
А Тося обнимала мужчин, одному поправляла галстук, второму смахивала с пальто невидимые пылинки и говорила, говорила, говорила.
- Скажите, - не выдержала Лилиана, когда поток вопросов и наставлений Тоси немного иссяк, - а за что ее орденом-то?!
- А она разве о себе не рассказывала? - спросил мужчина в пальто.
- Нет! - хором ответили мы.
Мужчина начал говорить. И оказалось, что наша серая мышка Тося в годы войны была водителем. Да- да! Тося - водитель!
А мужики эти тогда были воспитанниками детского дома. И весной их детдом эвакуировали. лёд уже был ненадежный, везти детей было уже опасно. Но совершенно необходимо. Мужчины отказывались ехать, качали головами - не выдержит лёд!
А Тося поехала... В полной уверенности, что сумеет проскочить по одной ей ведомым тропкам. И ведь проскочила! Всех ребят доставила на берег в целости и сохранности. Поклялись они тогда звать ее мамой. А было маме 22 года ... И всю войну выполняла Тося самые рискованные задания. Много людей спасла она от голода да от смерти. Как заговоренный был ее автомобиль, хранил ее Господь....
- Так что ж ваша мама в больнице-то живёт?- вырвалось у меня - Что ж вы ей жилье не купите, хоть маленькую комнатку?!
- Зачем же маленькую,- грустно улыбнулся второй мужчина.- Трёхкомнатную квартиру ей купили. В тихом районе. Да только пустила она туда жильцов, многодетную семью, которой, по ее мнению, помочь, кроме неё, больше некому, а сама вот сюда. Еле нашли её...
- А пенсия? - встряла в разговор Лилиана. - Если она ветеран, то пенсия-то у неё хорошая должна быть!
- Хорошая, - подтвердил второй мужчина. - Вот почти всю её она и переводит ежемесячно уже много лет в тот самый детдом, детишек из которого она спасла.
На протяжении всего разговора Тося порывалась что- то сказать, всплескивала руками, но мужчина помоложе прижимал ее к себе, обнимая, и она успокаивалась.
- Собирайся, мама, - сказал седой мужчина, закончив рассказ. - Ко мне поедешь. Живи, сколько хочешьЭ, что же ты прячешься от нас? А надоест, вон, Мишка ждёт тебя не дождется. И Татьяна зовёт, и Ирина, и Павел..
- Ну что вы, родненькие, - со слезами говорила Тося, - мне и здесь хорошо! А у вас дела свои, заботы, до меня ли вам!
- До тебя, до тебя - засмеялись мужчины. - Пойдем скорее!
И, подхватив маленькую Тосю с обеих сторон, они вышли из палаты
Мы опять замолчали. Да и о чем было говорить? Подсмеивались над Тосей, подшучивали, относились свысока, чего уж скрывать, считали ее блаженной, серой мышью. А вот поди ж ты, в груди маленькой серой мышки билось большое, доброе человеческое сердце, способное на подвиги.
Здоровья Вам, Антонина Васильевна, на долгие годы!
И низкий поклон.
Ольга Савельева

852

БАБА НИНА.
Сегодня баба Нина решила умереть.
Четверг - самый подходящий для этого день. Её отец всегда говорил, что в четверг можно начинать самые важные дела своей жизни.
Переход в мир иной - разве это не важное дело?
Баба Нина, прибрав жиденькие волосы под цветастый платочек, легонько позавтракала вчерашней пшённой кашей с молоком и приступила к домашним делам - негоже оставлять после себя беспорядок.
Подоила и покормила козу Нюру. Нюрка вредничала - так и норовила боднуть хозяйку.
- Ишь раскапризничалась! Тихо, тихо, милая, - баба Нина погладила строптивицу.
- Не волнуйся, не брошу. Почтальонша заберёт тебя себе. Ты уж не серчай, но так надо. Да, и не подведи меня, не позорь перед новой хозяйкой. Молочко давай исправно и не жри, дура балахманная, всё подряд. А то снова к ветеринару попадёшь.
Коза Нюра притихла, будто прислушивалась, лишь изредка поддакивая еле слышным «мэээ».
-Ну вот и умница, - баба Нина прижала к себе рогатую красавицу.
- Мяууу, - послышалось из-за крыжовенного куста.
- А кто бы сомневался, - усмехнулась старушка.
- Ты, Федька, аккурат к завтраку завсегда поспеваешь.
Худющий , местами облезлый кот грязно-графитового оттенка в две секунды оказался около ведра с парным молочком и тут же включил остатки некогда знатного обаяния.
Федька терся о ноги бабы Нины, намурлыкивая извечную мелодию: «Дайте, подайте, два дня не евши».
Кот оказался у бабы Нины по воле судьбы - жестокой, кошачьей судьбы. Шесть лет уж как приятельствует со старушкой.
Изначально то он не Федькой был, а Филом. Таким себе роскошным, породистым котом со сволочным характером, которого привезла с собой из города парочка влюблённых, квартировавших два летних месяца в соседнем доме.
Жили ярко, шумно, с ночными гулянками да утренними драками.
Фил, сволочь такая, повадился к бабе Нине прибегать. Спасался от слишком активных хозяев. В хату заскочит, на кровать запрыгнет, на чистом покрывале развалится и дрыхнет.
Старушка гнала наглую морду, но тот пока не выспится и не думал отправляться восвояси.
Граф, одним словом.
Фил, видать, предвидел расклад собственного жития-бытия.
Поигрались с ним его хозяева два месяца, а потом оставили котофея за ненадобностью на произвол судьбы.
Тут-то коту и пригодилось знакомство с бабой Ниной.
Пришёл голодный, холодный, с поникшей головой. Как же он жаловался на судьбинушку свою горемычную.
Разжалобил таки старушку - приняла кота. Только имя ненашенское Фил - тьфу, и придумают же такое! - сменила на понятное - Федька.
Кот не противился - Федька так Федька. Харчам деревенским тоже не сопротивлялся, трескал борщ и кашу за обе щеки. А молочко Нюркино так, вообще, полюбил до умопомрачения.
Сначала котяра разъелся, стал на колобка похож. Но вскорости пора любви пришла, и Федька ударился в разврат.
Эх, как его скрутило! Оказался он котячим Дон Жуаном. Ни одной кошки не пропускал. По ночам котофей во всё горло радовал местных пушистых красавиц изысканными руладами со всеми вытекающими последствиями.
- Вот падлюка, - сердилась баба Нина на питомца, ворочаясь в кровати.
Бурная страсть до добра Федьку не довела. Вскорости от шикарного колобка осталась жалкая половина, а некогда роскошная графитовая шубка значительно поредела.
В общем, Федька стал похож на графа, который был вынужден вести деревенский образ жизни.
-Иди сюда, падлюка такая, - бубнила баба Нина, наполнив миску кота свежим молочком.
- Оголодал поди. Гля на него, поистрепался весь.
Федьку дважды приглашать не приходилось. С завидным аппетитом он приступил к сельскому завтраку. Налакавшись вдоволь, кот развалился на грядке под кустиками мелиссы, подставив набитое пузо под лучи сентябрьского солнышка.
Управившись с козой, баба Нина собрала падалицы - ох и много яблок уродилось в этом году. Затем неспешно сгребла граблями огромную кучу листьев, осыпавшихся со старой липы. Видать, заболела старушка липа, осыпается раньше времени.
Долго трудилась баба - к старости совсем медлительной стала. То и дело останавливалась дыхание перевести, а заодно и вспомнить моменты пролетевшей жизни.
Быстротечна река времени.
Нет, пожилая женщина не боялась. Она хорошо подготовилась к смерти, всей своей сущностью ощущая, что пришла пора уйти.
Всему своё время. Всем свой час. Свой час она израсходовала.
Отобедала баба Нина супом с фасолькой. Закусила размоченными в чае баранками.
Сентябрь красавец в этом году кокетничал вовсю - то нежным солнышком зальётся, то зашуршит ветром, а то, гляди, дождиком рассиропится.
Сегодня у сентября выдалось романтичное настроение. Нашептывал слова любви легким ветерком.
Баба Нина притомилась. Присела на скамейку около хаты, залюбовалась поздним цветением алой розы.
Задумалась - хорошо, что в такой погожий день смерть к ней придёт. А то, что эта дама к ней сегодня пожалует, баба Нина не сомневалась. Улыбнулась почти беззубым ртом. Пришло её время.
Итак, восемьдесят два годочка по земле топталась. Взглянула на солнце, глаза тут же заслезились. Непрошеные слёзы, путаясь в морщинах, покатились по щекам.
Баба вздохнула - уютно умирать ясным четвергом.
Солнечные лучики пригрели старые косточки. Старушка и не заметила как задремала.
-Баб Нин! Вставай , а то всю жизнь проспишь! - послышался хрипатый мужской голос.
Старушка встрепенулась.
- Чтоб тебя, - беззлобно буркнула она. - Я своё уже пожила, а ты, Ваня, точно свою жизнь пропьёшь. Гляди на него - каждый день навеселе. Уйдёт от тебя Галинка. Потом будешь пузыри из носа пускать.
- Баб Нин, дай десятку до получки. А? - Ваня прижался красной мордой к покошённому забору .
- Не дам, - отрезала баба Нина. - Хороший ведь мужик. Рукастый, толковый, а пьёшь, словно пьянь подзаборная. Не дам. Галину пожалей, ирод! На сносях ведь.
- Я её люблю больше жизни, - Ваня прижал руку к сердцу, видать демонстрируя силу своих чувств.
- Топай домой. Некогда мне твои бредни пьяные слушать. Занята я.
- А чем ты занята? - с неким вызовом поинтересовался мужик. - А?
- Помирать собралась. Приготовиться надо, а ты мне баки забиваешь дурнёй своей. Иди домой. Проспись. Завтра приходи, пригодишься.
- Не приду, - подбоченясь, с вызовом произнёс мужик и потопал восвояси, бурча напоследок, - как помочь - так быстренько Ваню зовут, а как десяточкой прошу поделиться - так шиш!
Вдруг остановился, неуверенно развернулся на пьяных ногах в сторону собеседницы, скрутил дулю и тыкнул ею в бабу Нину.
- Вот тебе помощь! Обиделся я, баб Нин! Так и знай!
- Иди уже, профессор картофельных очисток. Иди, и бувай здоров, - вздохнула баба Нина и заволновалась - уже и сумерки подоспели, а она не приготовились как следует.
Сладко дремлющий на скамейке рядом с хозяйкой Федька, тихонько мяукнул, мол, пора к ужину готовиться.
-Отсыпаешься, лежебока? - усмехнулась старушка, потирая затёкшие коленки. - Скоро на свиданку побежишь. Беги, беги, милый.
Кот с удовольствием потянулся и снова едва слышно подал голос - не то соглашаясь со словами хозяйки, не то опровергая их.
Баба Нина со скрипом поднялась со скамейки и, едва переставляя постаревшие ноги, почапала в домик – пора к смерти готовиться.
-И я когда-то по свиданкам бегала, - уходя, она, взглянула на кота . - Всему своё время.
Федька хозяйку вниманием не одарил. Он без особого энтузиазма марафет наводил. К вечернему рандеву с местными кошечками готовился.
Баба Нина, неспешно шагая по садовой дорожке, вспомнила, что не полила грядки - вон, мята и шалфей совсем завяли. А яблоня снова яблок нароняла в траву. Собрать бы…
Но не стала собирать яблоневые плоды. Вздохнула и прошла мимо. Не для кого. А ведь раньше каждое яблочно бережно подбирала, чистила и варенье варила . Ароматное получалось. Вкусное, янтарное, будто с солнцем. Любили его…
В хате пахло фасолевым супом и … старостью. Тикали настенные часики.
Пытаясь выбраться наружу, в окно билась запоздалая муха. Хозяйка дома со вчерашнего дня за ней гонялась.
- Ишь, - подхваченной со стула старенькой кофтой замахнулась на неё баба Нина.
Муха тут же исчезла - то ли обрела вечный покой, то ли ловко спряталась.
Баба Нина не стала запирать дверь. Ещё не хватало, чтобы завтра дверь ломали. Утром почтальонша придёт, покличет бабу, ответа не услышит, в дом зайдёт и поймёт что к чему.
Старушка открыла шкаф, и извлекла оттуда свёрток. Развернула, достала вещи и разложила на кровати. Залюбовалась. Хороша батистовая сорочка. Ой, как хороша! Сколько лет прошло, а она как новенькая. Так она и есть новенькая. Ни разу не одёванная.
Это ж сколько она своего часа ждала?
Как жизнь быстротечна. Вроде и не жила, а уже и умирать пришла пора.
Старуха налила в миску воды, умылась, после стянула простенький фартушок, как она говорила, протершийся на карманах байковый халат и надела сорочку.
-Ой, - с усмешкой выдохнула баба Нина, взглянув на себя в помутневшее от времени зеркало. - Усохла баба. Правду говорят - к старости человек в землю врастает.
Сорочка оказалась длинной до пят, дощатый пол прям подметает. А ведь когда-то едва до щиколоток доходила. Да уж, старость, старость…
Баба Нина волосы старательно расчесала и сплела в тоненькую косицу, бусы янтарные на шею нацепила, а плечи покрыла платком почти невесомым. Сама вязала.
Вроде приготовилась.
Тут рядом раздалось настырное мяуканье.
- Що? Опять жрать? От не нажера ты, Федька! - хмыкнула баба Нина и легонько оттолкнула от себя слишком настырного кота, который чуть не сбил ее с ног. Она и без него в длинной сорочке путалась. - Ты, милый, не обессудь, но сегодня переходи на свои хлеба. Пойди в амбаре мышку излови. Будет тебе сытный ужин.
Федька, не понимая в чем причина отказа в еде, ещё сильней начал тереться о ноги старухи.
- Давай, давай, милый, иди на улицу, - баба Нина подхватила кота на руки и, то и дело наступая на длинные полы сорочки, вытурила бывшего графа на улицу.
Захлопнув дверь за четвероногим, баба Нина резко ощутила тишину.
Настало время уйти. Нет, не из дома уйти, настало то, о чем не говорят.
Пружины протяжно вздохнули, когда старушка укладывалась на такую же древнюю, как и она сама, кровать. Умостилась поудобней, сложила руки на груди и притихла.
Вот она, вечность, впереди. Можно отпустить всё, что не успела сделать, прожить, пережить. Баба Нина ощутила, как боль смиренно покидает тело, а кто-то невидимый тихо шепчет на ухо - выходи.
И вот уже рядом с ней сидит её единственный и самый родной. Дмитрий. Муж. С ним она прожила тридцать счастливых лет. И в радости, и в горе были рядом.
Он был её второй половинкой, она его. В народе говорят - жили душа в душу.
Дмитрий своими руками этот домик отстроил, хозяйственный мужик был. Быт наладили, хозяйством обзавелись. По вечерам частенько о детях мечтали.
Но годы шли, а мечты оставались мечтами. Не дал им Бог деток. Стали поговаривать о том, чтобы усыновить ребёночка, но Дмитрий начал болеть. Один инфаркт, второй…
Вскорости умер. Баба Нина тогда от горя почернела вся. Год жила как в тумане. Дом забросила, курочек раздала. Не в радость ей жизнь стала.
И решила она тогда умереть. Купила сорочку батистовую, бусы янтарные.
Неизвестно как бы дальше всё сложилось, если бы в их селе не началось строительство детского дома.
Возвели двухэтажное здание слишком быстро. Через год уже детвору заселяли.
Сразу стало шумно в округе. С утра и до вечера детские голоса, смех, крики.
Баба Нина, которой в ту пору было под шестьдесят, сердилась. Ни днём, ни ночью покоя нет. Она привыкла к тишине и уединению. Даже одичала слегка. С соседями не зналась. Так - здрасьте, до свидания.
Однажды не утерпела и пошла к начальству детского дома ругаться, так мол и так, жития нет от вашей детворы.
Только, вот, не смогла и слова вымолвить, когда пришла на место. Малышня её обступила, за передник дергают, в руки заглядывают.
Нет, в детском доме и вкусной едой пахло, и чисто было, и мебель добротная, но…
- А ты нам яблок принесла? - улыбнулся вихрастый мальчишка лет семи.
- Яблок?! - опешила пожилая женщина, еле сдерживая слезы.
- Яблок. Да, - утвердительно махнула головой девчонка примерно такого же возраста. - Мы видели - у тебя их много на деревьях.
Баба Нина не успела ответить. К ним подошла воспитательница и начала разговор. Только вот посетительница на смогла ничего вразумительного ответить. Она лишь улыбалась детворе и гладила то одну, то другую стриженную макушку.
К вечеру она снова пришла в детский дом. Только в этот раз в одной руке держала огромную соломенную корзину, полную румяных яблочек, а в другой - корзину поменьше с ещё тёплыми ватрушками.
Детвору дважды приглашать не пришлось. Ватрушки в миг разлетелись. Баба Нина с замиранием сердца смотрела с каким аппетитом уплетают её гостинцы мальчишки и девчонки. Только и слышно было довольное чавканье и хруст яблочек.
Смотрела и вновь ощущала себя нужной.
По вечерам пироги пекла, утром в детдом относила. Яблоки собирала и сортировала: лучшие - деткам, червивые и падалицы - на варенье. Уж очень детворе её янтарное яблочное варенье нравилось.
Зачастую и малышня к ней вместе с воспитателями наведывались. Устраивали трудовой десант - кто яблоки с деревьев обрывал, кто грядки поливал, а кто и просто озорничал. Тогда весь двор наполнялся детским смехом.
А баба Нина ещё козу прикупила. Все знают, что козье молоко очень полезное для детей. Потчевала детей молочком, а воспитателей чаем с мелиссой. Нервная эта работа - за детьми присматривать.
Так и жила баба Нина вся в делах и заботах.
Год назад начали поговаривать, что детский дом будут в город переселять, а это здание решили в коровник переделать. Построено оно было наспех, вот и рушилось со всех сторон - то крыша течёт, то водопровод забьётся. Для детей не подходило.
Уже три месяца прошло, как детский дом стал необитаем. Тихо стало в селе. Мало того, что само село опустело - молодежь в город уезжала, старики потихоньку уходили, тут ещё и детдом съехал…
… Баба Нина лежала тихо. Смерть ждала. Четверг - самый лучший день для этого. Странно - обычно слышно, как шуршат ветви яблони, а тут тишина. Прям гробовая. Пришло время…
Вдруг баба Нина явственно услыхала, как во двор вбегает шум - голоса, спор, а после топот детских ног по деревянному настилу крыльца.
Старуха напряглась, а через секунду испуганно встрепенулась, заметив детскую мордашку, прижатию в упор к оконному стеклу.
- Эй, ты нас угостишь яблоками. - засмеялась мордашка.
Баба Нина боялась шелохнуться - может это сон.
- Бабушка, ты нам дашь яблочек? -послышался второй голосок.
Хозяйка дома неспешно поднялась с кровати и направилась к двери.
- А вы откуда? - еле промолвила она, глядя на ватагу детворы, толпившейся на маленьком крылечке.
- Мы в том доме будем жить, - засмеялась бойкая девочка лет семи, указывая рукой куда-то в сумрачную даль за калиткой. - Наш папочка нам дачу купил.
- У нас, знаешь, какой папа? - засмеялся мальчишка чуть поменьше возрастом. - Самый лучший.
- А мама у нас самая красивая, - добавила старшая девочка.
- А что же вы днём не пришли ? - всё ещё не веря происходящему, спросила баба Нина.
- Так мы только что приехали, - протараторила самая бойкая. - Ну ладно, мы побежали! - добавила девочка и, схватив сестричку с братиком за руки, потянула их с собой к калитке.
Ватага растворилась в темноте сентябрьского вечера. Пару минут баба Нина ещё стояла, глядя вслед убегающему шуму, и куталась в платок. Казалось бы - такая ерунда, можно вернуться и снова тихонько ждать исхода, но сочившийся с огорода запах трав был так насыщенно прекрасен, что баба Нина не удержалась и, подхватив лейку с водой, ещё хранившей солнечное тепло, направилась поливать шалфей и мяту.
Она бережно сорвала соцветие тимьяна и растерла в ладони. Вдохнула и стало снова больно, и вместе с тем радостно и пьяно. И ветер вдруг зашумел и снова зашелестели ветви яблони.
Нет. Сегодня баба Нина не может умереть. И пусть смерть поставит крестик в своём календаре и направляется к тем, у кого нет дел. У бабы Нины есть дела поважней, чем умереть, пусть даже в самый подходящий для этого
день - четверг.
Путаясь в длинных полах батистовой сорочки, она доплелась до садовой скамейки, присела и просмотрела на небо. Луна золотым блюдом красовалась на скатерти неба.
Баба Нина вдохнула аромат осенней ночи и заторопилась в хату. Завтра с утра надо
яблоки - все до одного - собрать и варенье наварить. А лучше повидла. Давненько она не готовила яблочное повидло. А ведь пироги с яблочным повидлом особенно вкусны.
А завтра пятница. Женский день.
Говорят - в женский день все дела у женщин спорятся.
Знатное повидло получится!
©А. Б.

https://c.radikal.ru/c42/2110/0f/81d9393aa6e3.jpg

853

ЛИСТ БУМАГИ.
- Тоха, вставай, надо уходить отсюда.
- С чего? Живём, никто не трогает. Ты лучше скажи – принёс что пожрать?
- Тоха, пожрать я принёс, подсобил одному с разгрузкой. Вот он и сказал – мороз будет. Антициклон идёт. Минус 30 обещают.
- Костер будем жечь. Первый раз что ли?
- Где ты столько дров найдёшь? Замёрзнем.
Антон выбрался из-под целой кучи старых шмоток. Они с приятелем всю осень собирали на помойках старые одеяла, пледы – всё, чем можно было укрыться. Натаскали кусков ДВП, фанеры. Сбили себе шалаш, чтобы было, где укрываться по ночам. Морозов сильных до сих пор не было и два бомжа довольно успешно выживали. Не гостиница, конечно, но зато наверняка. Не надо каждый раз искать, куда приткнуться на ночь.
- А куда пойдём? – спросил Антон.
- Есть одно место! Вон в тех домах, - и приятель показал на девятиэтажки.
- Подъезд? – выкинут среди ночи, - возразил Антон.
- Там чердак открыт. Если в подъезд проберёмся, то на чердаке пару дней просидеть можно – теплее, чем на улице. Пожрать с собой, можно вообще не выходить. Воды только надо взять.
Антон подумал. Такой мороз на их "вилле" на самом деле можно и не пережить.
- Ну, пошли, надо ещё в подъезд попасть.
Они взяли несколько пустых бутылок под воду и направились к большим домам.
Оба бомжа были на улице довольно давно. Антон не знал, как попал с такую ситуацию его приятель. Не спрашивал, а тот сам не говорил.
Сам Антон оставил квартиру бывшей жене. У него были кое-какие накопления, думал купить комнату в коммуналке. Но нарвался как-то вечером на веселящуюся подвыпившую толпу. Очнулся в больнице. Сначала даже не мог вспомнить кто он. Потом вспомнил имя – Антон. И – всё. Мелькали какие-то куски в памяти. Из больницы попал на улицу. Сначала то и дело влипал в неприятности. Потом приспособился. Встретил Вована. Вместе стало полегче.
Они подошли к одному из домов.
- Крайний подъезд, - сказал Вован.
В подъезде была железная дверь с домофоном. На самом деле, проникнуть внутрь было довольно просто. Жильцы часто не спрашивали, просто нажимали на кнопки и дверь открывалась. Но в этот раз им не везло. Им или никто не отвечал или начинал допрос – кто, к кому… и дверь оставалась закрытой.
Становилось совсем холодно. Антон предложил попробовать в другом подъезде, но Вован возразил, что чердак может быть закрыт и тогда им не удастся отсидеться несколько дней. Максимум одну ночь.
В конце концов, им повезло. К дому подъехала машина, из нее вышла женщина и, открыв дверь, стала вносить в подъезд вещи. Антону удалось подтолкнуть кусок льда и дверь закрылась неплотно.
Подождав пару минут, пока женщина поднимется на свой этаж, они зашли и быстро поднялись до чердака. Дверь на самом деле была приоткрыта.
Они осторожно поднялись на лифтовую площадку и зашли на чердак.
- Только тихо, сильно не топать, а то в квартирах услышат. Они осторожно пробрались в угол, где было потеплее.
Приятели устало уселись.
- Смотри – пока стояли – вода замерзла, - сказал Вован.
Воду они набрали из крана в знакомом киоске, где иногда помогали с разгрузкой товара.
- Живём, - облегченно сказал Антон, - а долго морозы будут? Не говорили тебе?
- Да, вроде, с неделю.
Антон с сомнением посмотрел на припасы.
- На неделю не хватит.
- Поживём, увидим. Пока есть и ладно.
Они поели. На чердаке было теплее, чем на улице и в их шалаше.
- Давай спать, - предложил Вован.
- Ага, - отозвался Антон, - кто спит, тот обедает.
- Кто сказал?
- Д'Артаньян сказал, - вздохнул Антон.
Они только собрались уснуть, как услышали в подъезде шум.
- Черт, - вздрогнул Антон, - неужели все зря…
- Да не могли нас увидеть, - тихо отозвался приятель, - ну, орут люди. Мало ли.
- Опять ты притащила эту блохастую дрянь! – орал мужчина, - убери его немедленно! Еще раз притащишь – я его с балкона выброшу. Спасительница хренова!!!
Потом послышался женский голос, но что говорила женщина, слышно не было.
Бомжи сидели тихо. Скоро вопли в подъезде прекратились. Громко хлопнула дверь.
- Пронесло, - решил Антон. - Давай все-таки спать.
***
Они заснули. Через некоторое время Антон почувствовал, как кто-то привалился к нему сбоку. Он открыл глаза и увидел рядом два светящихся глаза. Антон вздрогнул и тут же тихо засмеялся – кот.
- Напугал ты меня, приятель, - прошептал он пришельцу. Кот тихо мявкнул. – Это тебя недавно выгнали? Значит – ты тоже бомж. Давай, ложись, рядом теплее, ты верно решил.
Ночь прошла спокойно. Утром они поели. Вован недовольно посмотрел, как Антон скармливает коту дешёвую сосиску.
- Вот ещё, кормить всякого! - возмутился он.
- Он тоже бомж, - ответил Антон, это его вчера выгнал мужик. Своим помогать надо.
Вован буркнул что-то, но больше не возражал.
День они провели на чердаке, изредка вставая и разминаясь. Один раз Антон выглянул на крышу – воздух там просто звенел от мороза. Он закрыл дверь. Погрел руки над вытяжкой. Оттуда пахнуло чем-то вкусным, домашним, почти совсем забытым.
Ближе к вечеру они опять затаились в углу. Потолки были тонкие и их шаги непременно услышали бы. Кот так и сидел с Антоном рядом. К Вовану он не приближался, чувствовал отношение к себе.
Поздно вечером кот встрепенулся.
- Кис-кис-кис, - услышали они. Кот побежал на зов.
- Хороший мой, умница, Мишка, подожди немного. Вот поесть тебе принесла. Не обижайся на него. На работе не ладно, вот и злится. Что-то не получается, - продолжала говорить женщина, - Проект какой-то. Ты поживи тут пару дней. Я тебя кормить буду, только не уходи никуда. Успеешь ты к своим кошкам! А холодно как на улице!
Антон услышал, как кот грызет корм.
Женщина ещё поговорила с ним и ушла к себе домой.
Ещё день бомжи просидели на чердаке.
Кот Мишка сидел с ними. Днем он спустился в подъезд, но скоро вернулся. Вечером опять пришла женщина и насыпала ему корма.
На третий день у бомжей закончилась вода.
- Надо вылезать. Без водки плохо, без воды – никак, - сказал Вован.
- Давай вечером попросим воды у той, которая кота кормит? – предложил Антон.
- Ну и погонит она нас… а мороз зверский.
- А, может, и не погонит. Кота жалеет.
- Ты в коты не годишься, - отозвался приятель, - да и выпить охота. Пойду я, прогуляюсь.
Антон спорить не стал. Вован ушел. Антон выбрался на крышу, нашел снег почище. Кое-как натолкал немного в бутылку и поставил около вытяжки. Воды получилось мало. Немного воды было у кота в пластиковой коробке. Антон отхлебнул пару глотков. Кот Мишка недовольно посмотрел на него.
- Прости брат, - сказал Антон, - Вован принесет воды, я тебе налью. Пить сильно хочется.
Антон прождал Вована зря. Вспомнив про телефон, он позвонил пару раз, но Вован был вне зоны доступа.
" Ну – жизнь", подумал Антон, - "мобильники у всех. Может у него сел? И не зарядишь на улице".
Что случилось, он не знал, и так и не узнал позже, но приятель, с которым они делили добро и худо исчез из его жизни насовсем.
***
Антон просидел на чердаке ещё день. Уйти он  конечно мог, но боялся потом не попасть назад. Еда закончилась, пить хотелось просто нестерпимо, и он решился.
Когда женщина пришла кормить кота Мишку, он подошел поближе. Предварительно он откашлялся, пытаясь сделать свой огрубевший и простуженный голос помягче.
- Девушка, - нерешительно сказал он. Женщина вздрогнула и с испугом посмотрела на заросшего бородой мужчину, который смотрел на нее из двери чердака. – Могу я у вас попросить воды?
Женщина нерешительно помедлила, но Антона выручил кот Мишка, который стоял рядом с ним и даже потерся об его ногу.
- Хорошо, я сейчас, - ответила она и спустилась на восьмой этаж. Минут через десять она вернулась и протянула ему бутылку минералки.
Кот Мишка хрустел кормом, а Антон за один прием выпил литр воды.
- Вот спасибо вам, - сказал он. – Огромное спасибо.
Он посмотрел на грызущего корм Мишку. Женщина проследила за его взглядом.
- Вы, наверно, есть хотите? – спросила она.
- Нет, спасибо, вот пить хотел сильно.
- Мне почему-то кажется, что вы врете, - усмехнулась женщина. – Мишка – врёт он?
Кот мявкнул.
- Вот видите, Мишка меня обманывать не будет. Подождите.
"Да куда я денусь!" – подумал Антон.
Женщина принесла ему пакет с хлебом и куском ветчины и ещё бутылку воды.
Антон взял.
- Спасибо большое, - сказал он, и спросил, - Как вас зовут? Вы меня очень выручили. Я вас прошу – не говорите никому, пожалуйста. Через пару дней будет теплее, и я уйду.
Женщина посмотрела на него.
- Меня зовут Ирина, - ответила она. - Хорошо, я не скажу мужу.
- Спасибо, - повторил Антон.
Ирина усмехнулась:
- Мишку благодарите, он очень хорошо чувствует людей. К плохому бы ни за что не подошел. Она посмотрела на часы. - Сейчас муж придёт. Вам что-нибудь ещё нужно?
- Книжку, - неожиданно сам для себя сказал Антон.
Ирина удивилась:
- Какую?
- Любую. Я люблю читать. Любил… раньше. Я осторожно буду, постараюсь не испачкать.
- Ну, хорошо, - ответила она, - я сейчас.
Ирина принесла ему Дюма "Три мушкетера".
- Не знаю, подойдёт ли - первое что попалось на столе, - сказала она.
Антон взял в руки томик.
- Первая книжка за пару лет, - сказал он. – Спасибо вам, Ирина.
Женщина кивнула и быстро спустилась на свой этаж. Антон отпрянул на чердак и услышал густой бас, который уже слышал несколько дней назад.
***
Он прокрался в угол. Уже было темно, и читать невозможно. Он отломил хлеба, откусил ветчины и стал медленно жевать. Кот Мишка принюхался к ветчине. Антон поделился с ним.
Половину хлеба и ветчины Антон оставил на потом. С наслаждением напился и лег спать.
"Что с Вованом? Куда делся? " – подумал он засыпая. Мишка урчал рядом.
На следующий день Антон снова вылез на крышу. Воду тратить ему было жалко и он как следует вытер руки снегом, прежде чем открыть Дюма.
Согревшись, он осторожно развернул книгу. Он хотел начать сначала, хотя когда-то знал содержание наизусть, но книжка открылась там, где в нее был вложен листок бумаги. Машинально Антон взял листок в руки и увидел формулы. Знакомые формулы. Расчеты для какого-то строительства.
Он отложил Дюма в сторону, стал проглядывать расчеты и нашёл ошибку!
"Откуда я это знаю?" – спросил он сам себя,
"Я был – кем? Инженером? Строителем? Кто бы это не писал – вот тут он не прав!"
Антон огляделся – вокруг него было полно всякого хлама. Банки, бутылки пустые, коробки. Он подошел к коробкам – ещё банки трехлитровые, тряпье. Не то. Ему нужен был карандаш.
Наконец в одной из коробок он нашел засохшие краски, старые высохшие шариковые ручки и огрызок карандаша.
Антон забыл про Дюма. Он смотрел на формулы. Надо пересчитать. Он порылся в коробке еще раз и откопал старую пожелтевшую тетрадь. Калькулятора у него не было, пришлось вспомнить детство и считать столбиком. Он даже зарычал от злости – не хватало ему калькулятора! Потом он вспомнил про свой старенький телефон. Калькулятор есть там!
Он вытащил старенькую мобилку из кармана. Заряда почти не было, но несколько расчетов Антон сделать смог.
Он вздохнул, сложил тетрадку, положил внутрь листок из книжки.
"Ну, вот теперь можно и почитать" – подумал он.
Вечером Ирина пришла кормить кота Мишку.
Антон поздоровался и передал ей тетрадь с расчетами.
Она недоуменно посмотрела на нее.
- В книге был листок. Я нашел там ошибку. Может поэтому у вашего мужа и не получается. Передайте ему.
- Хорошо, - сказала Ирина.
"Надо уходить" – подумал Антон, но идти на ночь глядя ему было некуда. И он отложил уход до утра. "Не будет же мужик ночью проверять тетрадь. У него молодая красивая жена. Ночью надо другим заниматься".
Он погладил Мишку.
- Если я прав, то тебя скоро назад пустят. А, может, и совсем оставят, Мишка.
Антон собрался спать, но вдруг услышал тяжелые шаги по лестнице. Темноту чердака прорезал луч света.
Антон поднялся. К нему шел могучий мужик с фонарем в руке. Человек подошел, опустил луч в пол и протянул Антону тетрадь.
- Ты считал? – спросил он басом.
- Я, - ответил Антон.
Мужик протянул ему руку.
- Борис.
- Антон.
- Пошли, если других дел нет. Вопросы у меня.
Антон посмотрел на сидящего на полу Мишку.
- Можно его взять?
- Да бери, - усмехнулся Борис, - чего уж там.
Они спустились на восьмой этаж. В двери квартиры стояла Ирина.
- Ванну набери, - скомандовал Борис.
- Уже, - ответила Ирина.
- Умница, - сказал Борис и мотнул Антону головой – купайся.
Антон зашел в ванную. Господи! – сколько он не мылся вот так, как нормальные люди. Борис зашел, сгреб его одежду и протянул спортивный костюм.
- Выброшу – завтра что-нибудь подберем.
Через час, разомлевший от чистоты, Антон вышел из ванной. Борис приглашающе махнул ему из кухни – иди сюда и показал на стоящие тарелки – ешь. Потом налил по стопке – за знакомство. Когда Антон поел и поблагодарил, Борис достал тетрадь.
- Вот тут – почему так?
Ночью Ирина встала. Мужа рядом не было. Она вышла в коридор и услышала негромкие голоса из кухни.
Ее муж и какой-то молодой мужчина сидели за столом и спорили. Ирина не сразу узнала этого человека. И только когда подошла поближе поняла, что это найденный на чердаке Антон.
Без бороды, чисто вымытый он выглядел на двадцать лет моложе.
- Мешаем тебе, да? – виновато спросил Борис. – Мы сейчас уже закончим. Ложись, Ирочка.
- Мать моя, - воскликнул он, взглянув на часы. – Время - два. Давай спать, Антон – вставать рано.
***
Антону постелили в зале. Он блаженно растянулся на диване. На чистой простыне.
Сказка. Просто сказка. Его расчеты были проверены и оказались правильными. На вопрос Бориса – как и откуда? Он честно все рассказал. Про больницу, про то, что помнил только имя. И про листок бумаги, которым была заложена страница в книге, и который что-то пробудил в нем.
- Если это вспомнил – значит и остальное всплывет, – решил Борис. - Будем искать. А пока поработаешь у меня. Грех терять такого специалиста.
Ночью к Антону пришел кот Мишка.
- Ты мне помог, - сказал ему Антон, - ну и я тебе немного. В расчете?
Мишка замурлыкал.
© Валерия Шамсутдинова

854

Уходит  эпоха домашних застолий.
Вернее уже ушла.
Может это и хорошо?
Нет необходимости дома держать сервизы на 100 персон, запасные табуретки или строганные доски (их ложили на 2 табуретки и получалась скамья, на которой размещалось покрывало сложенное вчетверо и 5-7 чел гостей), не нужны огромные кастрюли и складные столы.
Не нужны запасные полотенца и халаты (к нам еженедельно приезжали в баню). Не нужны запасные подушки и одеяла (некоторые приезжали с ночевкой). Все это теперь моветон. Не культурно. Не модно.
Теперь все просто- пригласил в кафе, сам нарядился и сидишь гостем у себя же на празднике и не носишься в платке между гостями угождая каждому. Это очень удобно.
А между тем уходит целая культура. И мне от этого грустно.
Согласитесь,  было приятно придти в гости со своими тапочками и пробовать 100 салатов из которых 95 новые ( 5 традиционных: зимний, селедка, мимоза, марковча, винегрет. Без них ну никак было нельзя). Смотреть на бутерброды со шпротами ( они должны были быть на столе, хотя их никто не ел). Есть холодную жаренную курицу, сложенную горкой и украшенную веточкой укропа.  И на момент подачи горячих блюд (пельмени, голубцы, манты) чувствовать отсутствие места в организме и желание положить это все в карман и съесть дома)
Или как готовились к гостям. Это же целая история- нужно достать продукты- это раз, раздобыть новые рецепты (тут обязательно нужно было удивлять новеньким), ночами не спать (готовить, жарить, парить, мариновать, посуду начищать, столы расставлять, а иногда и обои переклеивать)
А как душевно общались! Столько смеялись. А как пели! А потом начинались танцы. Под магнитофон вперемешку с гармошкой. Тут тебе и мальчик из Тамбова  и бас ҡыҙым апипя.
И чай. Много чая. Много конфет и пирогов. И блины, ну куда без них. 
Хорошее у меня было детство и юность. Я видела эти шикарные столы у родителей и их друзей. И лет до 35 были и у меня. Они были постоянно. Я была уверена что этого хватит и на мою жизнь.  Не хватило(
Все закончилось.
В деревнях еще практикуют эту традицию, но у меня там никого нет.
А город, а город стал бездушным, жадным, закрытым, завистливым и каким-то чужим...
Теперь у многих есть друзья, которые неизвестно где живут. Так, примерно район вроде знаешь и этого достаточно, а может и это лишнее.
Зато мы все умные! И хитрые)
И ленивые. И замкнутые. И одинокие.
Инет.
https://b.radikal.ru/b41/2110/e4/82e6e90e421e.jpg

855

Galina написал(а):

- Если это вспомнил – значит и остальное всплывет, – решил Борис. - Будем искать. А пока поработаешь у меня. Грех терять такого специалиста.

А дальше...?!

856

Саша
Дальше думаю все сложится хорошо. Антон настрадался и очень будет ценить хорошее
к себе отношение, стараться жить правильно.

857

Я пошла туда работать не по зову сердца. Второе высшее, а эту работу засчитывали как практику, да и деньги нужны были. Кто-то решил поставить эксперимент, выделили помещение, организовали кровати и питание, собрали трудных и неуспевающих детей, и детей из неблагополучных семей, сделали для них городской лагерь с занятиями по предметам и психологами. Поставили задачу, что бы школьники нагнали своих сверстников. На каждую возрастную группу выделили по 2 психолога.
Я приехала за 20 минут до начала совещания. Вроде вполне приемлемо. А вот и нет. Все остальные явились раньше и разобрали группы малышей. И мне досталось то, что осталось 14 -15-летние подростки, дети пьяниц и наркоманов, сидельцев и матерей-кукушек. 12 девчонок и мальчишек, которых не баловала жизнь.
Второй психолог заболел. Да и спонсоры не горели желанием осчастливить своими подарками ободранных, курящих и пьющих подростков, без конца пересыпающих речь матом. Это вам не милые второклашки, с чудесными детскими мордахами, а прыщавые озлобленные волчата. Педагогического дара мне матушка природа не отсыпала, да и психологического тоже. Я выстроила вновь приобретенных учеников, как следует на них гаркнула, и пояснила, что я царь, просто царь. Оглядела и поняла, что надо бы их одеть, и хорошенько откормить. Из полураздетых, голодных детей, вряд ли получатся хорошие ученики. Неожиданно нарисовался спонсор. Все другие группы его вежливо… послали. Парень был здоровенный, с бритой головой, и в пресловутом малиновом пиджаке. В довершение образа, на бычьей шее висел золотая цепь с крестом. А вот глаза были внимательными и умными. В моей ситуации разбрасываться спонсорами было бы глупо. Дав подросткам заполнять тесты и анкеты, я села разговаривать с потенциальным благодетелем.
— Их бы для начала покормить и приодеть, — сказал он, — а потом уж все другое.
— Согласна, — ответила я, и решила, что мы поладим.
Он достал записную книжку в кожаном переплете, дорогой Паркер, повертел на пальце печатку с бриллиантами, и что-то записал. Потом отправил с поручением своего помощника. Через пару часов вопрос с дополнительным питанием был решен. Я в это время читала детские анкеты.
Желания были весьма прозаическими. Коля хотел кроссовки фирмы Адидас, девочка со странных именем Фёкла, не успевавшая даже по физкультуре, мечтала о швейной машинке, Алёшка был бы рад блоку сигарет, Марине виделись туфельки, красный лак, и прическа, Артёму снился складной велосипед. Все вроде просто, но грустный Толик написал, что хочет следить за могилой матери, мать разбилась в другом городе, где жили ныне покойные ее родители, там и похоронена, а могила заброшена. Время от времени он убегал из дома, наводил на могиле порядок, но в этом году его поймали на полпути, и вернули отцу.
Спонсор прочитал анкеты, классически почесал голову и сказал: «решаемо, с Толиком посложнее, надо обдумать».
И, как говорится, процесс пошел. Детишкам были закуплены спортивные костюмы и кеды, добавлен обед, привезены призы на каждый день — конфеты, шоколад, орехи, ручки карандаши, блокноты и разное другое.
Учителя от них убежали в первые 3 дня, будучи освистаны, покрыты толстым слоем мата, и забросаны испорченными овощами, набранными за соседним магазином. Я осталась одна с неуправляемой группой озлобленных детей. Ну и наш колоритный спонсор конечно.
Выстроив орду, я очень грубо и жестко обьяснила, что задача стоит простая, закрыть все их хвосты, подтянуть физику, химию, алгебру и т. д. Целовать их в щеки и зады я не буду, а вот рукоприкладствовать, если они возьмутся за протухшие овощи — вполне могу. Выучить их по всем предметом мне одной сложно, да и не хочу. Поэтому прошу на доске написать, кто и что знает хорошо. Одуревшие от моего обращения дети, ринулись к доске и напротив своих фамилий написали, по каким предметам успевают, и готовы подтянуть других. Выяснилось, что не знает ничего только Фёкла. И я назначила ее следить за общим порядком.
Собственно они учили друг друга, я только приносила интересные задачки по разным предметам, а спонсор — Иван, обеспечил призами. Призы подростки получали за малейший успех. Вот только бедной Фёкле не удавалось ничего, и я придумала приз за организацию порядка в классе. Порядок был идеальным. Был приз за самую грамотную речь, и за лучшее сочинение, за быстро решенную задачу, и приз лучшему учителю и ученику. Существовали призы за аккуратность и за самое большое количество отжиманий, и даже приз за хорошее настроение. Как-то незаметно все начало получаться. Иван организовал поездки за город, ночевки в палатках и даже стрельбу по тарелочкам. Он торжественно сообщил, что если ребята подтянутся в учебе, то каждый получит то, о чем написал в анкете. И еще поездку на метеоре по Ладожскому озеру, если неуспевающих не будет. Ребятня ликовала, один Толик ходил хмурым.
— Не боись, Виктрна, я ему помогу, — заговорщицки подмигивал мне Иван.
Я только вздыхала. Разве в такой ситуации можно помочь?
Педколлектив обходил моих подростков по широкому кругу, смотрел на меня и малиновопиджачного спонсора осуждающе.
— Это кого в психологи понабрали? Она орет, так что стены дрожат, дети у ней по струнке ходят, как солдаты в армии, никакой демократии, а спонсор — чистый бандит.
Я разворачивалась к ним спиной и делала то, что считала нужным.
Как-то ко мне подошла Фёкла:
— Знаете, в нашей семье 8 детей, я старшая, и вся малышня на мне, мать только рожает, а когда маленькие плачут, то даже не подходит к ним. А отец бьет меня и мать. Пока схожу в магазин, сготовлю, постираю, за братиками и сестричками присмотрю, учится некогда, в школе отдыхаю, даже засыпаю. Только здесь поняла, как интересно учиться. Я очень люблю шить и мечтаю о швейной машинке, хоть бы получилось. Последний год отец пристает ко мне и уже завалил пару раз. Ужас как боюсь забеременеть, а что делать — не знаю.
— Я помогу тебе детка, — ответила я, и почувствовала острое желание придушить известного ученого.
Маячивший сзади Иван налился кровью.
Когда Фёкла ушла, он взглянул на меня.
— Да пусть хоть ничего не сдаст, куплю я ей машинку, хорошую, японскую. Эх, с папашкой бы этим повидаться…
Я подошла к своему профессору и рассказал о ситуации Фёклы.
— Обьясните девочке, что бы она терпела, отец ее — мировое светило. Она должна понимать, что родители ее любят и хотят ей добра. Видного ученого нельзя компрометировать.
Наплевав на всю педагогику и психологию, на следующий день я поговорила с девочкой.
— Беги ты от них, поступай в техникум в другой город, прописывайся в общежитие, и живи сама.
— Малышей жалко, да и папа будет бить маму.
— Детей твоя мать рожала по своему желанию, и с твоим отцом живет тоже по своему желанию, ты не должна терпеть насилие и побои. Впрочем, решать тебе.
— Я готова, — ответила Фёкла.
А я позвонила Ивану, и прямо сказала, что мне нужно «поступить» девочку в техникум в другом городе, и что бы общагу дали.
— Говно вопрос, — ответил Иван.
Время бежало, мои подростки действительно ходили по струнке, кричать уже не было нужды, и вскоре строгая комиссия пришла проверять наши успехи. Каждый детский отряд имел название. И наш я скромно назвала — «Лучшие». Как в воду глядела. Мои куряги и матерщинники выдержали экзамены. Даже Фёкла. Они стали успевающими. Иван ликовал. Великая раздача подарков началась. Иван, как заправский волшебник, доставал кроссовки и швейную машинку, туфли и красный лак, фирменную удочку, и запчасть для Запорожца, очень нужную Вовиному деду, не забыл даже Алёшу, мальчишка получил непедагогичный подарок — блок сигарет «Мальборо».
— Ну это, завтра поездка, собираемся в 7, а у нас с Толиком дела, —
пропыхтел Иван, — Виктрна, погнали.
Детвора осталась обсуждать свои успехи, а мы уселись в джип. Остановились на одном из ленинградских кладбищ. Мы прошли довольно далеко вглубь, и подошли к могиле. Я недоумевала. На гранитном памятнике был выбит портрет красивой молодой женщины, оградка была кованой, рядом — скамеечка, а в серединке насажены цветы. «Мария Ивановна Петрова, любимой мамочке от сына. Спи спокойно», — прочитала я. И тут до меня дошло.
Толик замер, только шумно задышал.
— Ты пацан не думай, перезахоронено аккуратно, все бумаги в порядке, вот держи, место 379. Хоть каждый день ходи, 4 остановки на трамвае от твоего дома. Цветочки сам засадишь, какие хочешь, я в цветочках не силен. Такие посоветовали.
Толик провел по граниту ладонью, сел на кованную скамеечку и заплакал. Иван взъерошил мальчишке волосы.
— Ну че ты пацан, ты вот посиди, поедем мы. На деньги тебе, что бы в школу вернуться. А ты посиди, поговори с ней.
Мы с Иваном пошли к машине.
— Виктрна, надо побазарить, — пробасил Иван, — тут такое дело, ну это, в моем мире женятся все на моделях, что б ноги из ушей, блондинистость. Так как-то. А моя девушка, она не модель, не блондинка. Она красивая, и фигура, ну не макарона.
Иван описал руками шар.
— А денег у тебя столько же, сколько у тех, с моделями?
— Не, пожалуй больше.
— Твои деньги, твоя мода. Женись на ком хочешь. Что тебе за дело до них?
— Ну да, ну да, — зачесал в голове Иван, — ну так это, счас и женюсь.
— Мне домой надо, у меня дети маленькие.
— Мы это Елена Викторовна, по быстрому, сейчас Розочку заберем и в ЗАГС.
Иван остановил джип у типовой пятиэтажки, вернулся через минут 15, вместе с девушкой. Она была кругленькой, с толстенькими ножками, на вытянутом личике торчал крупный еврейский нос, полные губы были ярко-красными от природы. Мелкокудрявые, густые волосы топорщились в разные стороны, как у молодой Анжелы Девис. Она подняла на меня глаза, это были не глаза, а очи, огромные, небесно-синие, опушенные длинными черными ресницами.
Более странной пары, чем Иван и Роза, я не видела никогда. Она посмотрела на меня и все поняла.
— Мы знакомы с яселек, потом в один садик ходили, и в одну школу, физико-математическую, по району. Ивана растила прабабушка, родители сгинули по тюрьмам. Он за меня во дворе заступился, и с тех пор всегда защищал. А потом моя семья уехала в Израиль. И Иван вот… Но я вернулась, все теперь будет хорошо. Он заработал на поставке компьютеров и спросил как потратить, я предложила помочь детям…
Иван смотрел на Розочку, и на его лице было написано такое откровенное счастье, что у меня потеплело на сердце.
— Вы не думайте, что он там бритый и в малиновом пиджаке, и говорить не очень умеет. Он хороший.
И мы поехали в ЗАГС…
Фёкла поступила учиться в техникум в другом городе. Лет 7, пока не сменился номер телефона, подростки звонили мне. Жизнь у них сложилась нормально. И пусть среди них нет ни выдающихся ученых, ни писателей, ни музыкантов, зато никто не оказался на обочине жизни. Иван и Роза живут вместе, растят сына. А когда мне говорят о ком-то, что мол, не подходящая пара, я не спешу соглашаться. Не стоит спешить. А вдруг он окажется хорошим. Как Иван. Ведь он же хороший!
Елена Андрияш

858

ПУТЬ БОГИНИ

https://a.radikal.ru/a04/2110/af/e85b73baf8bd.jpg

Когда мне стукнуло сорок пять, я загрустила. Уж климакс близится, а Германа все нет! Чтобы успеть запрыгнуть в последний вагон, надо было срочно, не отходя от кассы, искать мужика, оглушать гантелей и тащить в Загс, оставалось одно — найти жертву................

https://www.inpearls.ru/1523051

859

А П Чехов.
О том, как я в законный брак вступил.

https://b.radikal.ru/b25/2110/e5/fab75b6e517f.jpg

Когда пунш был выпит, родители пошептались и оставили нас.
– Валяй! – шепнул мне папаша, уходя. – Наяривай!
– Но могу ли я объясняться ей в любви, – прошептал я, – ежели я ее не люблю?
– Не твое дело… Ты, дурак, ничего не понимаешь…
Сказав это, папаша измерил меня гневным взглядом и вышел из беседки. Чья-то старушечья рука показалась в притворенной двери и утащила со стола свечку. Мы остались в темноте.
«Ну, чему быть, того не миновать!» – подумал я и, кашлянув, сказал бойко:
– Обстоятельства мне благоприятствуют, Зоя Андреевна. Мы наконец одни и темнота способствует мне, ибо она скрывает стыд лица моего… Стыд сей от чувств происходит, коими моя душа пылает…

Но тут я остановился. Я услышал, как билось сердце Зои Желваковой и как стучали ее зубки. Во всем ее организме происходило дрожание, которое было слышимо и чувствуемо через дрожание скамьи. Бедная девочка не любила меня. Она ненавидела меня, как собака палку, и презирала, ежели только можно допустить, что глупые презирать способны. Я теперь на орангуташку похож, безобразен, хоть и украшен чинами и орденами, тогда же я всем зверям подобен был: толстомордый, угреватый, щетинистый… От постоянного насморка и спиртуозов нос имел красный, раздутый. Ловкости моей не могли завидовать даже медведи. А касательно душевных качеств и говорить нечего. С нее же, с Зои-то, когда еще моей невестой не была, неправедную взятку взял. Я остановился, потому что мне жалко ее стало.
– Выйдемте в сад, – сказал я. – Здесь душно… Вышли и пошли по аллейке. Родители, подслушивавшие за дверью, при нашем появлении юркнули в кусты. По Зоиному лицу забегал лунный свет. Глуп я был тогда, а сумел прочесть на этом лице всю сладость неволи! Я вздохнул и продолжал:
– Соловей поет, женушку свою забавляет… А кого-то я, одинокий, могу позабавить?

Зоя покраснела и опустила глазки. Это ей было приказано так сактрисничать. Сели на скамью, лицом к речке. За речкой белела церковь, а позади церкви возвышался господина графа Кулдарова дом, в котором жил конторщик Больницын, любимый Зоею человек. Зоя, как села на скамью, так и вперила взгляд свой в этот дом… Сердце у меня съежилось и поморщилось от жалости. Боже мой, боже мой! Царство небесное нашим родителям, но… хоть бы недельку в аду они посидели!
– От одной особы всё мое счастье зависит, – продолжал я. – Я питаю к этой особе чувства… обоняние… Я люблю ее, и ежели она меня не любит, то я, значит, погиб… помер… Эта особа есть вы. Можете вы меня любить? а? Любите?
– Люблю, – прошептала она.
Я, признаться, помертвел от этого ее слова. Думал я раньше, что она закандрычится и откажет мне, так как сильно другого любит. Надеялся я на это страсть как, а вышло насупротив… Не хватило у ней силы против рожна идти.
– Люблю, – повторила она и заплакала.
– Не может этого быть-с! – заговорил я, сам не зная, что говорю, и дрожа всем телом. – Разве это возможно? Зоя Андреевна, голубушка моя, не верьте! Ей же богу, не верьте! Не люблю я вас! Будь я трижды анафема проклят, ежели я люблю! И вы меня не любите! Всё это чепуха одна только…
Я вскочил и забегал около скамьи.

– Не надо! Всё это одна только комедь! Женят нас насильно, Зоя Андреевна, ради имущественных интересов; какая же тут любовь? Мне легче камень осельный на шею, чем вас за себя взять, вот что! Какого ж чёрта! Какое они имеют полное право? Что мы для них? Крепостные? Собаки? Не женимся! На зло! Дряни этакие! Довольно уж мы им поблажку делали! Пойду сейчас и скажу, что не хочу жениться на вас, вот и всё!
Лицо Зои вдруг перестало плакать и в мгновение ока высохло.
– Пойду и скажу! – продолжал я. – И вы тоже скажете. Вы скажете им, что вовсе меня не любите, а что любите Больницына. И я буду руку Больницына держать… Мне известно, как страстно вы его любите!
Зоя засмеялась от счастья и заходила рядом со мной.
– Да ведь и вы любите другую, – сказала она, потирая руки. – Вы любите мадмуазель Дэбе.
– Да, – говорю, – мадмуазель Дэбе. Она хоть не православная и не богатая, а я ее люблю за ум и душеспасительные качества… Пусть проклинают, а я женюсь на ней. Я люблю ее, может быть, больше, чем жизнь люблю! Я без нее жить не могу! Ежели я не женюсь на ней, то я и жить не захочу! Сейчас пойду… Пойдемте и скажем этим шутам… Спасибо вам, голубушка… Как вы меня утешили!
В душу мою хлынуло счастье, и стал я благодарить Зою, а Зоя меня. И оба мы, счастливые, благодарные, стали друг другу руки целовать, благородными друг друга называть… Я ей руки целую, а она меня в голову, в мою щетину. И, кажется, даже обнял ее, этикеты забыв. И, можно вам сказать, это объяснение в нелюбви было счастливее любого любовного объяснения. Пошли мы, радостные, розовые и трепещущие, к дому, волю нашим родителям объявить. Идем и друг друга подбодряем.
– Пусть нас поругают, – говорю, – побьют, выгонят даже, да зато мы счастливы будем!

Входим в дом, а там у дверей стоят родители и ждут. Глядят на нас, видят, что мы счастливы, и давай махать лакею. Лакей подходит с шампанским. Я начинаю протестовать, махать руками, стучать… Зоя плачет, кричит… Шум поднялся, гвалт, и не удалось выпить шампанского.
Но нас все-таки поженили.
Сегодня мы празднуем нашу серебряную свадьбу. Четверть столетия вместе прожили! Сначала жутко приходилось. Бранил ее, лупцевал, принимался любить ее с горя… Детей имели с горя… Потом… ничего себе… попривыкли…
А в настоящий момент стоит она, Зоечка, за моей спиной и, положив ручки на мои плечи, целует меня в лысину.


Вы здесь » Радушное общение » Литературный раздел » Рассказы...