Радушное общение

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Радушное общение » Литературный раздел » Рассказы...


Рассказы...

Сообщений 901 страница 920 из 996

901

Сделал прививку.

Утром жене говорю, рука побаливает немного, но смотри что я теперь умею.

Включаю телевизор, пульт бросаю на кровать, в руках ничего нет.

Направляю руку на телевизор и громко говорю: "Телевизор прибавь громкость." -Начинает увеличиваться.

Громко говорю: " Хватит. Достаточно".

Смотрю на жену - хлопает глазами, не врубается.

Рукой опять на телевизор: " Телевизор убавь громкость. Достаточно".

Жена белеет.

Я говорю:" Ну помнишь же, Миша, друг мой, врач. Он мне сказал, как сделаешь прививку, зайди в завполиклиники, это мой друг, он тебе инструкции даст. Я зашел и вот. Но это я только учусь еще. А через 21 день, мне еще какой-то модуль дополнительный поставят".

Жена: "Не верю, голосовое управление у телевизора наверное".

Я: "Какое голосовое управление, ты этот телевизор сама выбирала, по принципу хочу этот, потому что он беленький. Нет тут ничего. Сама попробуй голосом".

Не получилось.

Говорю еще: "Телевизор включи канал номер 1. Теперь канал номер 2."

Смотрю на жену - либо сейчас плакать начнет, либо в обморок грохнется.

Говорю: "Ладно, на сегодня достаточно. Телевизор выключайся".

Сын 5летний из соседней комнаты: "Папаааааа, а ты мне не показал куда тут нужно нажимать, чтобы телевизор выключился".

Отсиживался минут 15 в ванной.

Хорошее у гнусмаса приложение на смартфон для управления ТВ.

(из сети)

902

/Люда на  пред.стр  опубликовала уже   1 часть этого рассказа, я решила  продолжить/

Тяготы домохозяйства 
А Райн

https://zen.yandex.ru/media/id/5fd331f9 … 156f5c5a08

https://zen.yandex.ru/media/id/5fd331f9 … 3899a6737a

https://zen.yandex.ru/media/id/5fd331f9 … 620d91d146

https://zen.yandex.ru/media/id/5fd331f9 … 0d1223a776

https://zen.yandex.ru/media/id/5fd331f9 … 0e76743102

https://zen.yandex.ru/media/id/5fd331f9 … 18f799d662

903

Эх, мне бы такую Набекрень... в девяностые.

904

Тридцать лет назад работала я психологом в северном финском городке. Недалеко от полярного круга. Вокруг бескрайние леса, холмы и озёра. Ещё не тундра, сосны высокие и берёзы, но всё же настоящий север.

Народ живёт на хуторах и в маленьких сёлах. От села до села можно ехать час и никого не встретить.

Два раза в месяц я принимала клиентов в самой дальней деревне. Машины у меня не было, приходилось ездить на попутных или на автобусе. Чаще на автобусе - мало кто ездил из деревни, особенно, зимой. Продукты привозил магазин-фургон.

Для приёма клиентов мне предоставляли кабинет ветеринара. Сам он давно был на пенсии. Клиентам помещение нравилось, успокаивало и наводило на приятные мысли. На стенах висели старые плакаты с толстыми коровами и козами, похожие на те, что я видела в детстве у бабушки в колхозе: Хорошее здоровье и весёлое настроение дадут нам пахта и простокваша!

31 декабря я закончила приём раньше обычного - клиенты с утра уже праздновали, так что явился только один, пожилой человек, у которого пришельцы с Юпитера уже лет десять нахально воровали стаканы и ложки, а также отливали бензин - им не хватало на обратный путь. Зимой он себя чувствовал лучше, пришельцы являлись реже, видимо, боялись морозов.

В три часа я уже была свободна, оделась и побежала к шоссе по узкой дорожке между сугробов. Мороз был крепкий. Солнце уже село.

Скоро пришёл автобус. Людей в нём было человек десять, все, по финской привычке, сидели по одному, молча, уткнувшись в окна и газеты. Я тоже села у окна. Помню, как я была рада, что скоро приеду домой и успею приготовить новогодний ужин.

Автобус мчался по расчищенной дороге, мимо заснеженных холмов, машин навстречу не попадалось. В то время ещё не было мобильных телефонов, так что тишину нарушал только мягкий гул мотора и тихое бормотание радио у шофёра. Я рано встала в тот день, поэтому задремала.

И не сразу поняла, почему окно вдруг оказалось подо мной. Финны - люди сдержанные, так что никаких криков не было, раздались только несколько сдавленных восклицаний непечатного характера. Радио продолжало тихо играть польку.

Какой-то высокий парень помог мне выбраться, я выпрыгнула из двери в сугроб и сразу провалилась по пояс. Автобус полулежал, упершись в толстенную сосну. Вокруг был тёмный лес. Над деревьями ярко горели звёзды.

Кто-то успокаивал водителя, который явно был не в себе. Он методически стучал кулаком по своей голой голове. Во мне проснулся психолог, я сказала:
- Дайте ему шапку, будет мягче.

Удостоверившись, что никто из нас не пострадал и находится в полном порядке, за исключением некоторого нервного расстройства у водителя, мы решили идти вперёд по шоссе и искать людей. Один мужчина сказал, что до ближайшего села километров тридцать, к новому году точно дойдём.
Если, конечно, не замёрзнем. Мороз крепчал.

Шапку водителя нашли, кто-то дал ему глотнуть из бутылки чего-то полезного для нервов, и мы вскарабкались на шоссе. Оно было совершенно тёмное. Поэтому мы все сразу увидели впереди огонёк.
Я и не знала раньше, как это прекрасно - увидеть огонёк в темноте.

Дружной толпой мы побежали вперёд и через несколько минут оказались перед старым домишком, обшитым тёмно-красными досками. В оконце горел свет.

Помню, что никто даже не постучал, мы просто открыли дверь и вошли. Из сеней прошли в горницу, пиртти, как её называют финны. Там за столом с кружкой в руке сидела маленькая старушка. Она изумлённо смотрела на нас, как на пришельцев с Юпитера.

Все заговорили разом и стали рассказывать, что случилась авария, что автобус съехал с дороги в кювет, что водитель, кажется, тоже съехал с катушек и нужно позвонить в полицию.

Постепенно до старушки дошло. Она невероятно обрадовалась и бросилась к печке. Достала пирог и трясущимися руками стала наливать в кофейник воду...

К счастью, в доме был телефон. Обычный чёрный старинный телефон. Кто-то начал звонить в полицию. Я спросила:

- Можно я позвоню в детский сад? Мой ребёнок...

Старушка замахала руками:

- Конечно! Звоните все! Небось родные-то беспокоятся!

- Я тоже позвоню, - сказал высокий парень. - Я оставлю пару марок тут, у телефона.

В то время телефонные разговоры в Финляндии стоили дорого. Компании брали за каждую минуту, даже если звонишь в соседний дом.

Старушка сказала:

- Не надо никаких денег!

Все начали звонить домой. Высокий парень подмигнул и указал на блюдечко. Люди потихоньку клали туда монетки и даже бумажные купюры.

Полицейские прибыли через полчаса, а через час приехал и другой автобус. Все это время мы сидели за столом, ели калакукко - ржаной пирог с ряпушками и пили кофе с вареньем из брусники.

Старушка сидела во главе стола. Щёки её раскраснелись, она улыбалась довольно и гордо, как маленькая старая королева. Когда мы уезжали, она вышла нас проводить и сказала:

- Вот и у меня в этом году были гости! Хорошего нового года!

И сейчас вижу, как стоит на крыльце покосившегося домишки сгорбленная фигурка в клетчатом платке... Стоит и счастливо улыбается...

Что сказать ещё? Бывает, что мы сворачиваем с дороги. Опаздываем. Падаем в снег. Оказываемся не там, где хотели. Бывает вокруг темно и холодно. И одиноко, и страшно.

Но кто-то зажигает огонёк. И неизвестная дорога удивительным образом приводит нас туда, куда надо.
Где нас согреют и где и мы можем кого-то согреть...

Автор - Е. Вяхякуопус
……………..

905

- Изя! И шо за лошадь… ты привел сегодня ночью в нашу хату?
- Ой, мама! Бросьте мне эти мансы…
- Какие, сына, мансы? По твоей милости…я всю ночь слушала «ржание» твоей кобылки! Тебе –то… шо: спит мама или нет…
- А я шо, не могу привести в свой дом - девочку? Это запрещено...
- Изя! Кончай мне этих штучек! Я всю ночь была, как в буденовской конюшне…
- Ой, мамаша, не давите мне на нервные точки…они и так все истрепались благодаря вашему соседству!
- Шо??? Прикрой свой фонтан и слушай в эту сторону! Где ты нашел эту деваху, у которой «шарики» спереди…перевешивают тухес сзади? Я понимаю, что грудь, это приятная весТчь для мужчины, но у этой красотки - два летающих балона!
Изя, тебе шо, не на чем спать? В нашем доме нет лишней подушки? Баба Фрида перещипала столько пуха …за всю свою жизнь, шо им можно было … накрыть всю Европу нежным облаком…
- Так, мамаша! Не перебивайте меня, пока у меня мысль зацепилась! Девочка, как девочка! И шо вы имеете против? Вспомните лучше своих невест, которых вы мне подсовывали! От одной только Миры…меня трясет до сих пор, как будто я засунул палец в розетку!
- Лучше бы ты засунул туда свой язык! Прошляпил ТАКУЮ невесту…Ее третий муж, как сыр в масле катается, а ты - до сих пор собираешь «макулатуру» со вторчермета…
- Не тошните мне на нервы, мама! Мне и без вашего участия с утра не очень сладко!
- Скажи мне честно, только смотри своей несчастной мамочке, в ее честные глаза: где ты откопал эту кобылу?
- В общежитии…
- Вей з мир! Шоб твой дед Давид увидел, какую курву…ты привел на его кровать…то он бы, таки потерял свою золотую челюсть!
- Мама, не заставляйте меня потеть! Ваш папаша, как только овдовел…и не таких приводил!
- Ша! Шаромыжник! Такое говорить на деда…
- Шо было, то было! Я то - помню!
- Изя! Не рви мое сердце в лоскуты. Мало того, что твоя некейва с «шарами» всю ночь ржала, как будто ты ее щипал за все, что мог поймать…так на ней были надеты такие брУки, моим врагам по восемь штук в каждые руки!
- И шо вам так не понравилось? Хотя без брУк мне было приятней…с ней общаться!
- Изя… на этой девочке были один к одному…кальсоны дяди Яши! Ты помнишь: розовые… с начесом!
- И что вы, мамаша, приЧепились?
- Да я видела, как ты кормил ее ночью жидким! Кто ночью – ест куриный бульон?
- Да?! А я, мама, видел прошлой ночью, как от вас уходил мужчина! И шо это за дядя?
Скажите мне за этот расклад?
- Прикрой свой фонтан! Мужчина? Да…это был мой гинеколог…и шо?
- О! Таки гинекологи уже берут работу на дом? Или они на практике проверяют: правильно ли поставили все свои «штучки»…
Автор: Лариса Финкель

906

Дневник Розы (6)

18 мая. Привет дневник.

Ты, наверное, тоже слышал, как несколько дней назад в мою дверь позвонили. Но ты не мог видеть, как прекрасна была позвонившая незнакомка. От неё веяло таким теплом и благодатью, и она так приветливо улыбалась, что я сразу всё поняла.

Я - Агнес, сказала она.

Дневник, в моей квартире теперь живёт фея. По утрам она печёт пышные, тающие во рту венские вафли и варит бесподобный кофе. Старинную вафельницу Агнес повсюду возит с собой, а рецепт выпечки знает наизусть. Ещё она изумительно готовит форель с травами и божественный фруктовый пудинг.

Я всегда думала, что Агнес и Глафира одного возраста, но это не так. Оказалось, Агнес всего лишь 53, а когда она познакомилась с бабушкой, ей было 23 года. Это очень трагичная история, очень, особенно для женщины.

Именно Глафира вынесла тогда ещё молодой и счастливой Агнес роковой приговор: у неё не может быть детей. Не стоит даже надеяться на чудо или на ошибку, это исключено. Узнав об этом, богатый иностранец-жених тут же отменил помолвку и прислал список подарков, которые девушка обязана была ему вернуть. Перечень оплаченных мужчиной вещей был скрупулёзен, начинался с перечисления украшений и заканчивался предметами нижнего белья. Агнес в то время, отлично владея тремя иностранными языками, работала переводчиком и была довольно известной в определенных кругах. И тут такое! Но последовал ещё контрольный выстрел: жених обвинил её в воровстве и предал сей факт широкой огласке. Агнес не вернула сережки с сапфирами, которые случайно нашлись много позднее в глубоком ящике комода. Все двери для неё теперь были закрыты - она же воровка. Убитая и распятая Агнес умоляла Глафиру выписать рецепт на снотворное, бабушка отказала, но заподозрила неладное и вечером отправилась навестить несчастную. Успела. Пока ждала реанимацию, тормошила уже теряющую сознание девушку и нецензурно ругалась. Навещала в больнице, потом забрала к себе. Две недели она кормила девушку с ложечки, уговаривая проглотить куриный бульон, а та не хотела жить. Однажды Глафиры не было дома, а на улице началась страшная гроза. Я со страху заорала благим матом и Агнес пришлось выбраться из постели, взять меня на руки, утешать и баюкать, и говорить, что всё будет хорошо и прекрасно, и даже чудесно: это просто гроза, она закончится и выглянет солнце. С того дня девушка пошла на поправку.

Мне в то время было два года и я, конечно, не помню, как Агнес нянчила меня все пять месяцев, что жила у нас. Однажды она пошла к себе за тёплыми вещами и вот тогда, роясь в комоде, наткнулась на серёжки. Глафира настояла на том, чтобы их продать: деньги пригодятся. Плюс ко всему, этот негодяй-жених уже уехал за границу, где его искать, и вообще вся эта история стала забываться. Люди склонны верить плохому, навешивать ярлыки и долго помнить твоё поражение, не стоит метать бисер и оправдываться перед теми, кто осудил тебя и предал. Ты всё про себя знаешь, сказала бабушка, я тоже тебе верю и этого достаточно для того, чтобы начать новую жизнь. Надо уметь щадить себя, а злые сплетни пропускать мимо ушей. Можно спрятаться, уйти в монастырь, загубить себя из-за подлеца, а можно, конечно, немножко поплакать, но потом от души высморкаться в красивый платочек, умыться, поблагодарить Господа за то, что жива, надеть лучшее платьюшко, расправить плечи, улыбнуться и пойти навстречу счастью. А ярлыки, они со временем отвалятся, если только мы сами не будем за них держаться.

И бабушка тайно продала серёжки за хорошую цену.

Глафира не рассказывала мне эту историю, как и многие другие. Не считала заслуживающими внимания. Это был её обычный образ жизни, серые будни, ничего выдающегося.

Через пять месяцев Агнес уехала в другой город, а через несколько лет вышла замуж за мужчину, который по-настоящему её полюбил, оценил, принял со всеми особенностями и никогда не верил слухам, потому что верил жене. Вот это мужчина, хотела бы я с ним познакомиться и пожать руку.

Они много путешествовали и жили в разных странах. Агнес, благодаря знанию иностранных языков, быстро находила работу на новом месте, хотя муж был очень обеспеченным человеком. Он обожал свою дорогую жену, баловал и лелеял, но два года назад его не стало. У Агнес есть дом в Шотландии и она планирует уехать туда навсегда: пришла пора бросить якорь, разбить уютный сад, любоваться закатами на берегу моря, доживать свою жизнь в гармонии с собой и с миром. Да, иногда путь к счастью проходит через горе, боль, предательства и лишения, но тем больше мы его потом ценим, тем оно милее: наслаждаешься каждой минутой, смакуешь каждый час.

Агнес знает, что такое утрата близкого человека и одиночество, поэтому, получив моё послание, примчалась поддержать "малышку Розу".

Я думаю, дорогой дневник, что напишу ещё много прекрасного: рядом с Агнес не может быть иначе. Она потрясающая.

PS: мы уже три раза встречались с Глебом, бродили по вечерним улочкам города и болтали, у нас полное взаимопонимание. Другого кота он пока не хочет, бережно хранит в памяти образ Тома.

Саймон удивляет своей невозмутимостью и делает вид, что всегда здесь жил. Он с каждым днём прекраснее.

До встречи, дневник.

Автор: Gansefedern

907

По весне старуха, обычно, покупала десяток цыплят. Чтобы было яичко к завтраку, а по праздникам – куриное крылышко в супе.

Вот и на этот раз она привезла из города коробку с живым товаром. Вытряхнула пищащие комочки в сарае, пристально рассмотрела. Вздохнула с досадой – таки подсунули выбраковку. Один цыпленок был вялый, взъерошенный, и к тому же хромоножка – одна лапка короче другой, пальчики на ней не разгибались. В отличие от суетящихся с писком собратьев, некондиционный курёнок сидел в уголке молча, не проявляя интереса к окружающему миру. И когда старуха мелко раскрошила в блюдце вареное яичко, он не стал клевать, как другие, а все так же безучастно сидел в своем углу.

«Не жилец» - вздохнула старуха. Однако пошла в дом, разыскала пипетку, прихватила чашку теплой воды и вернулась в сарай. Размочила в воде кусочек желтка, набрала яичную жижицу в пипетку и залила цыпленку в клюв. Тот послушно проглотил. Залила еще раз – снова проглотил.

- Вооот – обрадовалась старуха. – Ты у меня погоди умирать. Ты у меня еще кукарекать будешь – по вялому цыплячьему личику она почему-то определила, что это петушок.

Через пару дней хромоножка уже клевал самостоятельно. Вот только более здоровые и активные родственники отталкивали его от тарелки. И старуха поставила ему отдельное блюдце.

А через пару недель подросшие цыплята вовсю бегали по двору. Хромой петушок бегать не любил, все больше стоял на одной ноге посреди двора, поджав под себя квелую ножку. За такую его одноногую позу старуха прозвала цыпленка Цаплей. Остальных звала просто цыпами.

Цапля стал повсюду ходить за старухой, сопровождая ее и в огород, и в летнюю кухню, где она готовила немудреный обед, и на задворки, где полоскалось постиранное белье. Теперь у старухи появился собеседник: она уж не разговаривала сама с собой, как прежде, а рассказывала Цапле непонятный сон, жаловалась на ноющую поясницу, да и просто учила уму-разуму. По вечерам, когда солнце клонилось к горизонту, петух сидел рядом со старухой на лавке и клевал носом, пока она не уносила его, спящего, в сарай, к остальным курам.

К осени куриное племя заметно поредело, а к зиме и вовсе остался один Цапля.

«Вон какой худущий, пускай еще мяса нагуляет. Будет холодец к Новому году» - хитрила с собой старуха.

Морозы пришли рано, в начале декабря градусник показывал минус десять, а то и все пятнадцать. Сарай у старухи ветхий, продуваемый всеми ветрами, и потому Цапля был забран в дом. Изначально ему определилась веранда, но петух прошмыгнул меж старухиных ног в кухню, и устроился на коврике возле печи. Так они потом и сидели, глядя в огонь: старуха - на хромоногой скамеечке, и Цапля – на коврике, поджавший под себя хромую ногу.

А под самый Новый год старуха захворала. Лежала пластом, не в силах подняться. Пришла соседка, такая же старуха, только не одинокая, а, наоборот, окруженная многочисленными детьми, внуками, зятьями и невестками, от которых сильно уставала и, порой, даже потихоньку завидовала своей обособленной подруге. Гостья, в первую очередь, затопила печь, от чего в доме стало тепло, нагрела воды, перемыла посуду, чем-то тихонько шуршала, выходила, стукнув дверью, входила, внося с собой вкусно пахнущий морозный воздух. Старуха слушала тихие звуки и дремала.

Потом перед ней возникла дымящаяся миска. В руку ей всунули ложку.

- Вот, сварила тебе куриного бульону. Ешь, давай. Для хворого организма – самое оно.
Ложка со звоном покатилась по полу. Старуха, слабо застонав, упала в подушки.

- Ах, я дура! – запричитала соседка. – Не сообразила сразу. Ты погоди помирать-то, я ведь бульон из своей куры сварила, твоя животина – вон, у печки дрыхнет.

Для пущей убедительности она метнулась на кухню, схватила сонного Цаплю в охапку, принесла старухе под бок – смотри.

Потом соседка ушла, напоив больную бульоном, а старуха лежала, слушала шорох снежинок по стеклу, цоканье Цаплиных коготков по полу, треск поленьев в печи, и думала: «Нельзя помирать. Никак. Вот Цаплю бог приберет, останусь одна, тогда и о смерти можно будет подумать».

А по весне она купила козу.

Людмила Старцева

908

АМУРСКИЕ ВОЛНЫ» — ЭТО НЕ ВАЛЬС, А ЦЕЛЫЙ РОМАН.

Он как-то сразу полюбил ее, и она ответила ему тем же. Но им не суждено было быть вместе. Не потому что она была старше и замужем за полковником из Генштаба. Одним из роковых и загадочных обстоятельств, разлучивших их навсегда, стала музыка, которую он посвятил ей. В историю она вошла как вальс «Амурские волны». Вальсу было суждено пережить и эту любовь, и этих людей. От романтической истории не осталось ничего, кроме короткого посвящения в нотах: «В.Н.». Но если бы не это посвящение, не было бы и музыки, ставшей бессмертной. Макс Кюсс был родом из семьи бедных одесских евреев. Из корыстных побуждений он довольно рано женился на дочери местного фабриканта. Но между супругами не возникло не только эмоциональной привязанности, но и просто взаимопонимания.

Поначалу Макс тяжело переживал семейные разлады, но потом нашел успокоение в музыке. Говорят, что сочинения предпринимателя были милы, но немного грустны. Сам Кюсс называл свое увлечение не более чем способом отвлечься от повседневных неприятностей. Макс любил путешествовать. Однажды он задумал поездку во Владивосток. Поезд выходил из Санкт-Петербурга и следовал до места назначения месяц. Все предвещало приятную дальнюю дорогу, не исключающую мимолетные романы. …На эту женщину он обратил внимание сразу, едва поезд вышел из Петербурга. Позже, вспоминая о ней, он говорил, что не мог понять, была ли она вообще красива. Просто Вера Николаевна была особенной. К тому же у нее были удивительные, цвета морской волны, глаза. Они легко разговорились, как это обычно бывает в дороге, и через час поняли, что интересны друг другу. Спустя несколько дней они уже не могли обманываться: сильное увлечение стало взаимным.

Тем не менее Кюсс понимал, что у него нет никаких надежд. Она была светской дамой с положением в обществе. Ее муж, полковник Генерального штаба российской армии, расквартированной во Владивостоке, был старше ее на 25 лет, и она подчинялась ему, как покорная дочь. Время шло, поезд приближался к месту назначения, и Кюсс с ужасом понимал, что потерять эту женщину будет для него катастрофой. Во время остановки в районе Иркутского отрога он предпринял отчаянную попытку объясниться. Вера Николаевна выслушала его молча, но ее глаза (как показалось композитору) сказали: «да». Всю оставшуюся часть пути в голове Кюсса звучала музыка. Неуловимая мелодия то возникала, то уходила, как волны…

По прибытии во Владивосток он последовал за женщиной. Она умоляла, наконец, требовала оставить ее – тщетно. Вскоре на балу в Городском офицерском собрании он преподнес ей неожиданный подарок – вальс «Волны Амурского залива» с посвящением ей, Вере Николаевне. Публика приветствовала автора. Все были в восторге. Кроме ее мужа, который усмотрел в этом подарке то, что за ним, собственно, и скрывалось. Автор и муза больше не виделись… Отчаявшийся Кюсс забросил дела, забыл про дом и сделался капельмейстером военного оркестра во Владивостоке. Но со временем, связанный обязательствами, вынужден был вернуться обратно в Одессу. Там он продолжал музицировать. Но сочинять больше не мог. Иногда он думал: что было бы, не случись с ним эта напасть, эта странная любовь? В сущности, ничего особенного. Стал бы сумрачно наживать деньги, засел бы в своем большом богатом доме с женой, послушной и чужой, и прожил бы размеренно, без потрясений, но без счастья, оставив после себя состояние, а не вальс. Понимал он и другое. С ней, Верой, он был бы счастлив едва ли. Эта женщина с зелеными глазами была для него слишком непостижима.

Само воспоминание о ней становилось для него мучительным. И вальс, который исполняли на каждом углу, безжалостно напоминал ему об этом. Ему казалось, что он на всю жизнь наказан за что-то этой музыкой. Макс Кюсс прожил долгую жизнь. Ему было уже под семьдесят, когда началась Великая Отечественная. Немцы заняли Одессу, и один из высших чинов СС, оказавшийся меломаном, затребовал к себе одесскую музыкальную знаменитость. Кюссу было приказано исполнить нацистский гимн «Хорст вессель». Он согласился, но сыграл в миноре и синкопированно – даже ничего не смыслящий в музыке человек не мог не угадать в этом откровенное издевательство. По приказу того же военного меломана Кюсса отвезли в одесскую каменоломню и там заживо сожгли. …Наверное, в истории не было другого случая, когда музыка столь жестоко обошлась бы с человеком.

909

История из жизни.
Бабушка плакала…
Ее кота, ее любимого Тимки не было дома уже третьи сутки. И Гриша, даже не переодеваясь с дороги, отправился на его поиски. Деревня и все ее окрестности были знакомы ему с самого детства, он часто отдыхал тут летом.
Кота он обнаружил далеко от дома, обойдя все, даже малозаметные тропинки, ведущие от деревни. Кот сидел, спрятавшись за толстым стволом старого дерева, привязанный за ствол старой коряги.
Скорее даже не привязанный, а прикрученный за хвост куском тонкой проволоки. А передние лапы, чтобы он не сопротивлялся, были просунуты под ошейник у него на шее.
Заметив Гришу, Тимка неловко заскакал на месте, тоненько пища от страха. Юноша, ласково разговаривая с ним, осторожно приближался. Наконец кот узнал его, хоть они и не виделись целый год. Тим радостно потянулся к Грише.
Парень сорвал ошейник и отбросил его далеко в сторону, с трудом отцепил глубоко впившуюся в хвост кота проволоку. Тимка сам забрался ему в руки, необычно тоненьким голоском (для такого крупного кота), жалуясь ему.
Когда радость бабушки от встречи с Тимкой улеглась, Гриша устроил ей допрос. Оказалось, в деревне все думают, что его бабуля, бывший член партии и ветеран труда — колдунья. С чего это взяли, не понятно, но относятся к ней в деревне предвзято. А когда она завела черного кота Тимку — сомнения у жителей деревни отпали.
Но до недавнего времени ее просто обходили стороной, а тут к соседям приехали внуки, два мальчика — погодки. Вот они то и начали ее травлю. То дрова по двору разбросают, грядки потопчут, воду на колонке перекроют. Недавно стекла на окнах побили, а теперь вот и Тимке досталось…
Гриша сжал кулаки и не слушая бабушкиных причитаний рванул к выходу. С пацанами явно разговаривать было бесполезно и он решил надавить на родителей.
Родители слушали его с усмешкой. Подумаешь грядки, подумаешь кот… Ладно. Парень пошел тяжелой артиллерией:
— Я удивляюсь вашей глупости… Считаете бабулю ведьмой и делайте ей гадости… Про семейные проклятия что-нибудь слышали, или хотя бы про банальную порчу?
Улыбка сползла с лица наглых мужчины и женщины. Они беспокойством переглянулись. Гриша удалился, он был уверен, что на бабушкин двор больше никто не зайдет.
Проходя через их двор он краем глаза заметил собаку на цепи… вроде ничего странного, но что-то заставило его подойти поближе. От увиденного его захлестнула ярость.
Некрупный дворовой пес был у ужасном состоянии… Кто-то, а скорее всего это были все те же пацаны, строительным степлером пробили нос собаки и несколько крупных скоб «красовались», крепко впившиеся в нежный коричневый нос собачки. Лопоухие ушки были побриты и проколоты дыроколом. В аккуратные круглые дырочки были вставлены веревочки с маленьким колокольчиками.
Разглядывать подробнее Гриша не стал. Собаку он отвязал сразу же… Милый песик испуганно жался к стенке будки, а поняв, что издеваться над ним не собираются, весело заскакал вокруг, звеня колокольчиками. Эти колокольчики, вместе с бережно вынутыми скобами тут же полетели в навозную кучу, сваленную у забора.
Гриша не понимал, как же так можно? Он вернулся за колокольчиками, взял их через носовой платок и вернулся в дом. Соседи, наблюдавшие за ним в окно, успели закрыть дверь, но он выбил ее одним ударом ноги.
С женщиной связываться на стал, а скрутив мужчину, засунул вонючие колокольчики ему в штаны. Уже стоя на выходе, он сказал им:
— Если вы помните, моя бабушка колдунья. И я вам обещаю, что в следующей жизни вы будете собакой и кошкой. А жить будете у своих внуков. Так что как вы детей воспитаете, так потом и будете жить. В любви и ласке или же в ежедневных мучениях. Вам выбирать…
С радостно скачущей собачкой Гриша возвращался в бабушкин дом. Теперь он точно знал, что воспитанием детей в этом доме теперь займутся плотно. Не из любви к животным и людям, а из страха предсказания Гриши. Но пусть хотя бы так, неизвестно, сколько еще могло пострадать от их детей, которые под защитой таких родителей чувствуют себя в полной безопасности.
Дома было тихо, только тикали большие часы на стене. А его бабушка — «ведьма», с Тимкой на коленях, стучала по клавишам ноутбука, переписываясь с подругой в Контакте...
(Cebepinka)
Спасибо Сергей Чернявский

910

Когда мне было семь лет, меня решили отдать в музыкальную школу.
Вернее, отдать меня решили еще задолго до встречи родительских половых клеток, так как дома стояло фортепиано и все женщины нашей семьи, насколько глубоко удалось копнуть родословную, обладали умением играть на нём.
Так что мое мнение на этот счёт априори считалось сформированным.
На вступительных экзаменах проводилось три испытания:
повторить спетую педагогом мелодию, воспроизвести ритмический рисунок хлопками в ладоши и спеть произвольную песенку.
В коридоре толпились родители и всячески щадили голоса и нервы своих деток:
не пой, не кричи, не шепчи, выпей теплой воды, глотни сырое яйцо, не жуй жвачку, не чеши живот…
— Вы что петь будете? — спросила нас мама Иришки Кузиной.
— «Голубой вагон», — гордо ответила за меня бабуля.
— Как «Голубой вагон»? Его уже Женечка Саленек поёт!
— Ну, тогда… Песенку Чебурашки…
— Чебурашку Мурвета застолбила, давно уже!
— Лялечка, какие песенки ты еще знаешь?
— Из кота Леопрольда знаю.
— Все песенки из Леопольда заняты корейской семьей! Они оптом поступают!
Бабушка скисла.
— А что, одинаковые нельзя, что ли?
— Нет! Завуч просила разные, чтобы уши от однообразия не завяли!
— Ишь, уши… Лялечка, ну-ка?
— Про японского журавлика!
— Тоже занято! Слышала, как какая-то девочка репетировала!
Тут мы услышали мою фамилию, и бабуля подтолкнула меня ко входу в актовый зал.
Я вошла и робко взобралась на сцену.
Первые два задания я прошла на ура. Мои огромные прозрачно-желтоватые банты на туго заплетенных и собранных в корзинку косичках колыхались как оглашенные, словно их трепал суровый бекабадский ветер. В придачу к этому я не могла сильно открывать рот, так как скулы сводило натянутыми волосами и при всяком: «А-а-а», — мои глаза становились еще более лисо-монголоидными.
— Такая хорошенькая, умничка прям, — заколыхалась дородная Лия Львовна. — Но худенькая какая, цыпленок, не кормят словно!
Я и вправду была очень худой, особенно конечности: тонкокостные, они висели как веточки — руки из рукавов белой блузы, ноги — из-под юбки-колокола.
— Что петь будешь, деточка?
Я стала срочно соображать. Мысли в голове из-за этой прически, казалось, тоже были натянутыми и бились от одного виска к другому.
— Эх, дубинушка, ухнем! Ух! — толстым голосом протяжно завела я любимую песню нашего садовника. Всякий раз, работая на участке, он напевал какую-нибудь песню из своего небогатого репертуара.
Лия Львовна поднесла руку к груди.
— Эх, любимая, сама пойдет, подёрнем, подёрнем, да ухнем! — детским басом залихватски вывела я.
Преподаватели отчего-то выпучили глаза и переглянулись.
Ясно: надо петь что-то другое. Дубинушка — не по их зубам.
— Я передумала. Это неподходящая песня. Вот. — Спрыгнув со сцены, я сделала глубокий вдох, мелким шагом пошла к учителям и гнусаво заныла:
— Вот господин хороший идет по мостовой. Подайте, Христа ради, червончик золотой…
Я протянула руку в просящем жесте и мысленно окунулась в роль просящей бродяжки.
— Нет, нет, Лялечка, — часть учителей сдавленно ржала, а Лия Львовна пыталась сохранить спокойствие, — давай что-нибудь нежное, про василечки-колокольчики…
Меня понесло. Трагично прикрыв веки и сложив руки на груди, я уныло затянула:
— Однозвучно гремит колокольчик
И дорога пылится слегка…
И уныло по ровному полю
Разливается песнь ямщикааааа…
На ямщике мой голос ушел слишком низко и мне пришлось надуться, чтоб вывести это: «…Кааа», — протяжно и значимо. Я поняла, что не вытяну петь про хладную грудь, и решила перескочить на подснежники.
— Лишь только подснежник распустится в сроооок… — Я закатила глаза и постаралась придать трагизма своему голосу, отчего мои банты на голове задрожали — и ноги тоже. -
Лишь только приблизятся первые грозы, на белых стволах появляется сок… Так плачут березы. так плачут березы…
Учителя не смотрели на меня. Они тряслись, они прятали взгляд, и я поняла, что очень расстроила их, ведь просили же, просили исполнять детские песни, а я — садово-огородные…
Надо веселое… Вот! Есть!
Я залихватски топнула ногой и вразвалочку, как утка, припадая то на левую, то на правую и растопырив по-блатному пальцы, вращая глазами, исполнила:
— Йэээх! Цыпленок жареный, цыпленок пареный, цыпленок тоже хочет жить! Его поймали! Арестовали!
На этих словах я подпрыгнула к директору школы, грузному мужчине в костюме и выкрикнула:
— Велели: паспорт покажи!
Директор вздрогнул, а дверь в коридор приоткрылась и в образовавшейся щели появилось лицо моей бабули.
— Паспорта нету! Гони монету! Монеты нет — иди в тюрьму!
Учителя сдавленно рыдали от хохота, а директор махал руками, пытаясь остановить моё пение.
Банты ожесточенно колыхались на моей голове, дергая кожу на висках в стороны, но боковым зрением я успела увидеть спешащую ко мне бабулю.
Я заторопилась: времени оставалось в обрез.
— А он заплакал! В штаны накакал!
Пошел на речку сполоснуть!
Штаны уплыли! А он за ними!
Последнее, что я выкрикнула в зал, пока меня выводили, было:
— И вместе с ними утонул…
В коридоре стояла тишина. Потому что родители согнулись в беззвучном хохоте и вытирали глаза.
Так я поступила в музыкальную школу.
Потом отучилась положенные семь лет и теперь сходу могу сыграть многие произведения.
Но лучше всего отчего-то у меня получается «Цыпленок жареный» с аккомпанементом.

Л Рахматова

https://b.radikal.ru/b05/2111/31/10f613aa9d23.jpg

911

Несколько лет назад я застряла в пробке вместе с нью-йоркским автобусом, набитым уставшими, раздраженными пассажирами. На улице хлестал дождь. В салоне автобуса мужчины рычали друг на друга — кто из них начал перепалку и по какой причине, я не знала. Никто не додумался уступить место беременной женщине. Воздух искрился обидой.

На Седьмой Авеню водитель сделал объявление. «Друзья», — сказал он. — «Я знаю, что день у всех нас был трудный. С погодой или пробками я ничего поделать не могу, но кое-что сделать я всё же могу. Предлагаю каждому из вас выходить через переднюю дверь. Я протяну руку. Как пойдете мимо, положите в нее заботы и расстройства, ладно? Я поеду дальше через реку Гудзон и скину всё это добро прямо в воду. Пойдет?».

«Да он волшебник», — подумала я. Пассажиры засмеялись. Их лица прояснились. Эти люди последний час делали вид, что не видят своих соседей, а теперь стали заглядывать им в глаза — он что, серьезно?

А он говорил серьезно.

На следующей остановке водитель просунул руку в окошечко для билетов и ждал. Один за одним пассажиры вышли в переднюю дверь и сделали вид, что положили что-то ему в ладонь. Кто-то засмеялся, кто-то заплакал — но каждый дотронулся до руки водителя. На следующей остановке водитель снова протянул руку. И так было на каждой — вплоть до самой реки.

Мир непростой. Иногда до такой степени непростой, что сложно оставаться человечным. Бывают отвратительные дни. Иногда они тянутся несколько лет. Вы пытаетесь изменить ситуацию, но ничего не выходит. Вы теряете работу, деньги, друзей, веру и любовь. Вы смотрите на ужасные события в новостях. Вам страшно. Вы закрываетесь на все пуговицы.

Иногда на всех нас опускается темнота. Вам нужен свет, но вы не можете найти его. Но что, если вы и есть — свет? Что, если вы можете стать источником света?

Как водитель того самого автобуса, который не был известным человеком или духовным учителем. Он не хотел нести своё знание в народ. Обычный работник сферы услуг — один из самых незаметных людей. Но сила в обычном человеке огромная, и водитель сумел направить её в помощь всем нам.

Когда мне плохо, я вспоминаю этого водителя и спрашиваю себя: что я могу сделать прямо сейчас, чтобы стать светом? Конечно, я не могу остановить глобальное потепление, прекратить войны, переделать людей. Но я могу повлиять на тех, кого встречаю, даже если мы официально не знакомы.

Мое поведение имеет значение, потому что я живу не на необитаемом острове. Заразны печали и страхи, но также заразны терпение и щедрость. Каждый из нас имеет большую силу влияния, чем подозревает.

Кем бы мы с вами ни были, как бы ни погрязли в ежедневных делах, я верю, что каждый из нас может осветить кусочек мира.

Более того, я думаю, что это единственный способ освещения мира: одна остановка за другой, вплоть до самой реки.

Лиз Гилберт

912

Елена32
http://www.kolobok.us/smiles/he_and_she/give_rose.gif
Спасибо.

913

Продолжение  *Тягот домохозяйства * А Райна

часть  7  https://zen.yandex.ru/media/id/5fd331f9 … 12f8699789

часть 8  https://zen.yandex.ru/media/id/5fd331f9 … 4aed1d5db9

часть 9  https://zen.yandex.ru/media/id/5fd331f9 … 6920203cbc

Отредактировано Татьяна Ф (18-11-2021 16:50:41)

914

УЛЫБНИСЬ!
ЭКЗАМЕН ДЛЯ НЕВЕСТЫ

Первый парень на деревне - высокий и белозубый бесшабашный Вася - после армии поступил учиться на врача. Мечта у него была еще со школы. Однажды получил по башке гаечным ключом, кровищи налилось чуть не по колено. Мальчика привезли в большое село, в больничку. Операционная. Швы. Хирург, который шутил и казался всемогущим, навсегда врезался в память.
Но на медфаке у парня дела пошли не блестяще. Вася тупил, тормозил, чуть не вылетел на первом курсе, потом на втором окончательно увяз, забуксовал, и тут обратил внимание на тихую отличницу Соню.
Она носила очки, знала ответы на самые заковыристые вопросы самых вредных преподавателей. Не отличалась красотой лица или фигуры. Была немножко нескладной, такая добрая девочка, стеснительная, скромная, пока речь о науке не заходит. Там - да, крылья расправляет, спорит, горячится. Преподаватели ее обожают. Вася подумал: почему бы и не?
Очаровал. Немножко - как умел - поухаживал: в кино сводил, угостил мороженым. А на третьем свидании попытался завалить. Соня призналась, что у нее еще ни с кем, никогда. И... кусты за кинотеатром не совсем подходящее место для первого раза.
А где же тогда? На следующий день поехали на дачу. Там все и произошло. Вася на обратной дороге в электричке смотрел на розовые ушки своей девушки и чувствовал не ленивую гордость победителя, как с ним обычно было, а какую-то странную нежность.
Соня влюбилась как сумасшедшая. Написала за Васю реферат, нарисовала альбом по гистологии. Кто в курсе? Аховая вещь. А Вася через неделю с удивлением понял, что такая обычная, а в чем-то даже смешная Соня - ощущается своей, родной, нужной. Понял - надо брать. И предложил жениться.
Ох уж эти студенческие браки. Сегодня расписались - завтра развелись. Вася познакомился с семьей своей невесты. Суровая маман работала завучем в школе и умела посмотреть так, что ноги подгибались. Стало ясно, почему Соня такая зажатая.
Красивый, крепкий с большими глазами и яркой улыбкой, Вася - произвел на будущую тещу благоприятное впечатление. Орел. Еще лет несколько - и врач. А что с того, что из деревни? Дети здоровее будут.
Кстати, о деревне.
Студенты подали заявление. И поехали знакомиться с родней жениха в мордовскую глубинку. Соня в автобусе дремала, прижималась щекой к крепкому плечу Васи и чувствовала себя счастливой.
Прошлись от остановки пешком. Собрали полсотни недовольных женских взглядов. Кто же это их соколика окольцевать собрался? Что за змея подколодная приползла? Близорукая Соня на свое счастье и половины гримас да усмешек не видела. Вошли во двор, потом в дом. И только по суровым лицам мамы и младшей сестры Вася понял, что дело швах.
Его невеста была им чужая. Совершенно. Может быть, за невиданную красоту или большое богатство - простили бы выбор любимого Васеньки. Но тут?
-Что ты в ней нашел? Кого к нам привез? Примерно такие фразы, только погрубее, читались на лицах женской половины семьи.
Вася загрустил. Его почти силой утащили к родне в соседний дом. Все по обычаю пошло. А милая городская девочка Соня осталась одна в большой комнате. У плиты и воды в ведре, с ковшиком. Ее напутствовали примерно так:
- Через пару часиков вернемся. Ты уж нас накорми, напои.
Выходящие люди бросали через плечо ехидные взгляды. Кто-то даже сделал вид, что сплевывает. Соня озиралась с перепуганным видом. Такой подставы она не ожидала.
Городская девочка могла яичницу изобразить, творог со сметаной замесить, ну картошку пожарить или бутерброд сделать. А опустевший дом как-бы намекал, что приближается первый в жизни отличницы Сони провальный экзамен.
Девушка рухнула на скамью у окна, не понимая, за что хвататься. В сарае оглушительно мычала корова. Во дворе громко ругались гуси.
Сердце билось в горле. Это кошмар. Во что она ввязалась? Почему Вася не предупредил? Что делать? Бежать?
Мысли метались, сталкивались, расшибались в хлам. Соня сначала всхлипнула раз, другой, а потом начала реветь.
Из угла, из-за цветастой занавески раздалось глухое кряхтение, то ли кашель, то ли смех. Потом занавеска отдернулась. Выглянула, с трудом вышла древняя старушенция. Дохромала до девушки, взяла за подбородок. Заглянула в глаза. Изрекла хрипло:
- Нежная. Добрая. Глазки умные. Любишь Васю нашего, значит. Успеем.
- Что успеем?
- Блины, кашу, суп.
Бабка взгромоздилась на табурет. И стала командовать: где что брать, куда нести. Нож в ее руках мелькал, словно лучик солнца на поверхности очень быстрой речки. Соню она называла детонькой.
Васина невеста носилась опрометью влево, вправо, подавала, выливала. Через какое-то время поняла, что похожа на тупого ассистента талантливого хирурга. И так бывает - доктор пашет за себя и за косорукого помощника заодно.
Сравнение успокоило. Соня собралась. Стала задавать вопросы, быстрее и толковее шевелиться. Дело не пошло, а полетело. Бабуся одобрительно кивала.
Минут за пять до появления родни бабуся сходила во двор, в туалет, потом умылась, попила водички, прилегла у себя в закутке под иконами. Перекрестилась. Проворчала в сторону двери.
- Будут они еще тут! Ниче, детонька, молчи и улыбайся. И не говори обо мне.
Подмигнула, закрыла глаза. Под бок немедленно пристроился бешеного вида рыжий кот, больше похожий на дикого зверя, чем на домашнего питомца. Бабушка засопела, начала подхрапывать. Кот замурлыкал, негромко.
Соня задернула занавеску и оглянулась. На столе все было готово к приему семьи, которая ввалилась в дом через мгновение. За плечами родни плыло виноватое Васино лицо. Соня поняла, что совсем не сердится на любимого. Ну сглупил, бывает. Явно не со зла.
Будущая свекровь плотно сжала губы. В наступившей тишине осмотрела стол, не спеша подошла, попробовала суп, кашу. Кивнула. Мол, можно есть.
- Садитесь, гости дорогие. Попробуем, чем нас сноха травить будет.
Все смеялись. Из ниоткуда появилась брага. Лица людей перестали казаться злыми и опасными. Вася наконец вырвался из рук родных. Сел рядом с Соней, обнял. От него немного пахло алкоголем, а в глазах вместо смущения и печали читался огромный вопрос.
Такого стола он явно не ждал. Был уверен, что Соня в лучшем случае с кашей справится. И недоумевал. Чего еще я не знаю о тебе, радость моя? Соня следовала то ли совету, то ли приказу старушки: молчала и улыбалась.
На обратном пути к автобусу шли медленно, Вася тащил сумку с гостинцами, Соне нести тяжелое не дал.
А уже в городе, когда провожал до дома, спросил в подъезде. Не сердится ли Соня? Она привстала на цыпочки. Поцеловала не в губы, в лоб. И ответила абсолютно честно.
- Ни капельки.
Про тайную помощь она никому не рассказывала. Васина прабабушка уже лет десять как числилась совершенно выжившей из ума. И умерла меньше чем через месяц после визита будущей невестки. Больше они никогда не виделись.
Как вы думаете, с кем вся деревня здоровается почтительно с поклонами и глубоким уважением? Некоторые даже кланяются? Верно, Сонина мама умела и умеет внушить трепет. Пробирает даже механизаторов.
Свекр со свекровью, когда она на месяц или два приезжала с внуками на свежий воздух летом - ходили у нее по струнке. Отлились кошкам мышкины слезки.
Замужем Соня была и есть счастлива. Диссертации написала себе, Васе. Потом и сыну с дочкой с учебой и наукой помогла.
Сейчас заведует отделением. Вася работает главным врачом. У него обнаружилась деловая хватка. Бывали у наших героев и трудные времена. Не будем врать. Но Соня сама себе шептала.
- Ниче, девонька, ты справишься.
И все налаживалось.
  Авторы: Наталя Шумак & Татьяна Чернецкая
https://b.radikal.ru/b29/2111/ae/5de06657fed5.jpg

915

Дневник Розы (7)

24 мая. Привет, дневник.

Сегодня мы с Агнес побывали на кладбище: оплакивали свою осиротелость. Горько всхлипывали над могилкой Глафиры, настолько горько, что будь у бабушки такое право, она бы явилась к нам и сказала пару "ласковых". Глафира имела в запасе немало забористых словечек и мы с Агнес знаем это, как никто другой, слышали своими ушами.

Я думаю, что только после ухода близких мы в полной мере осознаём, как мало говорили им о своей любви, мало обнимали, редко уделяли внимание. К сожалению. Могли бы чаще встречаться, могли бы больше общаться или лишний раз позвонить просто так. Могли бы больше дарить заботы и тепла, чаще прикасаться друг к другу. Так хочется всем сказать: говорите о своей любви, звоните, ждите, встречайте на вокзалах. Кому хотите говорите, это неважно: мужу, маме, дедушке, собаке или котёнку, цветку на окне, хомяку, попугайчику. Любовь почувствуют все и будут себя лучше чувствовать и выглядеть тоже. Главное успеть. Пока мы можем и пока они рядом. Добрые слова согревают сердце и дают силы жить. Берегите своих любимых и друзей. Порой жизнь и здоровье близких воспринимается как само собой разумеющееся, а ведь это бесценный дар и он слишком хрупок.

Саймон обожает Агнес и ходит за ней по пятам, особенно, если та идёт на кухню. Пока в духовке запекается курица в медовом соусе, приправленная розмарином, или готовится лосось с шафраном, котик, под хвалебные дифирамбы доброй женщины, сделает одолжение и угостится то королевской креветкой, то кусочком нежного сливочного сыра, то ложечкой творожного крема. Вместе с Агнес заглянет в духовку - не подгорел ли пирог и с удовольствием продегустирует разделенную на двоих маленькую говяжью колбаску - достаточно ли соли. Саймон по-прежнему полон достоинства: только убедившись, что тарелка идеально чистая, начинает неспешно вкушать завтрак или ужин. Из худого и облезлого, кот потихоньку превращается в красавца, хотя хвост ещё по-прежнему крысиный. И он тот ещё болтун, может вести длительный диалог, раскатисто муркая в ответ. Я каждый вечер, возвращаясь с работы, слышу их с Агнес "разговоры" на кухне.

Агнес меня удивляет: ей ничего не стоит приготовить настоящий баноффи с карамельным кремом или нежнейший, английский бисквит Виктория. Мы с Глафирой много чего отведали, путешествуя по разным странам и я знаю толк в английских десертах, но Агнес готовит изумительно. Я же говорила - фея.

А сколько разных трав и пряностей она накупила! Когда моя гостья колдует над кастрюлями, можно насытиться одними ароматами. И, конечно, мы убедили Глеба, что будем счастливы разделить с ним наши шикарные ужины. Я заметила, что это очень приятно - вкусно кормить мужчину, который в полной мере оценивает твои старания и не скупится на похвалы. Уверена, что Глеб хороший психолог, он чувствует чужую тревогу и боль и умеет сопереживать. Наверное, это понимает и Саймон: как только мужчина усаживается в кресло, кот довольно разваливается на его коленях.

Иногда замираю с чашкой чая в руках и тихонько наблюдаю, как живо Глеб с Агнес общаются на любые темы. Мир и покой в эти минуты царствуют не только в доме, но и в моем сердце, миллиметр за миллиметром вытесняя тоску по Глафире. Моя любовь к ней никогда не исчезнет, просто, наверное, воспоминания утратят острую боль. Со временем.

"Даже если ты один в лодке, всегда приятно видеть огни других лодок, покачивающихся рядом", написал известный американский психолог. Хочется добавить: не то слово! Ещё как приятно!

В Агнес влюбился зеленщик, яркий мужчина средних лет и это не удивляет. Она покупает у него базилик, орегано, тимьян, мускатный орех и многое другое. Они подолгу и со вкусом обсуждают каждое растение, каждую пряность и оба получают от этого огромное удовольствие. Завидев Агнес, мужчина счастливо улыбается и на ближайшие полчаса мир для него прекращает свое существование: она пришла. Я его прекрасно понимаю. На эту тему Агнес сказала мне так: главное в жизни держать равновесие. Я уже никогда не позволю мужчине перейти черту, за которой начинается мой личный мир, не позволю внести диссонанс в моё тихое счастье. Я познала любовь и верность мужчины, сама любила в ответ и буду беречь это чувство до конца жизни.

Доброй ночи, дневник.

Автор: Gansefedern.

916

Дневник Розы (8)

26 мая. Привет, дневник.

Хочу поделиться одной историей и немного пофилософствовать.

На работе у коллеги трагедия: ушёл муж.

Уже три месяца назад ушёл, а она только сейчас смогла на эту тему говорить, всё думала, что вернётся. Не вернулся. Ей за сорок, ребёнок взрослый. Говорит, что даже мыслей таких никогда не было, ну, что муж уйдет к другой женщине. Ведь одет, обут, накормлен, что ему ещё надо? И кому он вообще нужен? Лысый, с пузиком, храпит, супом на рубашку капает, а когда смеётся, подхрюкивает - кто на такого позарится. А вот, позарились! И теперь коллега плачет и признается, что недооценивала мужа, когда рядом был, доброго слова он от неё не слышал. Холодна с ним была. Никуда не денется, и так сойдёт, так она считала. И принимала за должное его знаки внимания и заботу, без благодарности в ответ. Осознала. Попросила мужа о встрече, покаялась, сказала, что ходит на кулинарные курсы, будет теперь лучше готовить. У неё вот солянка уже неплохо получается. А он в ответ: обратно не вернусь и причём тут солянка. Сказал, что хочет дожить свою жизнь в тепле. Не в том тепле, которое от батареи, а когда от взгляда тепло, от улыбки, от вопросов: как прошёл день? устал? как себя чувствуешь? хочешь чаю? Когда тепло от рук, заботливо поправляющих воротник пальто или когда под одним пледом вдвоём у телевизора. Или когда вечером идёшь домой, смотришь на свои окна, а тебе оттуда ладошкой машут, ждут. И от того, что в сердце так тепло и хорошо, хочется тоже в ответ делать прекрасное и на руках носить. Оказывается вот как может быть.

Коллега теперь понимает, что муж был замечательным: терпеливый, хороший, добрый и даже симпатичный. И вот кто-то всё вот это разглядел и полюбил, а пузико и лысину не заметил. Глеб назвал эту ситуацию обесцениванием человека. На мой вопрос, как можно этого избежать, ответил кратко: помнить, что жизнь конечна. Лаконично.

Что тут скажешь? А я скажу: может быть и по-другому. Как у Агнес.

Сегодня выходной, пасмурное, дождливое утро. На столе фрукты, сыр, кусок вчерашнего шоколадного пирога. Я намазываю на хлеб ароматное, зелёное маслом с кервелем, Агнес варит свой волшебный кофе, разливает по чашкам и говорит о любви. Когда она рассказывает о своём муже, то становится ещё прекраснее: глаза сияют, губы трогает лёгкая улыбка и сама прямо светится. Рассказывает с бесконечным уважением, бережно трогая воспоминания своими тёплыми словами. Они не чертили друг другу границ, не ставили условий, не клялись в верности, просто всегда держались за руки, все 25 лет, до последнего его вздоха. И разговаривали. Говорили обо всём на свете: о еде, о чувствах, о своём отношении к любым событиям, о том, какое это счастье просто быть рядом.

Про руки - это, конечно, образно, им приходилось расставаться, в конце концов, надо же и на работу ходить, но при встрече муж всегда брал её руки в свои и целовал пальчики. Так бывает. Я думаю, это здорово и приятно, если кто-то держит тебя за руку во время житейских невзгод, потрясений и даже когда всё хорошо.

Но есть один секрет, говорит Агнес, его открыла мне твоя бабушка. Для того, чтобы делиться своими чувствами: любовью, заботой, вниманием, ты должна сначала полюбить себя. Это не всегда легко - относиться к себе бережно, слышать свои желания и не блокировать их в угоду окружающим. Позаботиться о себе, чтобы потом заботиться о близких. И всегда мечтать о лучшем.

Почему же мы начинаем ценить то, что у нас есть, только тогда, когда появляется страх всё потерять?

Из всего вышеизложенного можно сделать кое-какие выводы.

1. Не забывать о быстротечности жизни и ценить каждое мгновение. 

2. Про любовь. На эту тему могу ответить словами Э. М. Ремарка: хорошо может быть с очень многими людьми, но любишь лишь того, без которого тебе плохо.

3. Человеку необходимы непреходящие ценности. Зачем? Я думаю, чтобы ответить самому себе на вопросы: для чего я живу, и что в этой жизни главное. Они, эти самые непреходящие, у каждого свои, у кого-то сложные, у кого-то простые: честность, верность, преданность или чашка душистого чая, пение птиц в лесу, кваканье лягушек в пруду (да, вот так банально), звёздное небо, погладить кота, варить варенье, любимая книга, запахи хвойного леса или яблок в саду. Всё то, что делает нас мягче и счастливее, то, ради чего поднимаешься утром и начинаешь день.

Глафира умела жить с удовольствием, относилась ко всему с неподдельным восторгом, восхищалась приятными мелочами. Могла, узнав или увидеть что-то интересное, громко воскликнуть: ох..ть! Я более сдержанный человек, матом не восторгаюсь, но когда мне хорошо, замечаю и даже, иногда, говорю себе: здорово, ради этого стоит жить!

До встречи, дневник.

Автор: Gansefedern.

917

Дневник Розы (9)
29мая

Ну, привет, дневник. Есть новости.

Вчера мы всей компанией ездили в деревню, где в просторном и уютном доме с русской печкой живёт тётушка Глеба, Еленочка Михайловна - кладезь мудрости, воплощение добра. Влюбилась в неё с первого взгляда, очень похожа на Глафиру, только ростом пониже и моложе. Потчевала нас шиповниковым чаем, рябиновым вареньем на меду и пирогами: с творогом, с брусникой, с грибами, с картошкой. Как это всё вкусно! Вот в ресторанах маститые повара мудрят, колдуют, стараются полдня, потом бац - маленькая фигулька на тарелочке. А в деревне хозяюшка вечером на крылечке посидела, соловья послушала, звездным небушком полюбовалась, в светлую кухонку вернулась, ручки колодезной водицей вымыла, на тёплом коровьем молочке тесто завела, яичками от своих курочек сдобрила, кастрюльку с тестом чистым полотенчиком укрыла, да на тёплую печь поставила. И всё это с ласковой улыбкой, с добрым сердцем, умелыми руками. Никаких тебе тут изысков, соусов, усилителей вкуса, а  пирог такой, что не стыдно на золотом блюде царю подать. А хрустящие солёные грузди, а ароматный щавелевый суп, а каша в горшочке, а толстые, румяные сырники с холодной, густой сметаной! Улёт.

Да что же это, так всё вкусно то, спрашиваю я, как так получается. На душе у меня радость, Розочка, а в сердце покой и любовь, вот и весь секрет, отвечает ЕМ и улыбается. А лицо такое, что можно портрет Мадонны писать.

День был занят мелкими хлопотами, всем работа нашлась: Глеб поправлял покосившийся забор, ЕМ баньку топила, мы с Агнес полы в доме намыли. А вот вечером, когда уставшие да в бане напаренные, чай пили, Елена Михайловна нам о себе рассказала. Замуж вышла в 19 и муж увёз её к себе на родину, за Урал. Он пьяницей оказался, со временем стал меняться характер, появились вспышки агрессии, необоснованная ревность. Начал руку поднимать. Когда трезвел, падал на колени, прощения просил и какое-то время держался. Потом запои стали чаще, а побои - ужаснее, она терпела, приспосабливалась, молилась, надеялась на чудо и продолжала жить в страхе. Слава богу, ребенка не трогал. Однажды женщина поняла, что её молитвы никто не слышит, что муж не исправится, а их с сыном жизнь в опасности, тайно собрала кое-какие вещи и сбежала вот сюда, в родительский дом. Сначала боялась, что тот искать будет, а потом письмо от его матушки пришло: утонул. Наверное, грех это - чужой смерти радоваться, говорит ЕМ, а мне тогда так хорошо, так легко стало! Я только после этого письма счастливой стала, вот просто каждой клеточкой счастлива. Сыну уже восемь лет было, помогал мне во всём, по отцу не скучал - натерпелся страхов. Жили небогато, но и небедно, курочек завели, да козу, хлеб сама пекла. У сына сейчас своя семья, в гости приезжают. Я тоже не одна, собачку вот приютила, с ней веселее.

После всех пережитых ужасов, ребятки, я жизнью наслаждаюсь, говорит ЕМ. Вот каждой минуточкой, каждым днём. Ни за чем не гонюсь, ценю то, что есть, радуюсь малому. Природа тут красивая, озеро. Картины для души вышиваю, книги читаю. Живу неспешно, в удовольствие, как говорится - и осенью с весною в сердце. Жизнь, она ведь простая. А счастье - это вовсе не мешок денег, это маленькие радости, мелочи: встретить тихий рассвет, полюбоваться закатом, найти созвездие, на лодочке по озеру неспеша, уха в котелке. Это  вкусный пирог, окно для солнца распахнуть, теплая пижама, босиком по утренней росе, пение птиц в лесу, журчание ручья, домашний уют, аромат чая на травах, мишка плюшевый на диване, интересная книга, кот на печке. А самое главное - отсутствие страха и душевный покой, когда нет причины бояться.

Я себя научилась любить и уважать, говорит ЕМ: готовлю простое, полезное, но вкусно, с собакой гуляю, иногда далеко уходим, устраиваем пикничок на природе. Балую себя, покупаю не только необходимое, но и просто приятное: хорошие, качественные вещи, красивую посуду. Мне за вышитые картины хорошо платят, а я себе потом приятности делаю.

У ЕМ действительно уютно и комфортно в доме, каждая вещь на своём месте. Всё гармонирует и сочетается, подобрано со вкусом. Дом с душой.

Я не описываю здесь все ужасы, которым подверглась ЕМ в замужестве. К ней потом сваталось много мужчин, пороги обивали, в любви клялись, но она каменела от их прикосновений, вспоминала летящий в лицо кулак пьяного мужа. Решила, что одной жить трудно, но спокойнее.

Человек, подвергшийся насилию и спасшийся, по-другому относится к жизни, это факт. Он, как никто другой, понимает, что для счастья нужно совсем немного: надёжный друг, теплый дом, душевный покой, здоровье близких. Остальное - второстепенно.

Заснула я быстро, видно переполнилась впечатлениями, и организм отключил меня от текущих событий, лишь голова коснулась мягкой подушки, пахнущей лавандой.

На следующий день мы покидали райское место, а ангел в ромашковом платье долго махал нам вслед с высокого крылечка. С неизбежностью расставания меня смирила корзина теплых пирогов и две банки варенья. Не волнуйся, дневник, мы тоже не с пустыми руками ездили в гости. Расспросив Глеба о тётушке, решили, что чайный сервиз HEREND ей понравится и угадали. Именно из этих расписных, изящных чашечек мы и пили вкусный горячий чай. Один раз живём, надо успеть пожить красиво, сказала ЕМ, а мы и не спорили.

До встречи, дневник.

Автор: Gansefedern.

918

-​​ Мина Борисовна, доброе утро. Как сегодня ваше ничего?
- Как обычно. Депресуха замучала.
- Что я имею вам сказать за жизнь. Конечно за свою, про вашу я знаю мало, а про мою вам будет интересно, я так чувствую. Так вот. Када моя доця варит мне утром овсяную кашу — она добавляет туда кусочек сливочного масла, так когда-то я варила для неё.
Мой муж знает, шо утром я пью чашечку кофе с ложкой сахара и чуток молока. Мой сын знает, шо за обедом я выпиваю бокал красного сухого вина, для аппетита, а на ужин рюмочку коньяка с лимоном для лучшего сна. Можно заменить виски, если коньяк я весь выпила. Так вот. Когда -то я крутилась вокруг них, сейчас я себя немного плохо чувствую и поэтому они крутятся вокруг меня. Но я вот смотрю на вас и удивляюсь.
А и де пропала ваша походка от бедра, которая сводила с ума курсантов Морской Академии ? А и де исчез этот взгляд сумасшедших глаз, от которого срывало башню у таможенных брокеров? А и де пропал этот счастливый смех, от которого текли слюни и портовых грузчиков. А? А знаете почему? А я вам скажу. Потому что первым у вас пропал, извините, маникюр. Старость наступает не с возрастом, старость наступает, когда у женщины пропадает маникюр.
Так вот. Дорогая моя, я вам даю три дня, один это уже сегодня. Завтра мы не встретимся, потому что завтра маникюр у меня. А вот послезавтра я вас жду на этом месте. Мина Борисовна, маникюр делают не для кого-то, его делают для себя.
Если раньше вы сводили с ума курсантов, то сейчас надо переключаться на седых капитанов. Ко мне послезавтра приезжает мой двоюродный брат, кстати капитан дальнего плавания. Нет, он далеко уже не ходит по морям-океанам, токо в булочную и на базар.
Так вот. Я вас таки жду. А хотите глоточек коньяка, для храбрости? Мне сын всегда ложит флякончик. Он знает, шо днём я коньяк не пью, но всегда говорит, шо "вдруг человек случится, а выпить и нету". Ну как? После коньячка?
Полегчало. Вот видите. А вот и мой сынуля за мной пришел. Мина Борисовна, не забудьте..., а то будете чокаться с моим братом, та на руках нет маникюра....   комильфо.... До послезавтра.
   Марина Гарник
https://b.radikal.ru/b35/2111/a0/2d03a6f3466c.jpg

919

Galina
С упоением читаю рассказы. Спасибо от души.

Galina написал(а):

Если раньше вы сводили с ума курсантов, то сейчас надо переключаться на седых капитанов.

И она таки права!

920

_NOVA_
Да-да! Полностью согласна. Мы одеваемся и выглядим для себя!!! Вель когда одеваем чулки, никто об этом не знает... Но как меняется настроение и походка... А уж если придется чокаться с седым капитаном...


Вы здесь » Радушное общение » Литературный раздел » Рассказы...