Радушное общение

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Радушное общение » Политика и экономика. Важные события. » Философско- политическое...


Философско- политическое...

Сообщений 1 страница 20 из 67

1

ВЕЛИКАЯ ЛОЖЬ НАШЕГО ВРЕМЕНИ

https://i.imgur.com/u9v9Ll8m.jpg

Кому известно, что самое тяжелое в монашестве? Я хоть и не монах совсем, но все же знаю точно, и вам скажу. Это не труд, и не долгие службы, и не целомудрие даже, а послушание. Отсечение воли. Делай, как сказали, а не как ты видишь, не как тебе кажется. Все, что у тебя свое, это только «тебе кажется», а ты делай, как сказали. «Кажется» свое забудь. Это и есть самое сложное. Архисложное. Ибо все мы своевольники и самовольники. Читаем в молитве Господней «да будет воля Твоя», а сами в душе шепчем сладкие слова: «Моя! Моя воля да будет! Пусть все в мире по-моему будет и ныне, и присно, и во веки веков». Разве я не прав?

«Отсеки волю свою – и погаснет Ад», – говорил блаженный Августин. Какие слова! Ад наполнен своевольниками, которые спорят с Богом о мироустройстве. Они бы хотели, если не в «творцы», то хоть в советники Творца записаться. А ими пренебрегли, их не спросили, как миром править. Обидно. Даже до бунта и вечного пламени обидно. Именно так бесы мыслят. «Ну, я же все знаю, а мне – перстом на дверь. Да я теперь весь мир с четырех сторон зажгу, потому что меня – уникального – в строй поставили». Своеволие – бич небес, потому что там ангел-бунтовщик однажды объявился. Своеволие также и бич земли, потому что к нам сошел сатана в великой ярости, зная, что ему не так уж много времени осталось (Откр. 12:12). Люди, в силу свойств падшей природы, суть своевольники и самоугодники. Бесовы жертвы. Они Богу Святому служить и угождать повсеместно отказываются. А мы удивляемся, что чиновники и депутаты часто-густо – воры и обманщики? Тот украл, тот натворил невместимое… А вы как хотели? Чтобы все служили? Вам служили? Перекреститесь.

По логике представительной демократии делегаты и депутаты должны быть так же лишены своей личной воли в пользу избирателей, как и монах-послушник – в пользу игумена. Я, мол, не от себя действовать буду, но токмо волею вашею, меня направившею в высокое представительство. Воли моей у меня нет! Воля моя отменена напрочь, до самого окончания каденции, и это в пользу воли вашей (то есть избирателей).
Так должен говорить всякий представительный демократ, который на практике часто болтун, член какой-то команды, вор (с компроматом в тайной папке) и намеренный своекорыстник. И не кажется ли вам, что человеку вовсе не верующему, и не ищущему благодати, и не имеющему иных великих целей, кроме комфорта и вечного удовольствия, да еще угождения начальству, демократия вменяет в должностную обязанность нечто неподъемное. А именно, исполнить самое тяжелое духовное дело – отсечь свою волю? Демократия говорит: служи народу. Забудь про себя. Соверши духовное самозаклание. Живи для тех, кто тебя выбрал!

Но позвольте! Это же чистая глупость. Это же неоправданный перенос духовных требований в мир странных людей. Порой – нарочитых безбожников. Они не умеют жить для идеи. Только на карман. Следовательно, требовать от выборных персоналий жертвенности и служения – совершенно глупая затея. Не будут они волю свою отсекать. Не будут. Да и не умеют, даже если бы захотели. Кто бы их научил сутками молчать, богомыслием заниматься и поститься? А значит, и вся представительная демократия – только духовный блуд и недоразумение.

Монах, тот знает, как трудно гнуть свое «я» под волю Богом поставленного начальства. Но то монах. У него были слезы, и благодать обращения, и чудо пострига, и многое иное. А депутат не знает всего этого и знать не желает. Он сам, как игумен, звонит по телефонам и раздает приказания. Не собирался он гнуть свою волю под волю избирателя. Не для этого во власть рвался. Вот под начальника – да. Но не под избирателя. Он ведь просто собирался на горбу безликого плебса залезть на политический Олимп или на капитанский мостик политического корабля, откуда удобно плевать на все, что шевелится ниже ватерлинии.
Вот предел его желаний. А мы ему, согласно прописанному механизму, вменяем в обязанность отсечение своей воли в пользу избирателей! Получается, что мы в самом принципе ошиблись. Демократия ныне – это «священная корова». Ее ругать – себе же хуже. Тоталитарная промывка мозгов так крепко потрудилась, что слабый писк на демократического идола воспринимается как жуткая хула. Тем не менее внутри позолоченного идола живут летучие мыши, и обретается обычная паутина. Принцип ложен.

В основу демократии как принципа заложены очень высокие духовные понятия (отсечение воли), которые и с помощью благодати выполнить нелегко. В основу всего сущего, отметим, вложены духовные понятия, мало кем замечаемые. И понятия эти, по причине незаметности, неузнанности, никто и выполнять не собирается. Все превращено во фразу и позу, в болтовню и манипуляцию общественным сознанием. И в этом смысле демократия есть та самая «великая ложь нашего времени», о которой писал К.П. Победоносцев, к чьей одноименной работе мы и отсылаем любителей полезного чтива, пользуясь случаем.

Победоносцев вскрывает, словно скальпелем, лживую сущность парламентского представительства. Оно, согласно его мысли, работает без сбоев только в голове, когда воображается и представляется. Точно как революция и следующее за ней счастье. Участники схемы в голове воображателя подобны подшипникам и шестеренкам. Это не живые люди, а функции. Учитель, избиратель, сенатор – это имена функциональных действий, за которыми прячется живая душа. Это и есть механистическое мировоззрение, вынесенное в социум. Общество – механизм, всякий в нем – винт или что-то около того. И не сыпьте лишних слов на Сталина и его эпоху. Говоря о заменимых «винтиках», Сталин просто выражал общие европейские мысли о государственном устройстве. Старые европейские мысли.

Но суть в том, что люди не подшипники. Они своевольны. Они делают не только то, что функционально заложено в механизм, но и то, что им делать нравится. Они залазят во власть не для служения, не для функционального действия, а чтобы им служили. И это бич любого государственного устройства. И кому это не понятно? Если бы коленвал или каждый подшипник в ходовой имел свою волю, машина бы никогда не тронулась с места. Так бы и проходили у разумных деталей митинги за митингами, дебаты за дебатами, а механизм бы стоял и ржавел.

Но демократия работает, возразят. США, Европа. Плоды же очевидны. Да, демократия работала. Подчеркнем – работала как временно правильное устройство, а не как вечный двигатель и безупречный механизм. Она истощается и помирает на наших глазах. Пищит и умирает повсеместно. Она работала, пока жил тип людей, родивших ее саму. С исчезновением же ответственного и верующего человека у демократии нет шансов. Она умрет. Усохнет, как шагреневая кожа.

Демократия вполне работает только в обществе, где сильны нравственно-религиозные мотивы. «Наши руки привыкли к лопате и граблям. Мы не тунеядцы. Наши жены рожают по семь – десять детей, и про аборт мы слышать не хотим. Гомосексуалист рискует жизнью, явившись в наш городок. И если ты не идешь в воскресенье в церковь, я откажусь здороваться с тобой. Да, и не только я, но вся улица, весь поселок.
Мы умеем веселиться и знаем, что такое тяжелый труд. Мы чтим Бога как умеем, как нас научили, и, если что, умеем воевать». Вот такие люди и родили демократию и все ее процедуры: выборы, дебаты, протесты, импичменты. С ними такие процедуры и работают. А иначе нет. Иначе все преет и чахнет. Процедуры остались, но человек, изобретший их и поддерживающий их существование, исчезает. Значит, скоро исчезнут и сами процедуры.

Русские играют в демократию. Никто из русских до конца в демократию не верит. Да, мы хотим свободы, хотим, чтобы нас не трогала просто так милиция на улице. Мы много чего хотим. Хотим откладывать с зарплаты деньги на учебу детям и путешествовать. И прочее. Но в демократию мы не верим. Нам навязали ее, а мы сделали вид, что уверовали. Но нет. Все же русские понимают, что власть – это не нанятый менеджмент (ужасно глупое и утопическое определение), а служилая часть общества. Ты во власти – ты служишь. Как священник служит, как врач и учитель служат. Как военный и милиционер служат. Да, ты себе не принадлежишь. И шкуру с тебя содрать можно в любое время, о чем ты сам знаешь. Есть за что.

Так служи. Не отрабатывай и не зарабатывай, а служи. Старикам, бюджетникам, малышне брошенной, мамам-одиночкам, подросткам… Служи. Всему обществу. Русский человек только через служение жизнь понимает и благословляет. Потому в душе он монархист. Остальные схемы он понимает как лживые, хоть и не может аргументированно свою мысль пояснить. Но, пользуясь случаем, я отсылаю ваше внимание к статье К.П. Победоносцева «Великая ложь нашего времени». Там вполне разумно, даже холодно и отстраненно (можно и погорячей), описывается механизм хваленой демократии со всеми его тайными пороками, не всегда понятными обывателю. Константин Петрович достоин того, чтобы стать открытым заново именем.

Ну, а нам дальше жить, сколько Бог позволит. Кстати, и на выборы ходить, хоть в пользу их у нас веры мало. Жить и искать духовную подоплеку в происходящем вокруг вавилонском смешении. Везде ведь есть духовная подоплека. Жить и писать об этом. И обсуждать прочитанное.

https://www.andreytkachev.com/velikaya- … o-vremeni/

Отредактировано Скорпиошка (11-06-2020 04:00:49)

2

Дмитрий Ольшанский

Первая, самая главная наша беда называется «денег нет».

Хитрость в том, что они на самом деле имеются, но их всё равно нет.
В то самое время, когда бессчётные миллионы копятся и в государственных карманах, и в тайных кошельках, и в заграничных оазисах красивой жизни, – Россия страдает от хронического, запущенного недофинансирования.
Деньги зарабатывают, но не вкладывают.
Про деньги думают, что им вредно, им больно, когда их тратят, что лучше им где-нибудь полежать, подождать идеального дня.
И получается так, что страна – как голодный человек под окном, что она просит и просит: протяните к нам газ! поднимите мне пенсию! нужен срочный ремонт! тут всё течёт, и разваливается, и горит, сделайте что-нибудь! – и, в счастливых случаях, делают, наконец, но ведь нужно же намного больше.
Нужно щедрее.
Нужно везде.

Вторая наша большая беда, родственная первой, – это централизация.

Это несчастье по имени «Москва».
Я, конечно, имею в виду не тот город, где я, и где многие родились, вовсе не все его Сретенки-Покровки, а тот бездонный пылесос, что вместо пыли десятилетиями поглощает деньги и людей, а взамен выдаёт пустоту и депрессивное, обречённое пространство, откуда «все уехали».
То непробиваемое устройство нашей жизни, когда всё решается только здесь, когда одна столица – перетягивает на себя столько, что никакому Лондону и Берлину не снилось.
И каждый раз, когда я устало смотрю на разноцветные фонарики, которыми с такой беспечной расточительностью – миллиард в печку, не жалко! – усыпан какой-нибудь бульвар или модный магазинный переулок, я думаю: сколько же это будет, если разменять это жутковатое веселье на бюджет городов Рязанской области? Сколько бы их уместилось, несчастных, в одном переулке?
Лучше не думать.

Третья наша беда – это начальство.

Сложносочинённые, воспитанные столетиями семейного, сословного и военного уклада, подлинные русские начальники погибли в большом огне столетней давности.
Сменившие их парвеню, малограмотные и жестокие карьеристы советской казармы, шли по головам и знали только один метод обращения с реальностью – силу, страх, штурм.
А теперь вырос уже третий тип: даже и близко не такой вдумчивый и культурный, как добезцаря, хотя и не по пояс в крови, как в страшном двадцатом веке, но – грустно безликий, холодный.
Эти люди-калькуляторы, люди-бухгалтерские отчеты – словно бы лишены способности разговаривать на повседневном русском языке, у них какой-то другой, свой. Тот, где «человеческий капитал», «инновации» и «эффективные стратегии».
Их, конечно, можно терпеть.
Но верить им, выбирать их, связывать с ними надежды на лучшее – невозможно.

Четвёртая наша беда, вроде бы фоновая, привычная – это многоэтажки.

Россия, уже полвека при всех властях упорно застраиваемая уродливыми и однотипными коробками, – получает вместе с ними нечто худшее, чем просто безрадостная картина этих бетонных сараев до горизонта.
Она получает депрессию и пассивность как настроение, заданное пейзажем.
Архитектура – это ведь не просто красота или безобразие, квадратные метры, мимо которых идёшь – и хочется то остановиться, а то, напротив, зажмуриться и ускориться.
Это целостное представление о жизни.
И та жизнь, которую предлагают нам многоэтажки, сводится к тому, что человек – это муравей.
От одного муравья ничего не зависит.
Его задача – выскочить из автобуса, пробежать к дому, вызвать лифт на восемнадцатый этаж, закрыть за собой дверь, и только там начинается его собственный дом, уже не муравьиный, а человеческий.
Каким гражданином, каким хозяином он будет в этой тоскливой клетке?
Будет ли он считать мир вокруг себя – своим?
Глупый вопрос.

Пятая наша беда – это пустота на месте нации.

Родина, выйдя из советского чистилища, застряла в болоте исторической неопределённости.
Кто эти люди, живущие здесь?
Они советские? Уже нет. Они «постсоветские»? Плохо звучит. Они российские? Казённый термин, похожий на шаткую декорацию. Они имперские? Это теперь ругательство, да и если империя, то чья? Они русские? Тсс, а то на нас обидятся, скажут – «нельзя», «фашизм».
И если четырнадцать прочих республик быстро устроили себе национальные государства – плохо ли, хорошо, это зависит от денег и ума, – то в России вместо подобной общности так и стоит что-то временное, условное, колченогое, словно бы странная бывшая «РСФСР», бюрократическая сущность без титульного народа, всё длится и длится, и никак ей не стать чем-то определённым, не стать собой.
Вернуться к прежнему, ко всему умершему – невозможно.
Рвануть к парижскому или амстердамскому столу, где подают то ли трансгуманизм, то ли постфеминизм, сразу и не выговоришь, – не получится.
И надо снять, наконец, древнее ленинское табу, и выговорить запретное: русский народ.
Рус-ский.
Не страшно же?

https://octagon.media/…/dmi…/sem_bed_so … ossii.html

Отредактировано Елена32 (19-09-2020 22:35:45)

3

Зеленое море тоски.

Лев Рубинштейн о коллективной немоте

На следующий день после нижегородской трагедии…

Вот я написал слово «трагедия» и пришлось сделать паузу, потому что я вдруг ощутил, насколько обессмыслилось это слово, насколько оно растеряло, растрясло по неровным дорогам истории свою живую энергию.

«Трагедия повторяется в виде фарса», — цитируют по всякому поводу все кому не лень. Не знаю, насколько похожа на фарс фактура наблюдаемого нами, переживаемого нами, обтекающего нас времени.

По-моему, не очень. Если уж и дальше мыслить в жанровых категориях, — а мы с вами, если вы заметили, очень это любим, — то ВОТ ЭТО ВСЕ, несмотря на вполне шекспировские масштабы леденящих душу событий — на отравления, войны, удержания заложников, эпидемии, убийства, самоубийства, — трудно назвать трагедией. Как минимум потому, что трагедия предполагает катарсис. В данном же случае он, катарсис, не то чтобы никак не получается, но он даже никем и не предусмотрен.

Здесь не трагедия, нет. Здесь мы имеем дело скорее с чем-то вроде черной комедии.

Не надо только говорить, что сравнение с комедией в данном случае кощунственно. Ничуть это не кощунственно. Говоря о комедии, я не имею в виду, что происходящее сколько-нибудь смешно. Еще чего не хватало! Я имею в виду лишь то, что на этой сцене трагедийные сюжеты разыгрываются комическими актерами, в комических костюмах и в комических декорациях.

А люди-то страдают и гибнут по-настоящему. А человеческие судьбы-то ломаются через державную коленку по-настоящему. А неостановимая работа по массовому растлению не слишком оформленных человеческих душ ведется по-настоящему.

Жанры жанрами, а метафоры метафорами, но мы ведь, говоря время от времени о том, что кто-то «сгорел на работе», кто-то «загорелся идеей», а кто-то ради чего-то «готов пойти на костер», не подразумеваем же при этом, что такое бывает по-настоящему, буквально.

Как видим, бывает…

Но и это, кажется, не стало трагедией. А слова «В моей смерти прошу винить Российскую Федерацию» остались словами, обсуждаемыми, осуждаемыми, стремительно утекающими в рыхлый грунт повседневной нашей тоски, привычной, как привычный вывих.

Зимой далекого 1969 года, примерно через полгода после советского вторжения в Чехословакию, сквозь злобное шипение радио-глушилок до нас донеслась ужасная весть. В Праге, на Вацлавской площади, в знак протеста против оккупации Чехословакии войсками Советского Союза и других стран Варшавского договора студент философского отделения Карлова университета Ян Палах совершил самосожжение. Существенно позже я узнал о страшной подробности. Я узнал, что перед тем, как облить себя горючим и поджечь на себе одежду, он, глотнув концентрированной кислоты, сжег себе гортань. Это чтобы крик его никому не был слышен.

Это была настоящая, классическая трагедия. А наглядный, вещественный след несомненного и мощного катарсиса, испытанного Чехословацким обществом, можно наблюдать и сегодня. Для этого достаточно прийти на Вацлавскую площадь, на то место, где сгорел юный идеалист, и увидеть там очень выразительный, очень человеческий памятник ему, его искупительной жертве.

А вокруг нас нет, не трагедия. Вокруг нас о чем-то поет зеленое море тоски. «Тоска» это тоже вроде как такой особый жанр. Жанр, в котором мы все мастера, все авторы, все исполнители, все зрители и все рецензенты.

В этой чудовищной истории с самосожжением Ирины Славиной неизвестно еще, что страшнее — сам этот запредельно отчаянный жест или эта пронзительная и тоже, в общем-то, отчаянная коллективная немота, это тоскливое оцепенение. Не надо только думать, что я кого-то осуждаю. А если и осуждаю, то — ничуть не меньше, чем прочих — и самого себя. Потому что и я сам, и мы все — эта самая Российская Федерация и есть. И именно нас с вами сгоревшая заживо женщина в своей гибели и обвинила. И была — признаемся — права.

Об этой не столько скорбной, сколько прискорбной немоте я собирался сказать в самом начале, но споткнулся о слово «трагедия».

В общем, на следующий день после нижегородской… ну ладно, все же трагедии, я встретился со своим давним и милым сердцу приятелем. Мы давно не виделись, поэтому разговор, как всегда бывает в таких случаях, фривольно перепрыгивал с темы на тему и с объекта на объект. Мы, кажется, успели коснуться всего — своих семейных обстоятельств, общих друзей, стихов, прозы, погоды, пандемии, текущих политических новостей…

Потом мы тепло распрощались, торжественно пообещав друг другу не пропадать, звонить, писать, напоминать о себе, передавать друг от друга сердечные приветы своим женам.

Когда я шел домой и не без удовольствия вспоминал наши разговоры и темы этих разговоров, с некоторой легкой горделивостью думая о том, какие же мы с ним все-таки остроумные и наблюдательные ребята, я вдруг сообразил, что о том самом, о чем безусловно мучительно думал каждый из нас уже второй день, то есть о том самом ужасном событии предыдущего дня ни я, ни он не произнесли ни одного слова.

Почему? Думаю, по той же примерно причине, по какой чуткие и деликатные люди в своих общениях стараются без практической необходимости не упоминать о занимающих почти все пространство их мозга и души безнадежных диагнозах — друг друга, своих собственных, своих родных, своих знакомых, своей страны, своего времени…

4

В этой чудовищной истории с самосожжением Ирины Славиной неизвестно еще, что страшнее — сам этот запредельно отчаянный жест или эта пронзительная и тоже, в общем-то, отчаянная коллективная немота, это тоскливое оцепенение.

Думаю, по той же примерно причине, по какой чуткие и деликатные люди в своих общениях стараются без практической необходимости не упоминать о занимающих почти все пространство их мозга и души безнадежных диагнозах — друг друга, своих собственных, своих родных, своих знакомых, своей страны, своего времени…

Ничего страшнее этого я в жизни не видела. Это настолько ужасно, что говорить действительно невозможно.
Но ведь и делать вид, что ничего не произошло тоже НЕВОЗМОЖНО.
Однако про Навального все первые полосы, а про этот ужас, полтора дня мелким шрифтом.
В другом паблике было сказано про неутомимое человеческое желание Жить, и жить подольше.
Я не стала спорить, у каждого своя социальная ниша и своя "правда"...
Но
"люди-то страдают и гибнут по-настоящему, человеческие судьбы ломаются через державную коленку по-настоящему, и неостановимая работа по массовому растлению не слишком оформленных человеческих душ ведется по-настоящему..."
Жизнь для многих теряет свою былую ценность. Тем более " чтоб подольше"...Подольше что?

Лена спасибо за статью.

Отредактировано Скорпиошка (07-10-2020 00:14:26)

5

А слова «В моей смерти прошу винить Российскую Федерацию» остались словами, обсуждаемыми, осуждаемыми, стремительно утекающими в рыхлый грунт повседневной нашей тоски, привычной, как привычный вывих.

Не так уж и утекающими. Хайп лишь слегка задержался. Зато теперь оттопчутся по полной. И прежде всего на самой самосожженной.

https://cont.ws/@Andersen/1801422

Отредактировано Скорпиошка (07-10-2020 22:41:40)

6

Дмитрий Ольшанский

Чужой свой парень

Политическое дело Навального и его последователей представляет собой аналог торговой, маркетинговой, если угодно, секты, опрокинутой в другую жизнь.

Мы знаем такие предприятия: бодрые пенсионеры или умственно растерянные обыватели вербуются для участия в продажах какого-нибудь стирального порошка или биодобавки. Бывает, что дело ограничивается только реализацией товара, но возможен и религиозный жанр, когда надо пожертвовать секте квартиру и сбывать на улице какие-нибудь пророчества, агитируя новых адептов.

В любом случае, важно то, что люди массово участвуют в очень узком и примитивном, но зато очень напористом бизнесе, обязательным вдохновляющим сопровождением которого должны быть камлания улыбчивых, с правильными чертами лица, проповедников или, как теперь принято выражаться на собачьем языке маркетинга, коучей.

Симпатичный, вызывающий доверие человек с хорошо поставленной речью говорит живо и внятно: привет, я Вася! Сейчас мы с вами научимся продавать стиральный порошок. Запомните, главное не то, что вы получите от этой сделки свой процент. Главное – что вы поможете людям! Вы поможете им выглядеть лучше, а значит – стать лучше! Мы с вами научимся любить этих людей, даже если пока не знаем их, и тогда они купят наш порошок не потому, что им срочно нужна стирка, а потому что вы им понравились! Ведь тепло общения – это то, чего так не хватает!

И выверенная доза шуточек, и ещё надо подмахнуть бумажку внизу.

Мы все – одна команда!

Мы сделаем мир светлее!

Американское кино любит показывать бездны, которые нет-нет, да и открываются за этими улыбками, речёвками, фирменными костюмчиками и приветливыми менеджерами, на столе у которых – непременное фото такой же идеальной семьи.

Навальный блестяще освоил этот тупой и пугающий жанр.

Он говорит, постоянно акцентируя ключевые слова, монотонно повторяя одно и то же, снова и снова вбивая в сознание клиентов элементарные смысловые линии, и ещё помогает себе руками, слегка дирижируя.

Он настойчиво демонстрирует красивую семью – все очаровательные, не жена-дети, а реклама йогурта, – и подпускает юмора, но такого, чтобы было интересно тем, кто младше тридцати, сериальчики, мультики, игры, и уверенно уводит разговор от любых посторонних предметов, бессмысленных для его бизнеса, туда, где он король, и где он, главное, продавец за своим прилавком.

Привет, я хочу показать вам сегодня жулика, который тайно построил себе вертолётную площадку.

Привет, я хочу рассказать вам о людях, за которых мы с вами должны проголосовать, чтобы победить жуликов и построить прекрасную Россию будущего.

Привет, я хочу сказать.

А вот о чём он не хочет говорить?

О, это длинный список.

Но я не буду перечислять всё то, в чём его год за годом упрекает казённая пропагандистская машина, ведь это, в конце концов, мелкие дрязги, мы и так знаем наизусть, что там, где нам что-то страстно впаривают, неизбежны соратники-мошенники, мусорные интриги, мутные деньги, скрытые обязательства и гаденькие расчёты. Это неинтересно.

Достаточно всего одного обстоятельства.

Навальный, претендуя на пост номер один, глухо молчит о том, что родина наша вообще-то живёт в огромном мире, и что в мире этом, помимо вертолётной площадки, устроенной на украденные деньги, у неё есть интересы, противники, цели и нужды.

Ничего подобного!

Вокруг нас – друзья.

Они желают нам добра.

Но если и не друзья, то цивилизованные страны, с которыми мы всегда и обо всём договоримся, ведь мы, как и они, хорошие и честные.

А теперь давайте про стиральный порошок.

**********
Карьера моего героя устроена таким образом, что всякий раз, когда он уже вязнет и тонет, какая-то невидимая рука – может, и рука судьбы, – извлекает его, и ставит его на заботливо приготовленный новый постамент.

Когда он должен был оказаться в тюрьме за тот давний кировский лес, и я переживал за него, и желал ему выбраться хоть бы и ценой отъезда, – сторона обвинения попросила освободить его, и «Единая Россия» дала ему свои подписи, чтобы он смог пойти на выборы мэра Москвы.

Когда восхищённая возвращением Крыма Россия забыла про него, и он явно не мог найти себя в той реальности, где началось наше столкновение с цивилизованным миром, где у нас, как известно, сплошные друзья, – в пылкий возраст вступило свежее поколение подростков, счастливо выросших в атмосфере сытости и безопасности, и ровно поэтому ужас каких недовольных, и он нашёл этих подростков, и организовал для них свой тренинг и коучинг.

Когда отравление – затеянное неизвестно кем и неизвестно зачем, но, как нам объяснили, боевым отравляющим веществом, – могло перевести его славу в скорбный посмертный жанр, – он волшебным образом исцелился, и укрупнил своё имя на заграничной доске почёта.

Мой герой – скверный человек.

У него масса достоинств – он крепкий, бойкий и харизматичный, умеющий подчинять и убеждать, особенно юных или наивных клиентов, – и всё-таки он скверный человек, и с очередным поворотом своей биографии он делается только хуже.

И дело вовсе не в том, что он – революционер, а от них родина уже достаточно настрадалась.

Дело в том, что его сожрало тщеславие.

Его поглотил нарциссизм в такой ядовитой концентрации – куда там химическому оружию любых спецслужб – что во имя угождения этому чувству он сдал и потерял всё, что делало его живым человеком, а также и то, что делало его русским человеком, и оставил себе один стиральный порошок.

Без амбициозности нет политика.

Но плох тот политик, в котором нет ничего, кроме амбициозности, кроме карьеры и аплодисментов любой ценой, – и горе тому народу, который поверит такому политику.

А русский народ верил дважды – и, после катастрофы Александра Фёдоровича и Бориса Николаевича, ещё и Алексея Анатольевича он просто не переживёт.

Бывший свой парень, он теперь – это чужая ракета, которая может прилететь на нашу голову.

Как и было сказано в том старом его комментарии, – он не оставит нас здесь одних.

Но Россия не должна быть сломана в третий раз.

Так что пусть ему не повезёт.

(целиком - по ссылке
https://octagon.media/blogi/dmitrij_ols … paren.html)
……………………….

7

Дмитрий Ольшанский

Трагедия Армении и трагикомедия Белоруссии - это две истории с одним сюжетом.

А сюжет этот состоит в том, что послесоветские общества отказываются понимать что-то очень простое и очень важное - что у них нет другого пути, кроме как с Россией, к России или в России.

Так, унизительный и душераздирающий мир в Карабахе - стал неизбежным следствием глупейшей, нарциссической, самоубийственной политики ереванского Навальняна, который решил, что надо выбрать фантазийный "европейский путь", и что дон Корлеоне ему не начальник, потому что у него есть американская и французская полиция.
И где она? Что, сынку, помогли тебе твои Макроны?

А ведь если бы Никол Навальнян - вместе со всей тамошней примодненной тусовкой - здраво оценил свои силы, если бы имел не только тщеславие и понты, но и, громко выражаясь, родину любил, он бы на второй день войны ушел в отставку, а во власть, хоть бы и путем создания диктатуры, в такие дни это неважно, надо было поставить людей строго по списку из Москвы.

И тогда - нет, Азербайджан бы не победили, Баку бы не взяли, но отдали бы парочку пограничных районов, и тем отделались бы на ближайшие годы, а дальше уже сделали бы выводы из произошедшего.

Но не захотели.
Гордость душила. Гонор.
Вот и результат.

Россия все равно помогла, но уже - не сохранить более-менее статус-кво, а всего лишь избежать окончательного разгрома и геноцида.
Спасибо европейскому пути.

И то же самое - но только в жанре фарса - произошло в Минске.
Сколько было шуму: Тихановская ставит ультиматум преступному режиму! Всеобщая забастовка! Чаушеску-Лукашеску! Мы такие прекрасные, диктатор завтра сбежит!

И где все это?
Где эта горе-революция?

А ведь если бы противники Лукашенко вместо дурацких бчб-флажков прицепили бы флаги России, если бы присягнули московскому царю, а не Речи Посполитой и Великому княжеству Литовскому, если бы дали понять Москве, что все их претензии касаются только ротации должностей, а все остальное - ОДКБ, русский язык, военные объекты Кремля, Таможенный союз, что там еще? - все остается строго неприкосновенным, - ну, им бы, конечно, не дали устроить свержение Чаушеску и Каддафи, но в этом случае уже сейчас в Минске был бы назначен премьер-министр из оппозиции, и набирала бы силу какая-то альтернативная партия, и Батька скоро отправился бы на рублевскую дачу, со всеми положенными орденами и аплодисментами.

Потому что как он ни силен, а Россия сильнее.

Но не захотели.
Хотели, чтобы европейский путь, бчб, Польша и писательница Алексиевич.

Что ж, как угодно.

А всего-то надо выучить бывшим советским людям: великая, сверкающая, блистательная заграница не поможет.
Денег не даст, и уж тем более воевать не придет.
Прошли те времена, когда Америка теряла призывников в Корее и Вьетнаме, а Париж и Берлин щедро дотировали Варшаву и Ригу.

Заграница улыбается, заграница гладит по голове, заграница говорит красивые слова, заграница может даже санкции ввести - бессмысленные, впрочем.
Но, повторяю, ни финансировать вас, ни умирать за вас - она не будет.

А Россия - могла бы.
Потому что она - не заграница.
Может, кстати, и зря. Может, не надо. Но это уже другой вопрос.

Очень жаль, что Белоруссия и Армения упали в эту яму.
Я всегда был уверен, что уж они-то - в отличие от Украины и Грузии, с которыми дело обстоит точно так же, но говорить уже давно незачем и не о чем, - отлично знают, что дважды два четыре, Волга впадает в Каспийское море, а слушаться надо Москву.

Но я ошибся.
И хорошо бы, конечно, чтобы белорусы и армяне больше не ошибались.

Но медведь - он далеко, он в берлоге, он то ли спит, то ли глухо рычит, а разноцветные фантики, бусики, зеркальца, ласковые болотные огоньки - они тут, они светятся и манят чем-то нездешним, чем-то заграничным.

Так что давайте говорить честно: надежды на отрезвление нет.

8

А я уже совсем не хочу, чтобы мы стали единой страной с Армений, Азербайджаном и прочими незалежными. Белоруссия - другое дело. Прошли через соблазн, всё поняли и успокоились. Ну, можно взять несколько адекватных областей Украины. С остальными - только дружбы и сотрудничество!

9

Сценарий один и тот же. Тихановскую покрасить, косу пашеничную прицепить-будет копия Юли.

10

Дмитрий Ольшанский

Каждому когда-то случалось видеть женщину, которая нехорошо развелась с мужем, развелась, вовсе этого не желая, из-за его измен и ухода к другой, – словом, обиженную женщину, которая говорит о своей бывшей половине.

Как плох этот человек! Как только она героически терпела его дурные склонности, его невнимание к её проблемам, его отсутствие дома – якобы из-за служебных надобностей, его неаккуратность, питьё, скверных друзей, нежелание заниматься детьми, его эгоизм и жестокость – и всё для того, чтобы он ушел от неё к этой мерзкой бабе. Как она жертвовала собой, как она верила в лучшее, – и что получила?

И это честный рассказ. Муж, проявивший изрядное равнодушие и неверность, не заслуживает комплиментов.

Но кое-что непременно смутит того, кто её внимательно слушает.

Дело в том, что она слишком зациклена на предмете своей теперешней ненависти. Она нескончаемо рассказывает, как он ужасен, – но если он и правда так плох, то зачем же она его выбрала в своё время, что-то ведь она в нём нашла такое, что и до сих пор не может остановиться, не может перестать его обсуждать, а то и больше того – следить за ним, ревновать его, думать о нём.

И – подозрение наше идет дальше – если та мерзкая баба окажется вдруг в глазах бывшего мужа уже не такой очаровательной, и он почему-то решит вернуться к прежней своей спутнице, – не получится ли так, что она мгновенно простит его, и забудет обо всём том, что, если ей сейчас верить, она так гневно осуждает?

Эта женщина, конечно, Россия.

И её отношения с американским и европейским изменщиком и предателем – это обида, то самое отвергнутое чувство, в котором формальная правота оборачивается, к сожалению, психологическим поражением.

Наши претензии к западному миру обоснованы и справедливы, но за ними слишком явно просвечивает потребность в том, чтобы быть услышанными этим миром, как-нибудь докричаться до него, дернуть за косичку, демонстративно задеть, но только для того, чтобы обратить на себя внимание и что-нибудь, наконец, ему доказать.

И проверяется эта печальная формула просто: отношением героини к тем, кто находится вне поля её бурного переживания. Подобно тому, как разведённая в загсе, но не в сердце женщина – не ценит тех кавалеров, что спешат утешать её и показывать ей, что они – не такие, как тот подлец, что они рядом и на все готовы, – Россия не слишком дорожит теми, кто, в отличие от холодных и вредных иностранцев, ей как будто бы свои. И любые, наугад взятые новости о том, что деньги, охотно и щедро потраченные на какую-нибудь международную дипломатию и разные глобальные жесты, ну никак не находятся на долгожданный ремонт всего на свете где-то в глубинах страны, – эти новости как раз об этом.

Как хотелось бы верить, что наша родина когда-нибудь перестанет быть отвергнутой пассией западного мира – и сделается трезво и разумно независимой от него.

Но дорога к этому – и тут нет разницы между драмами частных людей и больших государств – только одна: любовь к себе.

Россия должна научиться любить себя.

Жить для себя, вкладывать деньги и тратить силы у себя дома и для собственных нужд, а вовсе не для того, чтобы раз и навсегда поразить заграницу то спортом, то балетом, то ракетами, то грозными заявлениями. Получать удовольствие и видеть смысл в этой самодостаточности национального бытия – ровно так же, как это получается у многих других народов.

А пока этого нет, и пока в бесконечных упрёках, адресованных иностранным обкомам, ощущается нервная заинтересованность – ну, что они там? ну когда же заметят? а мы им так! а мы их тогда ещё и вот так! – на все обиженные претензии России будет один, хоть и не озвученный прямо, но всё равно простой ответ.

Мы, заграница, нужны вам больше, чем вы нам.

И – остается добавить – они нужны нам, потому что мы не нужны сами себе.

11

Дмитрий Ольшанский

Пропагандисты сейчас много и страстно рассказывают о храбрости Навального, который дал себя арестовать сатрапам режима.

Смотрите, вот истинно героический человек, и пусть волнуются ваши сердца!

Ну а мы волноваться не будем - и поговорим о храбрости.
Дело в том, что смелое поведение бывает бесспорным, спорным и очень сомнительным - и зависит вся эта классификация от одного-единственного момента: как эти поступки соотносятся с другими людьми. С судьбой ближнего.

Бесспорная смелость состоит в том, что человек рискует собой, чтобы спасти кого-то еще.
Вытащить ребенка из реки, старушку из горящего дома, раненого с поля боя.
Тут обсуждать нечего. Это просто добро, да и все.

Спорная смелость - это когда человек рискует собой, чтобы добиться победы в каком-нибудь общем деле, без особого сострадания и гуманизма, а просто во имя того, чтобы наши прогнали ваших.
Например, если командир увлекает солдат за собой в атаку - это идеальный пример..
Почему это спорная смелость? Потому что наше отношение к ней слишком зависимо от того, разделяем ли мы цели этой борьбы, этой войны.

Так, если в атаку смело идет дивизия СС "Лейбштандарт Адольф Гитлер" - все ли на противоположной стороне захотят восхититься ее мужеством на поле боя? Не факт.

И, наконец, смелость сомнительная.
Это когда человек рискует собой - для себя же любимого, чтобы выиграть тот приз, который дадут ему лично, и только в том случае, если он будет играть по-крупному.

Пилоты Формулы-1, которые несутся на бешеной скорости к миллиону долларов, претенденты на первое место в каком-нибудь профессиональном мордобое, альпинисты, штурмующие книгу рекордов, авантюристы, решившиеся на аферу, грозящую в случае разоблачения длинным сроком и, наконец, брутальные гангстеры и самовлюбленные политики, атакующие своих старших конкурентов, как молодой волк Акелу, чтобы доминировать и красоваться на их месте, - все они действительно рискуют жизнью, здоровьем, свободой, буквально всем.

Но много ли другим людям пользы от этой адреналиновой гонки тщеславия и жажды славы и власти?

Борис Ельцин в 1991 году ликвидировал огромное государство и разделил русский народ - лишь бы только выпихнуть, выпихнуть из Кремля ненавистного Горбачева и воцариться любой ценой. А ведь Горбачев, если бы не был таким слабым правителем, мог бы сделать с ним многое - равно как и ГКЧП за несколько месяцев до. Ельцин, тем не менее, шел на этот риск, поскольку неистово рвался к власти. Заодно, кстати, он ездил в автобусе, показывая, что номенклатура, мол, жирует, а он - "не такой".
И?
Сделала ли Россию счастливой его смелость?

Ну а теперь мы смотрим другой вариант той же пьесы.
Рисковое поведение Навального не имеет никакого отношения к спасению других.

Ни разу не было такой истории, чтобы он рискнул всем, что у него есть - ради кого-то. Он не вставал на пути ковша застройщиков, не мешал сократить школу или больницу, и даже в самый черный день новейшей русской истории - а этот день, напомню, второе мая, - глаза его были сухими, и никаких героических поступков он совершать не пытался, это делали совсем другие люди.

Что же касается риска во имя общего дела, то я рекомендую ознакомиться с неосторожными рассказами нашей intelligentsia - а она таких признаний сделала очень много в разные годы, и даже сейчас нет-нет, да и прорывается у них, - о том, способен ли Навальный работать на какое-либо общее дело или только на себя.

Увы, он известен именно в кругу своих единомышленников - как сектантский коуч, сбрасывающий конкурентов в канаву, а вовсе не как командир армии, готовый держать фронт вместе со всеми.   
Зато риск во имя собственного торжества и господства  такого масштаба, которое просто нельзя получить более занудными способами - это тот самый случай.

Знаете, мне как-то случилось читать у одного богослова - возможно, это был Клайв Льюис или Честертон, - что человек, всерьез одержимый гордыней, - это такой подарок для черта, что тот взамен охотно избавляет своего клиента от некоторых менее серьезных грехов.

В истории России двадцать первого века уже был такой отчаянный честолюбец - это Ходорковский, который мог вовремя убежать в эмиграцию, но был так захвачен мечтой об абсолютной власти, что отказался бежать.

Это было смело, конечно. Но симпатичны ли были эти амбиции мятежного барона из Менатепа, честным трудом, как известно, сколотившего состояние в девяностые годы, и после этого решившего, что ему, пожалуй, и этого мало.
Не могу так сказать.

Ну а Навальный еще больше любит трон, и еще больше любит себя на этом троне - так любит, что даже тюрьма - это для него это разумная цена за то, чтобы однажды дорваться.

Надеюсь, судьба не даст ему то, чего он хочет, и в будущем мы будем зависеть от людей более трезво оценивающих себя - и не таких жадных до власти.

Ну а пока рекомендую взять тряпочку, аккуратно вытереть слюни восторга - и наблюдать за тем, как жизнь редактирует гордеца.

12

ПРОФЕССОР СМОТРИТ В МIРЪ. АВТОРСКИЙ АНОНИМНЫЙ КАНАЛ ДМИТРИЯ ЕВСТАФЬЕВА

Знаете, коллеги, я тут думал, на кого был рассчитан "фильм" пациента. Чисто профессиональное - определить у коммуникационного действия целевую аудиторию.

Согласитесь, он же не для "паствы". Ей все равно. Она слепа, глуха, больна туннельностью восприятия мира... Она скушает любой леденец. Тем более, там сильна стайность, переходящая в стадность. Хотя не могу не отметить, что настроение у них сейчас реально тухлое, все больше прикрываемое агрессией. С фильмом реально промашка вышла. Они это понимают, но сказать не могут. Заклюют. Даже промолчать не могут.

Явно фильм не нацелен был и на устойчиво пропутинские слои. Тоже понятно почему: всё, что от пронавальнистских кругов исходит, в этой категории общества автоматически обнуляется. Этого просто нет в лучшем случае, а, как правило, это работает на усугубление антинавальнинских настроений.

Но тогда на кого? Это же не мог быть просто дорогостоящий выстрел в пустоту?

Внимательно читая ленту в последнюю неделю, я, кажется, понял на кого это было нацелено.

На обиженных.

На людей, которые не оппозиционеры, но которые считают власть - очень часто несправедливо, но, увы, далеко не всегда - виновной в своих бедах и проблемах. В своих личных неудачах. В том, что они, талантливые и умные, оказались на обочине жизни, а мимо них проносятся в мерседесах туповатенькие, с их точки зрения, освоители госбюджетов.

Наша власть вообще обладает удивительным умением плодить обиженных на ровном месте и потом удивляться проблемам.

Это было рассчитано и на забытых и игнорируемых. А их ещё больше.

Главной целью фильма пациента были те, кто считает, что власть в борьбе за стабильность и сохранение статус-ко в элите, забыла о простом народе. Что власть оторвалась от общества и жирует, не понимая, насколько пандемический год был труден для нашего общества и того, насколько долго будет в обществе сохраняться боль утрат.

Наше общество вообще ждёт человеческого к себе отношения, а не продолжения давиловки под названием "люди - новая нефть". Которая становится политически опасной.

Вот эти люди - поле битвы новой политической схватки. Которую уже не заболтать трескотней о стабильности. Острота проблемы, впрочем, не на Пушкинской площади проявляется. Это вообще было про другое. Острота проблемы растёт в малогабаритных квартирах провинциальных городов.

Главная задача оппозиции - сделать так, чтобы общество перестало считать власть "своей". Задача не в том, чтобы против власти выходили миллионы. Задача в том, чтобы за власть не вышел никто.

И то, что силы, стоящие за пациентом, первыми вышли на новое поле битвы за "умы и сердца" - серьёзная проблема власти, которая не увидела, а вернее, - не захотела увидеть новое "поле уязвимости", продолжая считать, что "сушка явки" (а это - главная, кажется, политтехнология последних лет) укрепляет ее позиции. Отнюдь....

Сейчас у оппозиции и тех, кто стоит за ней в России и за её пределами - не получилось. Это уже ясно. Провал полный. Общество оказалось сильно более зрелым, чем думала оппозиция, вероятно, искренне поверившая в свою же формулу "народ - анчоусы".

Но за информационным провалом оппозиции нельзя не видеть серьёзных социальных проблем власти. И об этом нужно очень серьёзно думать. Потому, что ставки очень велики. И потому, что люди, нацеленные на разрушение моей и вашей, коллеги, страны последовательны и жестоки. И они будут пробовать ещё и ещё.

Такие дела.

https://t.me/dimonundmir/3069

13

Дмитрий Ольшанский
   
Как можно было бы определить подземную, глубинную причину волнений января 2021 года?
Повод известен: ведущий политических дебатов в клубе "Гоголь" (ох, юность моя!) и его приключения (ох, Хлестаков!)
А если причина?

Страстные разговоры про "свободу" и "достоинство" оставим пропагандистам.
Во-первых, когда вы деретесь на улице с полицейскими, фотографируетесь в автозаках и отделениях, а также изрыгаете тонну брани на действующую власть в социальных сетях - вы живете в свободном обществе. Проблемном, может быть, и весьма несовершенном, но свободном.

Общество же несвободное - это где вы внезапно перестаете драться и ругаться, и вам уже так все нравится, и вы так счастливы, вы просто жить спокойно не можете, так обожаете дорогого вождя, и потому вы сообщаете об этом каждому, и аплодируете, аплодируете, никак не можете перестать аплодировать от восторга.

Ну или хотя бы как в нынешней Америке, где нет государственного тоталитаризма, но есть жесточайший порядок, созданный частными структурами: попробовал, к примеру, Спайк Ли сказать, что Вуди Аллен - большой режиссер, и не так уж важно, кто там что по его поводу etc., так уже на следующий день что-то удивительное случилось - и Спайк Ли униженно сообщил, что он раскаивается за свое необдуманное выступление, оскорбившее жриц "разнообразия".
Вот это я понимаю - несвобода.
А тут что? Так, жидкая водичка.

И если даже обойтись без сравнений, то в России за последние как минимум 28 лет было столько всего, было такое количество разных скандалов и злоупотреблений со всех сторон, что жаждущие "свободы" как образцовой политической процедуры какого-нибудь швейцарского или британского типа уже давным-давно должны были или привыкнуть, или уехать, или пасть смертью храбрых на баррикадах - в знак протеста, например, против Чурова 2011 года или коробки с ксероксом 1996 года, - но утверждать именно сейчас, что они узрели что-то уникальное, что-то новое, - але, гараж, врать-то не надо.
Все как было, так и остается. Сомнительно и суетливо, несколько по-мексикански, но - ужас, а не ужас-ужас-ужас, живем.

Так что никакой "несвободы" тут не случилось - такой, что ее не было раньше.

Ковидный кризис?
Есть такое дело. Однако система ограничений у нас - одна из самых мягких, да и те веселые ребята, чьи сердца требуют перемен, - это совершенно не та публика, которой близок лозунг "долой карантины, долой прививки, долой чипирование и пять джи". С этими тезисами выступают как раз всемирные консерваторы.

Далее, бедность.
Это - огромная беда, но дело в том, что те люди, которым приходится хуже всего именно в этом смысле, - они не бегают по улицам в капюшонах. Они выживают.
А те, кто бегают, - есть у меня большие сомнения, что они же и отвечают перед близкими и коллективным господином мытарем за коммуналку, налоги, маленьких детей, пенсионеров, больницу, сиделку, няню, уборку etc.
Что-то мне подсказывает, что они снимают комнату в квартире на пятерых, слушают своего Оксимирона и Моргенштерна, пьют пиво и наслаждаются беззаботностью. Впрочем, сессия бывает завалена, но как-нибудь досдадим.

Далее, жажда событий.
Есть хлеб - и есть зрелища, и те, кому больше нужны зрелища - они требовательнее и капризнее тех, кому не хватает хлеба.
Им, разумеется, поднадоело, что русская жизнь первой четверти двадцать первого века так пленительно, так сказочно заунывна, что в ней так мало больших событий и крутых перемен, - какое счастье! - но им хочется, чтобы пыщ, пыщ, бежит матрос, бежит вейпер, едет комиссар на моноколесе, ура, сдавайся тиран, мы гоним в светлое бэ.
Желание очень простодушное, но понятное и, может быть, неизбежное.
Тем не менее, его маловато. Хочется, да перехочется. Сама по себе тоска по урагану еще не приводит к арестам, уголовным делам, оцеплениям и смерчу на горизонте. Тосковать можно долго, сладко и безуспешно.

Я думаю, что очень существенный, но при этом невидимый, как ему и положено, фундамент происходящего безобразия - это абсолютно безумная, наркоманская, но при этом упорная и принципиальная политика нашего государства по стягиванию всех ресурсов страны в одну, ну, в несколько точек на большой карте.

Философия начальства такова: пусть все деньги, вся работа, вся учеба, все вообще возможности - и, значит, все активные люди от восемнадцати до тридцати пяти годов - собираются прежде всего в Москве, и еще в Питере, Екате, Новосибе, Ростове, Нижнем, и еще в трех-пяти локациях.
А остальное? Ну, пусть как-нибудь так, знаете ли. Как получится.

И эта безумная, эта, повторяю, наркоманская политика - приводит к тому, что в нашей очень немолодой и очень консервативной России образуются этакие огромные детские сады, грандиозные острова затянувшегося пубертата, которые буквально переполняют гормоны, словно бы мы и не дома, а где-то в арабском мире или в русской деревне перед революцией, разве что эта молодежь несколько помягче той.

У этих вечных студентов факультета саморазвития и осознанности нет собственности.
У них нет поблизости старших - те остались там, откуда они приехали.
У них нет сбережений, пока еще нет ипотеки, и очень мало ума - зачем, когда есть осознанность, - словом, их ничто не удерживает, зато буквально все приглашает во что-нибудь нехорошее вляпаться.

И хочется сказать власти:
Товарищ власть!
Ну прекрати ты, ей-Богу, бухать несметные миллиарды на московские фонарики и кошмарную стоэтажную застройку с квартирами-курятниками.
Пойми, товарищ власть, что если ты хочешь консерватизма, спокойствия, солидности, если ты хочешь жить дальше и мирно состариться без революций - тебе нужно ориентироваться не на дурацкий Гонконг, а на американский пригород старых добрых времен.
Никаких башен, только частное малоэтажное жилье.
Никаких велодорожек, да здравствуют автомобили.
Хозяева домов и машин - массово, конечно, исключения возможны разные, - это не те люди, которые бегают по улицам "за свободу", и которым нечего терять.

Но этого мало, естественно.
Нужно распределить все университеты из мегаполисов - по маленьким городкам, создать там кампусы (заодно и много рабочих мест для местных).

Нужно создать такое предложение на рынке, чтобы в двадцать семь лет было интересно работать врачом, юристом или даже психотерапевтом (тьфу!) в городе Болхов или городе Кинешма, а не жаться в Балашихе, каждое утро толкаясь, чтобы добраться на Патрики.

И, кстати, заменить тюремное заключение для безопасных в бытовом смысле типов политической ссылкой - тоже бы не помешало.
Пусть эти беспокойные люди вместо лагерей едут в глубинку и возрождают там жизнь, как то и было когда-то.

Призыв мой, разумеется, обращен в пустоту.
Я не знаю, что должно случиться с начальством, чтобы оно отказалось от самого любимого своего действия - укрупнения и создания бесконечной и безграничной "Москвы", в том числе и не в Москве.
Но я точно знаю, что централизация - мать революции.

И пока еще не поздно лишить ее родительских прав.

14

От Дмитрия Евстафьева.
"....Россия достойна качественной оппозиции..."

(Российский политолог-американист, специалист по военно-политическим вопросам национальной безопасности России, военной и внешней политики США и региональным проблемам нераспространения ядерного оружия. Кандидат политических наук, профессор НИУ ВШЭ.)

                                                                      *  *  *
Меня тут разные "обеспокоенные учёные" спрашивают, почему я так против "пациента" и за Путина. Прямо как-то общественность возбудилась. Давно не было столько желающих высказать мне тайны своего подсознания.

Для непонятливых объясняю:

Я против "пациента" потому, что я оппозиционер, критик сегодняшней власти. Мне она, власть, не очень нравится.

Я считаю, что Россия достойна качественной оппозиции, которая способна не погромы устраивать, и не малолетками манипулировать, а представлять значимые группы общественных интересов. Не важно каких, пусть даже богатеев и мироедов. Но только тех, кто живёт в России, её развивает и хочет, чтобы их дети жили в России.

Они, эти мироеды, это нелюбимое мной "кулачье", - все равно "наши", "свои". С ними нужно говорить, спорить и договариваться. А классовую борьбу оставим европейцам в этот раз. Для разнообразия.

Тем более, "своя" - вечно ноющая интеллигенция. Терпеть её не могу, но "своя". И им нужно сопельки утирать. Они неплохие люди, но квартирный вопрос их испортил сильно.

Настоящая оппозиция - это оппозиция "своих". Умная, любящая страну, не якшающаяся с "иностранными спонсорами", не кормящаяся с рук у иностранных послов и резидентур, знающая грань, за которую в борьбе с властью нельзя переходить. Эта грань, ведь, понятна - устойчивость страны и системы госуправления.

Не превращающая борьбу за власть в гражданскую войну, дергая за ниточки из зарубежного далека.

Не готовая проливать чужую кровь, будучи способной пролить свою. И терпеть в связи со своей позицией некие "неудобства"

И презираю я "пациента" и его миньонов за то, что они заставляют меня быть на стороне Путина. Не то, чтобы мне он не был симпатичен. Наоборот. И быть в настоящей, не истеричной оппозиции к нему - это было бы круто. Был бы блистательный венец моей скучноватой жизни.

Но сейчас, с учётом всего, что происходит в мире, даже на полпятки зайти на территорию этих.... Как говорят в некоторых кругах, не профессорских, - зашквар...

Потому, что при Путине шанс на такую оппозицию, как я хочу, - есть. Не супер большой, но есть. А, если победит, нет, конечно, не "пациент", а те кто дёргал и дёргает его за ниточки, то шанса нет не только на возникновение такой оппозиции.

Шансов нет ни на что...

Даже на выживание страны.

Я понятно обозначил?

https://www.facebook.com/dmitry.evstafy … 3129899184

Отредактировано Скорпиошка (02-02-2021 21:44:53)

15

Дмитрий Ольшанский
  ·
Действующие лица драмы "Россия".

Герой.
Наглый и циничный проходимец, тщеславный нарцисс. Хлестаков, Чацкий и Чичиков в одной упаковке. Клеймит, гвоздит, разоблачает, суетится. Хочет внимания и власти, готов даже театрально пострадать на публику, лишь бы дорваться до главного приза. Знает, что его все равно вытащат и понесут на руках под аплодисменты.

Интеллигенция.
Боится и не любит родину, любит заграницу. Живет хорошо, когда вся остальная страна живет плохо, когда остальная страна живет хотя бы терпимо - жалуется на "несвободу", хотя живет еще лучше. Никаких иллюзий насчет героя не имеет, но хочет использовать его как таран, ну или как необходимую подмогу в субботний день.

Революционная массовка.
Простодушная, страстная, хочет событий. Верит, что если поменять власть, то сразу образуются деньги, права, возможности, жизнькакназападе и счастье. Если власть и правда меняется - быстро испытывает горькое разочарование. Если не меняется - тем более испытывает горькое разочарование.

Царь.
Устал от заграницы, с которой хотел дружить, а от нее в ответ одни гадости и плевки. Устал от придворных, которым все надо гулять, пока он тут один за все отвечает. Устал от народа, у которого все горит, тонет и рассыпается, и на него, царя, вся надежда. Устал от власти, но непонятно, кому ее так отдать, чтобы об этом не пожалеть. Не видит и не понимает тех, кто устал от него.

Начальники.
Интересуются только деньгами и тем, что написано в их внутренней аппаратной бумажке. Если реальная жизнь отличается от того, что написано в этой бумажке, тем хуже для жизни. Делают все максимально неудачно, но не из-за того, что не могли бы иначе, а потому что бумажка же, бумажка. Всегда готовы предать и перебежать куда надо, если бумажки не будет.

Народ.
Выживает, ругается, иногда не выживает, но все-таки с трудом приспосабливается. Страшно недоволен начальниками, не любит интеллигенцию, считает революционную массовку шумными дураками, царя слушается по привычке, к герою относится скептически, поскольку знает, что стоит тому дорваться, как все обещания закончатся, а начнется все то же самое, что и было, да еще и похуже.

Сепаратисты, окраинные националисты, абреки, бандиты, соседние государства, дальние заграничные обкомы.
С нетерпением ждут, когда же герой свергнет царя, а начальники растеряются, а потом предадут, - чтобы начать, наконец, действовать.

Русские патриоты.
Бродят, спотыкаясь, на задворках сцены. Ничего толком не могут и никому не нужны.
 
И как смотреть такую пьесу? Особенно если знаешь, чем она кончится.
Ее нужно просто терпеть.

16

Глобальное потепление, ноль ковида, а Россия заслуживает санкций

Есть несколько вещей, на которые можно смотреть вечно. Например, на падающий снег и на зеленых, которые падают мордой в грязь. Иногда это параллельные и взаимосвязанные процессы.

Проклятую Богомоловым неправильную Европу засыпает снегом уже неделю. Причем хорошо так, по-камчатски. И никто не понимает, что делать со снегом. В отличие от Москвы, мигранты у них не работают, а только получают деньги от налогоплательщиков, а сами немцы надеются на мэрию и правительство. Получается плохо.

Хотя бы потому, что во главе столицы – «красно-зеленые», то есть как раз те, кто годами запугивает население глобальным потеплением. Угроза потепления при минус тринадцати и с заваленными снегом улицами выглядит не очень убедительно. Но это не останавливает гретообразных, да и саму Грету, которые продолжают бубнить про ужасы СО2 и потепление. Кстати, под это дело «красно-зеленые» выбили бюджет в 2,3 млрд евро на смену дизельных автобусов в городе на электрические. Те самые, которые не могут отходить без дозарядки даже одну смену по причине емкости батарей. И вот теперь на холоде этот парк электроавтобусов практически встал. Не нужно иметь инженерного образования, чтобы знать, что на холоде батареи садятся особенно стремительно – каждый это знает по своему телефону.

Сама природа и физика в частности как бы говорят нам, что зеленые любители бюджетиков – идиоты. Но никому от этого не легче. Они продолжат бубнить про потепление, даже если на дворе будут громоздиться айсберги. Это люди без стыда и совести. И тут приходит природа в виде очередного вируса типа сарс/ковид, и все становится еще неприятней. И даже не от самого вируса, а от людей, которые под шумок пандемии получили инструмент для ограничения буквально всех гражданских прав населения.

Средства массовой информации запугивают читателей каждый день количеством зараженных, канцлер Меркель закрывает границы. (Кстати, в 2015-м, когда надо было впустить беженцев, Меркель заявила, что границы Германии закрыть невозможно. Оказывается, можно, если хочется.) От ритейла остались рожки да ножки, от ресторанов с отелями тоже. Ученая в области бимолекулярных элементарных реакций Ангела Доротея Меркель говорит: «Мы сможем ослабить карантин, когда показатель зараженности упадет меньше 100 на 100 000 человек».

Показатель падает ниже 100, Меркель вводит новые ограничения. «Мы ослабим ограничения, когда показатель упадет ниже 50», – говорит канцлер и продлевает карантин. Показатель падает ниже 50, СМИ кормят публику паническими сообщениями о чудовищных вирусах-мутантах, чья повышенная смертность не доказана никем и ничем.

Тогда выходит канцлер Меркель и говорит: «Когда зараженность упадет ниже 30, мы открутим гайки» – и продлевает локдаун до 7 марта. На голубом глазу «ниже 100» превратилось в «ниже 30», и ни одна газета не спросила ее, зачем надо врать. Потому что нужно – вот почему. А тут уже пришли новые инициативы – «показатель должен упасть ниже 10» и совершенно фантастичное «ноль ковида». То есть «ноль ковида» – это вообще антинаучно, так как все вирусы остаются в природе и взаимодействуют с человеком.

И вообще вирусы жили на этой Земле гораздо раньше человека в принципе. Так что непонятно, кому тут скорее наступит «ноль». Природа, наука, опыт человечества громогласно говорят политикам: «вы дебилы» – но людей с оловянными глазами не остановить. У них есть некая сверхзадача, и они ее выполняют, даже если для этого надо уничтожить собственную экономику и отказать населению в лечении еще миллиона других болезней. «Ноль ковида – наша цель!» – звучит как «Наша цель – коммунизм». То есть в это не верит никто, включая авторов лозунга.

И что коллективная Грета, что коллективная Меркель, что коллективная Европа – у них свои задачи, и они их будут выполнять. А что с Европой? Да все просто: тут некоторые нам рассказывают, какая Россия плохая-гадкая и, конечно, достойна всяческих санкций и наказаний. Раз в полгода находится причина-афиша. То Крым, то отсутствие свободы слова, то Сирия, то отравление Навального, то суд над Навальным – без разницы вообще. И нас убеждают в том, что если бы Россия сделала не так, а совсем по-другому – то не было бы санкций, не было бы скандала, не приближалось бы НАТО, отменили бы визы… бла-бла-бла.

Как показывает нам пример работы сил, которые стоят за решениями Меркель или за компаниями Тунберг – никакие факты, никакие обоснования не являются причиной не впаять России еще парочку санкций на завтрак, на обед и на ужин. У вас не должно быть по этому поводу никаких иллюзий.

Даже если распахнуть двери узилища, нарядить Алексея Анатольевича в хитон от «Аберкромби и Фитч» и отправить его в белом венчике из роз во главе колонны школьников по улице Горького в сторону Кремля, ничего не изменится. Ровным счетом ни-че-го. Потому что на дворе – глобальное потепление, в организме ноль ковида, а Россия заслуживает санкций.

https://vz.ru/opinions/2021/2/17/1085149.html

17

Триумф принуждения

Интервью сегодня давал про ковид. В числе политических и социальных вопросов был вполне бытовой. "Когда имеет смысл лучше всего делать тест на антитела после прививки?" Я говорю: "А вы на какой день после прививки от кори сдавали с ребенком на антитела к ней?" Корр с ужасом на меня посмотрела и говорит: "Ни на какой. А зачем?" - "Вот вы и ответили на свой вопрос" , - говорю.

Самое жуткое в ковид-истории на самом деле это триумф абсолютно дикого капитализма административного принуждения. Когда ломаются проверенные веками поведенческие механизмы ради того, чтобы кто-то мог заработать. Все эти аппараты ИВЛ, 90% которых никогда из коробок не достанут, все эти бесконечные тест-системы на все никому ничего не добавляющие кроме денег немногим, все эти дистанционные образования/здравоохранения и искусственные интеллекты для гадания по КТ, нужные только для того, чтобы перераспределить деньги врачей/учителей по карманам администраторов, паспорта эти - полностью по концепции ветеринарные.

"Помощь" в развитых странах - весь смысл которой направить трубу печатного станка в корыто фондового рынка и более ничего.

Мир уничтожен, а на его развалинах жадно чавкает административный предприниматель. Это раньше богатым было быть стыдновато как-то. А сейчас он сидит дома - спасает жизни. Он же купил акции Модерны и ему совершенно комфортно когда бедные муравьишки тащут ему жратву из супермаркета и ресторана, шмотки из интернет-магазина.

А в жизни муравьишек к обирающим их заводчикам цифровых платформ прибавляются еще владельцы тест-лабораторий. Ведь правильному человеку важно, что бы корм ему задавал "чистый", поэтому богатый в своей ипостаси регулятора требует регулярного тестирования простого человека из святых санитарных соображений.

И тут даже не в самом капитализме проблема, а в том что его коронавирусный извод лишен единственно привлекательного качества - свободы, зато содержит все отрицательные качества антикапиталистических обществ - сверхрегулирование, насаждение абсурдных норм, принуждение как к потреблению, так и к лояльности.

А послушание достигается, помимо запугивания и цензуры, разрушением привычной экологической ниши "обычного человека", уничтожением повседневности как таковой - и в бытовом смысле, и во вполне моральном. Китайский анальный тест - он ровно про это.

Не случайно кстати что именно в таком капитализме более всего успешны китайцы. Этот строй - идеал их элиты. Наиболее нелепы и смешны - европейцы, чьи элиты тоже бы хотели вот так, да пока не умеют. Байден логично называет носителей других ценностей - неандертальцами, для ковидных элит сопротивление капитализму принуждения - это сопротивление прогрессу, ценности старого мира - вот эти все свободы нелепые - это прошлое.

Ну посмотрим, что получится. Мне кажется что у неандертальцев в этот раз есть шанс. Слишком уж кроманьонцы самодовольны, наглы и всех за идиотов держат. А страх между тем потихоньку проходит. Слишком долго описывать прогресс, как прибыль инвесторов и убыль всех остальных. Может не срастись. Прогресс - это все таки про пенициллин для всех история, а не про акции Модерны.

Глеб Кузнецов

http://bolshoyforum.com/forum/index.php?page=1622

18

Скорпиошка написал(а):

Интервью сегодня давал про ковид. В числе политических и социальных вопросов был вполне бытовой. "Когда имеет смысл лучше всего делать тест на антитела после прививки?"

А вот действительно, почему, когда делали раньше прививку от гриппа  ,тоже никаких тестов не сдавали после нее? Никаких тебе проверок... Много вопросов возникает... :unsure:

19

@Татьяна@
Помнишь, я по весне говорила, что живу на самоизоляции в дачно- сельской местности. В домике знакомых  с отоплением
В этот раз решили на 8-е с утра поехать туда на шашлыки и заодно протопить дом.
А у них по соседству живет фельдшерица. Я с ней весной познакомилась и немного подружилась.
Спрашиваю про заболеваемость ( весной было 2 случая). А тут говорит, что болели...сейчас меньше
Не сказала сколько. На прямой вопрос - уклонилась ( тут всё понятно). Но самое главное, госпитализирован был только один человек. А ВСЕ остальные лечились амбулаторно в их ФАП. Где врача нет, только два фельдшера. По схемам которые им спустили...и люди выздоровели. И, говорит, пожилых переболело много..
К чему это я...Если проанализировать, то все смерти о которых мы слышали наступали в больницах. Т.е по факту не столько от самого вируса, сколько от неправильного и токсичного лечения.
На уровне предположений, конечно...Но очень похоже, что так и есть.

@Татьяна@ написал(а):

Много вопросов возникает...

У меня уже нет. Картинка сложилась.

Отредактировано Скорпиошка (11-03-2021 12:35:28)

20

Скорпиошка написал(а):

Т.е по факту не столько от самого вируса, сколько от неправильного и токсичного лечения.
.

Что ты имеешь в виду по «токсичным лечением»?

Отредактировано klava (10-03-2021 23:29:27)


Вы здесь » Радушное общение » Политика и экономика. Важные события. » Философско- политическое...