Радушное общение

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Радушное общение » Литературный раздел » Рассказы...


Рассказы...

Сообщений 1041 страница 1060 из 1088

1041

Наплакалась. Как хорошо, что все хорошо кончается. Слава Богу!

1042

Ядовитые слова.

Женщине исполнилось семьдесят лет. Юбилей! К этому дню купила ткань и заказала платье. Очень красивое, изящное. И к нему по интернету сережки серебряные.
Надела, посмотрела, увидела, что помолодела. Все-таки нельзя без обновок жить. Они настроение поднимают.
Затем принялась готовить, чтобы гостей вкусненьким покормить. Должны приехать сестры. А ещё брат привезет старенькую маму. Ей скоро сто лет исполнится.
Стол сверкал праздничной посудой. И еда сама в рот просилась. Гости приехали. Мать-старушку посадили на самое почетное место. Она посидит немножко, а когда устанет, то в соседней комнате полежит.
Именинница переоделась в новое платье. И сережки надела. Пришла к гостям. И они ахнули. Приятно было, что оценили. Очень приятно.

Подняли первую. Затем вторую. И одна из сестер вдруг сказала: «Ты меня удивила. В семьдесят лет платье заказывать. И сережки. Тебе зачем? Куда наряжаться-то? Дома сидишь. Не работаешь, по театрам не ходишь. У тебя же полно старых платьев, красивых. Донашивать нужно».
Другие сестры головами закивали. И начали рассказывать, что у них все шкафы одеждой забиты. Носить не сносить.
И почему-то новое платье как будто давить стало. Тесным сделалось. И сережки потяжелели. И на душе – пусто.
Сидела с каменным лицом. Разговаривать не хотелось. И кусок в рот не лез.

Столетняя бабушка вдруг говорить начала. Все сразу замолчали. Ее мать тоже до ста лет дожила. И отец тоже. Долгожители. И когда матери девяносто стукнуло, отец пошел в магазин и купил шаль бордового цвета.
Когда за стол сели, он вынул подарок из сумки и жене вручил. Вернее, на ее плечи накинул эту самую шаль. Мать счастливая сидела, и новую шаль старыми руками гладила. Девяносто лет!
Главное – это душа. Не мы для вещей, а вещи для нас: «Забыли, что ли»!
Мудро так сказала. И к дочери обратилась, которая про платье не то сказала: «А тебе вот что скажу. Язык свой придержи. Не сори словами». Встала и пошла в другую комнату полежать. Устала она.

Сидели молча. Почему-то за столом грустно стало. Сестра, что «словами сорила», все-таки извинилась. Но легче от этого не сделалось.
Так, о чем-то говорили, но не смеялись. Искренности не было, душевности не было. Потому что слова ядовитыми оказались.

И тут пришли племянница с мужем. Весело поздоровались со всеми, именинницу поздравили. Муж племянницы подошел, встал на одно колено, подарил букет роз. И пропел какую-то фразу из старинного романса.
А племянница открыла меленькую коробочку. В ней бусы из речного жемчуга. Где она нашла? И своими руками тётке на шею надела. Потащила за руку к зеркалу. Обняла, захлопала руками, рассмеялась.
Всё! Не было больше ядовитой атмосферы. На всех лицах – радость. Причем настоящая, искренняя. И полилась беседа. И хотелось смотреть на всех, и есть вкусную еду, и любоваться женщиной, которой исполнилось всего семьдесят лет. Жить да радоваться.

Георгий Жаркой

1043

В любом возрасте надо покупать обновки. Я каждый год покупаю себе новые брюки,
две-три свежих блузки. Покупаю на рынке, не дорого, но зато что то новенькое,
другой цвет, рисунок. Все это радует душу. Всегда своим соседкам, которые старше меня,
делаю комплименты (ровестниц нет), когда вижу обновку. Жизнь такая короткая, пролетает мгновенно,
надо хоть чему то радоваться.
Всегда восхищаюсь нашей Наташенькой Nova, какая она молодец, покупает себе
каждый год новую домашнюю одежду. Я прошлогодние обновы донашиваю как домашнюю одежду.

1044

ПОНЕДЕЛЬНИК.
Нашла ножницы. Подстригла всех кукол налысо. И трех мишек. Зайцу отрезала хвост и уши.  Вырезала в шторах снежинки. Устала. Эх, где мои два годика, могла 24 часа в сутки квартиру крушить. Старею.
Вторник.
Сперла со стола воспиталки в детсаду ножницы. Во время сончаса подстригла всем челки, кроме Людки. Терпеть не могу Людку, пусть страшная ходит.
Среда.
Папа орал, мама орала, бабушка орала на них, дедушка ржал до икоты. Сами виноваты, воспитывать надо нормально.
Подравняла деду усы, пока он дремал перед теликом. Правда, с одной стороны почти напрочь состригла, а не надо было так храпеть, ребенок и так нервный уже.
Четверг.
Прямо на детской площадке подручными средствами выстригла висок какому-то младшему брату. И брови с ресницами. Брат был счастлив.
Жалко, что у меня нет брата. Отобрали чужого мальчика, отобрали подручные средства. Мама орала, папа орал, бабушка орала на них, дедушка второй день ржет, глядя в зеркало.
Пятница.
С меня не спускают глаз ни на минуту. Дождалась пока утром на меня наденут комбез, сказала, что хочу какать. Вышла из туалета бритая налысо. Мама вместо такси заказала ящик вина, папа на ночь надел на купальную шапочку ушанку, обмотал голову скотчем, спрятал все ножницы, заколотил дверь спальни, но утром все равно проснулся лысым. Хе-хе-хе, спасибо деду спецназовцу.
Суббота.
Дома все лысые и орут. Дед ржет не замолкая, переживаю за него. Взяли за руки и за ноги, затащили в такси, повезли
к детскому психологу. Успела немножко почикать дядю таксиста. Психолог зачем-то попросила нарисовать фломастерами мою семью, но я просто нарисовала ей новую прическу. Прямо на психологе.
Воскресенье.
Мне купили новых кукол и мишек. Купили парикмахерский набор и парики. Моя лысая прекрасная семья, люблю вас! Отстригла деду второй ус. Прости, дед, это рефлексы, как у спецназа.
Зоя Арефьева

1045

В три года подложила дедушке в валенки по сырому яйцу.  А он был грузный, ноги просунул в валенки и тут же встал...)
Меня ругали.
Это единственная моя проделка в том возрасте которую помню.

Отредактировано Скорпиошка (31-03-2022 00:41:30)

1046

Скорпиошка написал(а):

В три года подложила дедушке в валенки по сырому яйцу

:crazy:

1047

Galina
Галина, спасибо! Развеселила :love:
Скорпиошка
Ляля :D

1048

КАК ЛЕНА СХОДИЛА К ПСИХОЛОГУ
Мы все очень любим нашу Лену. Дружим со студенческих лет. Не просто любим – втайне еще и жалеем. Она всегда была чуть рассеянной, всегда была очень беззащитной, от чего у нее всю жизнь проблемы на работе.
Начальница ей хамила каждый день и грозила увольнением. Но даже это не самое главное. Она прожила с мужем 18 лет, дочка уже почти взрослая, поселилась отдельно. Вдруг Лена почувствовала, что у мужа «кто-то есть». Он стал являться поздно, не отвечает на звонки, шлет только смс «занят», на вопросы реагирует нервно: «Ну что ты пристала? Иди уже спать!».
Лена закрывалась в ванной и плакала. Она чувствовала, что стала никому не нужна. Однажды наплакалась, решила перед сном намазать лицо кремом – это оказалась зубная паста. «Вот и маразм начался заодно», – сказала она нам.
Мы дружно уверяли, что все мы со странностями, что она себе придумывает черт знает что, что ее Юра – хороший и верный муж.
Но мы понимали, что Ленку надо спасать, что она в хандре. К тому же кое-кто из нашей компании случайно увидел в кафе вечером Юру – он был с девушкой. Конечно, Лене об этом мы не сказали.
Мы решили найти ей хорошего психолога, Лене надо было поправить самооценку, заставить поверить в себя, научиться не переживать из-за любой фигни. Да, женщине в сорок это не так легко, но можно.
Психолога мы нашли, одного из лучших специалистов по депрессиям. Он был готов даже провести две встречи с Леной бесплатно (мы тоже оказали ему кое-какие услуги по ремонту машины). И отправили Лену к нему, в медицинский центр.
Дальше случилось удивительное. Мы до сих пор считаем это маленьким чудом.
Лена пришла вовремя, постучалась. «Входите!» – ответили ей. За столом в комнате сидел лысый мужчина в больших очках. У него был легкий акцент – то ли грузинский, то ли армянский.
– Вы что-то хотели? – спросил он.
– С вами мой друг говорил… Который ремонт машины делал.
– А! Прекрасно. Садитесь, рассказывайте! Какие проблемы?
– Мне кажется, у меня депрессия…
– Что? – мужчина поднял очки, наклонил голову. – Э, какая депрессия у такой красивой женщины?
Лена улыбнулась:
– Спасибо… Но вот на работе у меня тяжелая атмосфера… Начальница меня унижает…
– Что?! – Психолог даже приподнялся. – Вас? Ну-ка рассказывайте! Нет, погодите, хотите чуть коньяку, а? Расширить сосуды, ну и расслабиться, а?
Лена не отказалась. И потом рассказала психологу о проблемах с начальницей. Психолог стукнул большой ладонью по столу:
– Тут есть один проверенный рецепт. Если она еще раз что-то вякнет – вы ей сходу: «Заткнитесь и не смейте со мной так разговаривать!»
– Но разве так можно? – удивилась Лена. – Это по-научному?
– Я называю это шоковой терапией, отличный метод. А если она не угомонится – возьмите крем в баллончике и выдавите ей прямо в лицо. Ну знаете – продается такой – для тортов всяких?
– Но меня же сразу уволят!
– И пусть! Но вы уйдете победительницей. Понимаете?
– Да! – радостно ответила Лена. – Точно!
Затем она поведала о муже. Психолог махнул рукой:
– Ну может, он и нашел какую вертихвостку, бывает. Ну а вы тоже хороши – сидите дома с унылым лицом, кому это понравится? Слушайте, наденьте с утра лучшее платье, накрасьтесь поярче…
– Зачем?
– Э, вы женщина или кто? Вы когда ярко красились последний раз?
– Не помню… Не было повода.
– А зачем повод? Для себя. И тоже приходите вечером поздно. Лучше ночью.
– Юра будет волноваться…
– Отлично! Это и надо. Пусть волнуется! Вы уже наволновались, теперь его очередь.
– Он будет звонить…
– Не отвечайте! Напишите смс – «буду поздно». И всё!
– А он начнет расспрашивать…
– Да просто смейтесь в ответ. Вы смеяться умеете? Так – беззаботно, как в юности?
– Наверно уже нет.
– Сейчас будем репетировать. Вон зеркало, вставайте перед ним. Да у вас и фигура хорошая, как я погляжу. Ох, не был бы я женат…
Психолог изобразил руками что-то вроде лезгинки.
И тут Ленка засмеялась. Открыто, легко, свободно. Она почувствовала, что ей хорошо, что все проблемы – ерунда, что впереди еще много лет жизни, что она крутая и сильная.
После смехового тренинга психолог сказал, чтобы Лена явилась через неделю, галантно поцеловал руку.
На следующий день она надела лучшее платье, накрасила губы алой помадой, а глаза подвела так, будто ей на вечеринку. Муж спросил: «Ты куда такая? У вас корпоратив?». Лена ответила небрежно:
«Вроде того…» И быстро ушла. Сегодня она чувствовала себя в роли спецагента. И ей нравилась эта роль.
На работе женщины онемели, когда увидели Лену. Решили, что у нее день рождения, о котором все забыли. «Нет! – ответила Лена. – Я просто встретила нужного человека».
И тут появилась начальница: «Это еще что за карнавал? Идите умойтесь и быстро пришлите мне счета-фактуры. Что вы стоите? Быстро, я сказала!».
Лена взглянула начальнице прямо в лицо и сказала: «Заткнитесь и не смейте так со мной разговаривать!». Все затихли. Начальница приблизилась к Лене: «Чё? Обалдела совсем? Я уволю тебя!»
Лена быстро запустила руку в сумку – и это был такой лихой жест, что все решили: она вытащит огромный ствол. Но Лена достала из сумки баллончик, нажала на белую кнопочку. Начальница опешила настолько, что стояла, не шелохнувшись, пока ее лицо превращалось в тортик.
Начальница закрылась в кабинете на целый день, а вечером позвала Лену: «А вы крутая, Елена Ивановна. Прям тихий омут с чертями. Нет, я не буду вас увольнять. Вы нашли нестандартное решение, и я тоже нашла. Я выпишу вам премию».
Домой Лена явилась в час ночи. До этого она сидела у меня дома, мы пили чай и веселились. Давно я не видел Ленку такой, со студенческих лет. Ей звонил Юра, но она сбрасывала звонки. «Психолог так велел», – объясняла Лена.
Через пару дней Юра приехал к ней на работу. Позвал в ресторан. Там долго извинялся, говорил, что был неправ, что недооценивал Лену, что она для него – всё, ну и так далее. Потом они ехали на такси и целовались на заднем сиденье, как в юности.
В назначенный день Лена явилась к психологу. Она вдруг разглядела табличку на двери: «Завхоз». В прошлый раз Лена не обратила внимания на нее, ей было не до табличек. Лена быстро заглянула внутрь – там сидел все тот же лысый мужчина в больших очках. Улыбнулся Лене:
– О, как я рад, заходите!
– Так вы не психолог?
– Нет, дорогая, совсем не психолог. Психолог этажом выше. Просто вы были такая несчастная, мне захотелось помочь хоть чуть-чуть.
Лена захохотала:
– Иногда быть рассеянной очень полезно!
Алексей Беляков

1049

Galina, :cool:
Посмеялась.... :D

1050

-ГрЫша, ты глянь кого там привёл твой шлымазл!
- Таки этот шлымазл, между прочим, и твой сын!
- Нет, я тебя умоляю…. Когда он вытворяет такое, так он вылитый ты!
Во двор входил рослый Борик, студент-математик, а за руку он вёл
тонюсенькую и прозрачную девушку, в очках и с челкой до самых глаз.
Девушка оленёнок, с огромными шоколадными глазами крепко держалась за
большую Боренькину руку.
- Не, ты глянь как ухватилась… Оно ж и понятно, ветер подует и Это
унесёт на раз! Ни формы спереди, ни богатства сзади….
- Папа -мама, познакомьтесь, это Регина….
- Ой, детонька, и где ж тебя так рОстили?!
- Здрасьте, тетя Галя и дядя Гриша.
И не переживайте ви так за мой тухес, может я таки могу принести нахес?!….
Гостья подбоченилась и приняла боевую стойку. Сразу было видно, что к
подобным перепалкам она привычна, и даже получает от них удовольствие.
Боже упаси, она нисколечко не хамила, она весело взирала на
Боренькиных родителей из-под длинной челки.
- Не, ты глянь, она ещё и языкастая… - Недоверчиво и уважительно
пропела Галя. И уже тихо и себе под нос - Ну слава богу, дождалась.
- Ну заходи до двору, а шо, може ты ещё и готовить умеешь?
- Так руки вроде ж есть…. - Будущая невестка уже закатывала рукава и
основательно усаживалась у тазика с картошкой. Счастливый Боря сиял,
как тот медный самовар, что уже третий год стоял в окне у тети Песи.
Он был обсолютно уверен, что Реночка очень понравится родителям. И он
таки не ошибся.
Регина родилась в холодных краях. И детство у неё было тяжелое и очень
голодное. Репрессированные родители прибыли туда не по своей воле, но
Одессу они привезли в себе. Юмор и неповторимый колорит Реночкины
родители гордо хранили , как красноармеец пролетарское красное знамя.
Изможденные и, казалось бы, выброшенные из общей жизни люди создавали
жизнь там, где находились сами. Они просто не умели и жить и говорить
по-другому. У них отняли все, и даже их честное имя, но юмор и тонкий
ум отнять у них было невозможно. До самой последней минуты они
оставались ироничными и светлыми людьми. Вернуться же в любимый город
смогла только их девочка.
- Я дико извиняюсь, но хочется спросить - шо мы будем всю эту
картошечку жарить?! Или может все-таки сварим?!
Регина споро очищала второе ведро картошки.
-Не, ну если ви думаете, шо у нас тут кушают на ужин одну картошку,
так это ви сильно ошибаетесь… - подал голос счастливый отец шлимазла
Бори. Он давно уже наблюдал, стоя за спиной гостьи, как она
молниеносно снимала с крупных базарных картофелин тонкую стружку и
аккуратно складывала всю эту красоту в тазик с чистой водой. Гриша
подмигивал жене, довольно покрякивал и подкладывал Регине все новые
картошки, до того ему нравилось смотреть на ее ловкие пальцы.
- Оно может, конечно, вы и правы, и кушают тут что-то ещё, - Регина
сдула мешавшую челку - но судя по количеству, ужинать будет вся улица.
Или я ошибаюсь?!
Она озорно подмигнула Грише через плечо.
- Ой, шо там осталось от той улицы, видели бы вы нас до войны… Какие были люди!
Молодежь подняла головы и огляделась по сторонам.
Это был очень старый одесский двор. Высоко в небе плескалось
бескрайнее чистое небо, его расчерчивали на острые треугольники
беспокойные белые голуби. Кружевные переходы веранд и лестниц
подпирали старые комнаты. Галлереи разношерстных пристроек делали двор
похожим на настоящий Вавилон. Окна и двери были открыты свежему
воздуху да и людскому взору, из некоторых парусами пузырились чистые
тюлевые занавески. Тазы, детские санки на зиму, патефон, горшки и
коляски - вся эта рухлядь украшала веранды и стены, рассказывая
удивительные бесконечные истории этого двора. Жизнь сообща. Жизнь
нараспашку.
- Тетя Песя, перестаньте мучать кошку, она умрет от вашей любви
раньше, чем успеет состариться!
- Дядя Иржик, шо там у нас с часами?! Ми их когда-нибудь починим или
станем держать на стене для красоты?!
- Нет, ну нельзя же так издеваться над людЯми….Феня Адольфовна, ваши
котлеты пахнут и уже совершенно не можно дышать! Мы ж тут
захлебываемся слюнями….
- Мая, пока ты доваришь своё сатЭ, наступит уже зима, а кушать надо сегодня!….
Дородная и красивая Галя, как настоящий капитан на шхуне, командовала
всем двором. Ее острый намётанный глаз не пропускал ни малейшей
детали, она, как минёр на поле, беспрестанно держала всех обитателей в
поле зрения. Одной рукой она жарила свежую плотву, которую Гриша добыл
на Привозе, другой мешала борщ в огроменной кастрюле, больше похожей
на выворку . Некоторые ей отвечали, нежно орали подколки и прибаутки в
ответ, а многие просто любовно улыбались.
К ужину начиналось настоящее театральное действо. Из всех комнат,
углов и проходов вниз стекались люди. Они чинно рассаживались за
огромным столом, его соорудили прямо посреди двора. Двойной же
праздник, во первых Шаббат - встреча субботы, и во-вторых Галин Боря
привёл таки на показать свою кралю. А это, знаете ли, происходит не
каждый день. Соседи спускались со своей снедью и тарелками, вынося из
домов все самое лучшее, и каждый нёс с собой дополнительные стулья.
Люди сидели очень странно, как бы все вместе, но между ними, здесь и
там, злыми проплешинами, оставались пустые места. Регина прижалась к
Борису и молча наблюдала этот ритуал.
- А почему так сидят?! Это ж столько людей ещё должны прийти? -
округлила и без того огромные глаза гостья.
- А тут, Региночка, должны быть ещё люди… Но их почему-то нету….
Совсем. - Гриша странно смотрел вбок, глаза его наполнились слезами.
Он родился и вырос в этом дворе, здесь гонял голубей и здесь впервые
закурил. Его нянчила тетя Ева, Давид Моисеевич пытался обучить музыке,
а доктора Бирштейны кормили манной кашей на базарном молоке.
Ривку и Лазаря Бирштейн повесили за помощь подпольщикам на большой
площади в самые первые дни. Рядом с Галей и Гришей, по левую руку на
пустом месте за столом сиротливо жались друг к другу старые венские
стулья из их приемной.
Тетя Песя, по-прежнему прямо глядя перед собой и чуть улыбаясь, мерно
качала головой и гладила рыжую кошку. Всю ее семью румыны расстреляли
и сбросили в ров. А сама Песя пряталась в лесу, ее посылали менять
продукты. И грузовики и расстрелы она видела своими глазами. И горящие
амбары с людьми. Впав в ступор после всех ужасов, она пешком пошла в
город, в свой родной двор, не понимая, что именно оттуда немцы их и
забрали. Галя нашла ее по дороге, как и нескольких других, долго
прятала в подвалах доходного дома у Оперного театра. Рядом с тетей
Песей у стола были аккуратно расставлены пустые табуреты.
Здоровенный Веня, в вечной тельняшке, вернулся с войны с тяжелой
контузией. Его вынесла на руках санитарка Маечка, она же его и
выходила. Он привёз ее в Одессу, знакомить с многочисленной роднёй. Но
дома их уже никто не ждал. Всю его семью расстреляли.
Троих маленьких братиков, сестру с детишками, маму и бабушку.
Расстреляли и дедушку Давида Моисеевича, профессора музыки. Он наивно
пытался разговаривать с немцами, убеждал пощадить женщин и детей.
Напоминал им, что они великая гуманная нация Бетховена и Вагнера.
Зондеркоманда - очумевшие от крови полупьяные эссесовцы ржали в голос
и фотографировали чокнутого профессора. Распрямив больные плечи и
гордо подняв голову он стоял на краю рва, подслеповато щурился на
солнце и что-то шептал на идиш своему великому Б-гу.
Рядом с Веней и Маечкой, в торце стола, на почетном месте в потертом
плюшевом кресле лежала одинокая нежная скрипка .
Галя всегда была самой сильной и яркой в их дворе. Да и на всей улице.
Злые языки болтали, что ее мать во время погромов ссильничал пьяный
казак. Богатая родня прогнала Соню, принесшую в подоле горлатую
крупную девочку. А тетя Ева приняла, и пустила в свою комнату, и
помогла поставить на ноги и выучить шуструю малышку. Была она
наполовину казачкой или нет, а только росла огонь, а не девка.
И тетю Еву, и Сонечку, Галину маму, и невероятно красивую Фаню,
молодую жену Иржика, их всех закопали во рву. Дядя Иржик в фартуке
часовых дел мастера молча утирал глаза платочком. Рядом с ним стоял
пустой ярко синий стул его любимой Фани.
Галю убили и закопали тоже. Но только она не умерла, а очень долго
выбиралась из груды тел. Это дедушка Давид спас ее. Падая, он прикрыл
девушку своим старческим телом, увлёк за собой, обманывая смерть.
Выбравшись из общей могилы, Галя долго ползла, потом брела,
пробиралась, возвращалась домой. По чердакам и подвалам у неё были
спрятаны соседи. Старики и дети. И некому было позаботиться о них на
всем белом свете. Ей надо было выжить, во что бы то ни стало. И она
жила.
Галя переправляла людей в лес, доставала лекарства, ходила по хуторам
обменивать еду. Разбрасывала листовки и таскала воду в катакомбы.
Бесстрашную подпольщицу немцы поймали, хуторяне выдали ее румынам за
три мешка отборного зерна. Гриша с партизанами отбил ее и других
подпольщиков, вынес на руках полумертвую. Выходил, вылечил, а уж после
войны женился. Они оба вернулись в свой осиротевший двор, вернулись
жить, собирая по крупицам то, что осталось от их жизни. И даже родили
Бореньку. И навсегда сохранили память о войне, но вот сломленными их
назвать было никак нельзя.
И частенько поздним вечером, завидев басоту в подворотне, Галя по
дороге домой громогласно выдавала своё знаменитое:
- И если ви собираетесь мене жомкнуть и заземлить - так даже и не
начинайте думать!!! Тут многие и до вас сильно старались, так их уже
совсем нету, а я все-таки ещё есть. И даже неплохо сохранилась….
В старом одесском дворе стоял длинный стол, вокруг него сидели
искалеченные войной люди и рядом с каждым из них стояли пустые стулья,
а на столе приборы.
Девочка-оленёнок Реночка плакала навзрыд, кулачками размазывая горькие
слёзы. Боря, гений математики и радость папы и мамы, ее обнимал,
гладил, и баюкал, как маленькую, сам при этом хмуря соболиные брови и
подозрительно тянул носом.
Шумела листва.
Галя с Гришей сплетали под столом натруженные мозолистые руки.
Откинувшись на спинку своего высокого стула, Галя улыбалась. Ей было
совершенно понятно, что наконец-то ей есть кому передать своих
домочадцев и свой двор. Эта тоненькая девочка, хоть и родилась в
сибирских сугробах, но была настоящей одесситкой. С железным
характером, острым языком и горячим сердцем. Она подхватит ее факел, и
родит будущих детей, и никому не даст в обиду ее Борика. И снова на
бульваре зацветут каштаны, голуби взмоют в небо под лихой свист
вихрастых хлопцев, а во дворе добрые соседи станут накрывать общие
столы.
- Тю, та я не пОняла, а шо мы тут расселись, как на похоронах?! У нас
суббота или как?! И ребёнка вон мне расстроили, и риба уже вся
холодная!
Гриша, Иржик, Венечка, наливайте нам ле-Хайм, мы будем пить За жизнь!!!
Алена Баскин

1051

Здравствуй доченька. Как здоровье? Семья, работа, дела? Где твой? На работе? В 11 часов ночи? И как эту работу зовут? Вера, как в прошлый раз, или по-другому? Дура, не реви. Ага, звонит?! Скажи ему, что мама приехала. Спрашивает когда назад? Узнаю зятя.

Первый вопрос «когда назад?» Скажи, когда новую машину купит тогда и Мама домой поедет. В прошлый раз я из его Запорожца еле вылезла. Сесть-то я села, хоть и с большим трудом. Поехали на вокзал. По дороге я всего-то пару пирожков съела.

Приехали, поезд уже подходит, а я не могу из Запора вылезти. Одну руку и одну ногу высунула, а остальное никак!… Зять вокруг бегает, кричит: «Задержите поезд, я за автогеном сбегаю!..» Поезд все равно ушел, а я еще две недели погостила…

Танечка, а где внучек мой Боренька, Борюсик, где Борюкан? Где этот оболтус по ночам шляется? На дискотеке? И как эту дискотеку зовут? Даже я знаю, что по понедельникам дискотек не бывает. Смотри, а то он на этой дискотеке женится по залету. Или СПИД еще бывает… Ладно, молчу.

Посмотрим что у тебя в кастрюлях. Трехдневный супчик – если разогреть, то есть можно… Собакам. И этим ты кормишь мужа? Не удивительно, что он на работе задерживается. Ты еще его как в том анекдоте, случайно, не кормишь?

Жена уходит на работу и приказывает детям: «Что кошка не доест — не выбрасывайте, папе ужин будет!» Таня, Таня, сколько раз я тебе говорила — как доказал профессор Павлов, разницы между мужем и кобелем нет. Основные инстинкты, и первый – пожрать!

Ты не смейся, ты слушай Маму! Вот он бегает целый день, проголодался и тут вспоминает где его миска с едой ждет, туда и бежит! А ты с такой жратвой его сама к работе Вере подталкиваешь… Давай картошку, капусту, щас борща наварим. Пусть когда он сегодня к миске прибежит, у него праздник будет. Говоришь, не ест борщ? А ты его готовишь? Мамин борщ едят все, Мама за этим следит!

Так теперь займемся тобой. Что за вид? Майка-алкоголичка, смотреть противно! А брюки? Что это за штаны такие? Лосины? Это в которых в 1812 году французы из Москвы драпали? Что нет, вон и дырка сзади от штыка вражеского! Ой, она устала на работе за компутером!

Ой, дома она хочет расслабиться отдохнуть и не думать о внешнем виде! К нам на ферму приезжай там и отдохнешь, и расслабишься, и курям лосины свои продемонстрируешь. А дома себя распускать нельзя, слушай Маму!

Таня, а что за прическа у тебя? Воронье гнездо называется? У тебя там никто пока не завелся? Жарко ей, она волосы подобрала и ходит как чучело! Профессор Павлов говорит, что второй инстинкт после миски — размножение. А с тобой в таком виде размножаться разве что инвалид по зрению захочет. Так и не размножишься, доча, разве что кто тебя отксерит из жалости.

А мужа твоего я понимаю – приходит домой бедняга, а дома швабра в майке-алкоголичке с гнездом на голове, тут кто хочет обратно на работу сразу убежит! Ну-ка быстро иди в ванную и приведи себя в порядок, звонят в дверь, зять вернулся!

Нет, это соседка. Здравствуйте. Да, приехала погостить. А вам скорую вызвать? Нет? За спичками. Не спится, какие-то хулиганы под окном на гитаре играют и вы думаете что там наш Боречка? Зря думаете, Борик наш спит. Давно. Уроки учил, учил и заснул.

Растет мальчик, к университету готовится, через восемь лет поступать уже. Угощайтесь чаем. Вася где? Кому Вася, а мне — уважаемый зять Василий Петрович. Работает, на новую машину зарабатывает. Почему это на Оку? На иномарку. Семью обеспечивает, жену-красавицу, дочь мою, баловать любит.

Ну а как вы поживаете? Как сынок ваш, Ленин? Почему Ленин? Да он у вас как революционер, все по тюрьмам да по ссылкам… Ай, чаем поперхнулись? Домой пора? Спокойной ночи, не забывайте нас, заглядывайте!

Уползла, анаконда. Ну погоди, наведу я в подъезде порядок!

Звонят. Здравствуй, зятек мой любимый, умаялся на работе? Сейчас Таня борщиком покормит, приголубит, массаж сделает! Вы тут поворкуйте, а я спать пошла, устала с дороги. Все, нету Мамы, Мама спит, к завтрашнему дню готовится – доче мозги вправить, внука воспитать, соседей на место поставить… Ох-хо, что бы вы без меня делали!

Источник

1052

НИКОГДА НЕ ПОЗДНО. НИКОГДА НЕ РАНО.
Женщины дружили еще со студенческой скамьи. Вместе учились в кулинарном училище и «стреляли» друг у дружки брючные костюмы. Перерисовывали из журнала Burda модели, постигая азы комбинаторности. Охотились за очками-авиаторами. Конспектировали технологию приготовления цыпленка табака и горохового супа, расставляя на полях восклицательные знаки. «В бульон, сваренный на свиных ребрышках, положить замоченный горох и 1−2 чайных ложки сахара для взрыва вкуса».
Гадали на ветке вишни и держали друг за дружку пальцы в чернилах во время сдачи экзаменов.
На последнем курсе обе вышли замуж и завертелось: распашонки, молочные кухни, ясли, работа в столовых, школьные линейки и пионерские лагеря. Переезды, поиск мастеров-плиточников и приготовление птичьего молока. Зима, лето, две зимы подряд. Солнце, косохлёст, листопад. Школьный вальс, вальс Мендельсона, дрожащий голос в телефонной трубке: «Мама, ты стала бабушкой». Затем в их домах стало чуть тише, дети переехали и начали воспитывать своих детей.
Подруги вышли на пенсию.
Сменили очки, обои, стрижки. Освоили мишек «Барни» и шоколадное печенье а-ля Oreo.
В тот год случилось непоправимое. Их мужья ушли, не оставив ни обратного адреса, ни записки, ни надежды на еще одну встречу. Один не проснулся, хотя с самого утра планировал стеклить балкон, второй простудился на рыбалке, распутывая леску в зябкой сентябрьской воде и умер на следующий день.
Первое время женщины, встречаясь на кладбище, кивали и тихо плакали, уткнувшись каждая в свое горе. Затем, когда боль чуть поутихла, стали разговаривать. Сперва о том, что лучше посадить на могилках: барвинок или анютины глазки.
Затем о проделках внуков и ноющих суставах.
В один из таких дней Макаровна насухо вытерла глаза и предложила создать свое дело. К примеру, организовать кафе. Подруга недоверчиво подсчитала на пальцах не то годы, не то сбережения и выдала резюме, что уже поздно. Макаровна отмахнулась, подумаешь, шестьдесят. Достала тетрадку и быстро набросала меню.
Они открылись через два месяца, и народ повалил толпами. Слух об их борще, пельменях и окрошке распространился молниеносно. Да и цены, смешно сказать, гороховый суп — восемнадцать гривен, вареники — двадцать, жаркое — тридцать пять.
Через шесть лет подруги выкупили помещение. Через семь приобрели авто, получили права и отправились в путешествие. Побывали в Париже, Риме, Будапеште. Объездили Румынию и Болгарию. Попробовали таратор, гювеч и кисело мляко. Мамалыгу, нарезанную суровой ниткой, и творожную запеканку «аливенч» без сахара и муки.
В этом году им исполняется семьдесят. Женщины уже придумали себе подарок. Отработают сезон, побросают в машину кеды с шортами и отправятся в путешествие по Греции. Ведь жизнь с приходом старости не заканчивается. Просто приобретает иное звучание, содержание и смысл.
Ирина Говорухина

1053

«Кошек кормит, а до людей дела нет!» На эту старушку злилась вся очередь в магазине
Мы с младшей дочерью, Машей, пошли в парк. По пути решили заскочить в магазин, купить водички. Но зайти внутрь нам удалось не сразу. Как, собственно, двум другим женщинам с колясками.
Какая-то бабушка прямо у входа кормила кошек. Она стояла к нам спиной, перегородив дорогу, а под ногами у нее (а теперь и у нас) мяукали и требовали еды штук шесть облезлых уличных котов.
Я попросила бабушку нас пропустить. Она даже не шелохнулась. Как стояла спиной, так и сдвинулась. Начали возмущаться другие мамы с колясками. Не громко, но и особо не церемонясь.
— Теперь за котами очередь занимать?
— Это магазин для кошек, я не пойму?
— Бабуля, вы отойдете или нам тут до вечера стоять? Пока вы всех котов в округе не перекормите?
Ноль эмоций... Я тоже начинаю закипать. Но молчу на всякий случай. Стараюсь — по крайней мере.
Не так давно я писала о том , как на святом источнике обругала про себя мужчину, который ни в чем не был виноват. Вдруг и здесь — совсем не то, что я пока вижу… Но языком недовольно цокаю. Для привлечения внимания.
Бабуля не спеша докормила своих кошек и тут ее начал обходить недовольный мужчина. И случайно ее толкнул. Она выпрямилась, оглянулась на нас всех. И быстро отошла. Ни «простите» тебе, ни «извините». Просто соизволила, наконец, подвинуться. Все же, на этот раз я не ошиблась. Ей было плевать на людей.
Стальные нервы
Мы с Машей побродили по магазину. Думали ограничиться только водой, но дочка попросила есть. Пошли в отдел с детским питанием. А там — опять затор и те же мамы с колясками. Что впереди — мне пока не видно. Подхожу ближе — старая знакомая. Бабушка-кошатница все перегородила. День сурка какой-то.
Там так магазин устроен. Чтобы попасть к детским полкам, нужно пройти мимо корма для животных. Бабушка эти корма и выбирала. Наверное, не всем ее подопечным хватило. Ее опять просят пропустить, а она, как и на улице, стоит спиной и даже ухом не ведет. Тут терпение мам с колясками лопнуло.
— Нет, ну совесть есть! — Громко возмущались они.
— Лучше бы внуками так занималась!
— Да у нее и внуков, наверное, нет…
Ну и понеслось. Как это надо было жизнь прожить, что на старости лет только уличные коты и остались. Мне это тоже подумалось, но я промолчала. Не то, чтобы я — очень хорошая. Просто нужды не было. Женщины за меня все высказали.
У старушки оказались стальные нервы. Набрала, не спеша, своих кормов и пошла вперед с гордо поднятой головой, даже не оглянувшись. Ну и мы все пошли…
«И нам стало стыдно»
А потом мы все встретились на кассе. Только одна работала. И нарочно не придумаешь — впереди бабушка с кормами, следом — мамы с колясками, а в конце — я с Машей.
Мы с мамами понимающе переглядываемся, а старушка неспешно и неловко выкрадывает свои покупки. Что-то у нее падает, она поднимает. Мы ждем, нервничаем. Опять затор. И тут у одной женщины закричал ребенок. Так, что уши заложило.
— Громко как кричит, даже я слышу, — прошамкала вдруг бабушка. — Я же не слышу почти. Только очень громкие звуки. А давайте я вас пропущу. Я не спешу.
Сгребла корма в телегу и отошла.
— Ой, у вас тоже малышка, проходите, — улыбнулась она мне.
Сказать, что мы с теми мамами остолбенели — ничего не сказать. Рты открыли и краской залились.
Тогда, на входе, человек просто нас не слышал. И не видел. Бабушка ведь спиной стояла. Когда мужчина толкнул — обернулась и отошла. В магазине тоже не слышала и не видела — опять же. А мы…
…Пока первая мама расплачивалась, ее малыш так и продолжал кричать. А бабушка присела к нему и развлекала, как могла.
— Я так люблю детей, — говорила она. — У меня четыре внука и одна правнучка. Вот жду, когда приедут… А? Вы что-то сказали? Я не слышу ничего…
— Мы уже все раньше сказали, увы, — прошептала со вздохом вторая мама.
— А ты — солнышко у нас? — Обратилась бабушка к Маше. — Можно я тебя угощу?
Она вопросительно на меня посмотрела. Я кивнула. Бабушка купила ей несколько чупа-чупсов. А потом подумала, взяла еще два и, догнав тех мам, которые складывали свои покупки в пакеты, вручила их детям…
Когда я все упаковала и выходила из магазина, бабушка, те две мамы и их дети вместе кормили на улице кошек. И у женщин были слезы на глазах…
Как я их понимаю. Сама еле держалась. Я опять ошиблась. И мне стыдно. Но радостно, что человек оказался хороший. И мамы те — хорошие. Просто все мы спешим. И часто — не туда. Спешим осудить.
Авторы: Елена Кучеренко Вадим Прищепа

1054

Иду как-то домой с тренировки. И вижу в одной из улочек огромное дерево с шелковицей. Ветки прям до земли, а на них спелые, аж падают от малейшего ветерка, ягоды.
Я не выдержал. Пристроился, стою ветки обгладываю.
И тут идёт мимо добропорядочная  матрона со своим чадом. Ребёнок на меня посмотрел и сам потянулся к веткам. Мамаша как зашипит: «Ты с ума сошёл?? Они же грязные, сейчас мы пойдём в магазин, я тебе куплю, мы дома помоем и ты скушаешь. Никогда, слышишь, никогда не делай как этот дядя. Это же микробы, они могут тебя убить!!!»
Ребёнок вздохнул и с сожалением посмотрел на дядю, которого по версии мамы, страшные микробы уже должны были оттащить за ногу в овраг и там дожрать.
А дядя застыл, с ртом, набитым ягодами и листьями.
И пронеслось у меня перед глазами мое детство.
Просыпаешься, схватил хлеб, колбасу, нож. Мама кричит: "порежешься -убью". Херачишь себе по пальцу. С рукой за спиной, бочком, по стеночке, выбираешься на улицу. Пучка болтается на волоске. Приклеиваешь ее клеем ПВА, сверху подорожник. Главное, чтоб мама не узнала. Ибо прибьёт.
На улице Барсик. Жрешь бутерброд на двоих с ним. Кусь он, кусь ты, по-братски. Бутерброд падает. По закону подлости колбасой вниз. Но у нас же в детстве был ещё закон "быстро поднятое не считается упавшим". Отряхиваешь колбасу, продолжаешь трапезу с Барсиком.
Поскакал к своим дружбанам. Играли в войнушки. Тебя подбили из рогатки. Раз 15. Ну живучий оказался, чего уж. Сидишь, облепился подорожником.
Сделали из резины тарзанку. Ты самый смелый, тебя запулили дальше всех. Приземляешься лицом об лавку. Ломаешь нос, разбиваешь губы, надщербливаешь зуб. Кровь хлещет фонтаном. Пихаешь в ноздри подорожник. Главное, чтоб мама не узнала. Убьёт.
Сделали деду с сестрой "потолок". Это когда человек спит, ты натягиваешь над ним простынь и орешь "потолок падает!". Сидели три дня на липе. Пытались есть кору. Дед ходил внизу с палкой, бубнел "эх, дробовичек бы хороший сейчас".
Погнали на ставок. По трое на одном велосипеде. Кому-то ногу цепью зажевало, кто-то через руль кувыркнулся. До точки назначения добрались не все. Боевые потери. По пути наворовали огурцов, помидоров и арбузов с колхозного поля. Главное, дома в огороде у каждого свои арбузы. Но трофейные же вкуснее.
На ставке херачишь арбуз об колено или об камень. Жрешь без ножа и вилки. Сидишь довольный, липкий, весь в арбузных семечках. Мухи у тебя на затылке арбузный сок облизывают.
Поспорил с пацанами, что переплывешь ставок. Ну а что , ты ж уже три дня как плаваешь! Спас мужик на лодке. Сидишь, отплёвываешь ил и лягушек, молишься, чтоб маме не сказали. Мама утопит нахер.
Обсохли, сварганили костёр. Напуляли туда патронов и шифера. Схоронились в овраге. После «обстрела» выползли по пластунски, то есть пузом по земле. Враг не дремлет, жопу поднимешь - завалят.
Накидали картошки в костёр. Сожрали вместе с лушпайками и головешками.
Ночью пошли обносить соседскую черешню. Сосед спустил собаку. Собака погрызла жопы и пятки. Опять же, здравствуй, подорожник, давно не виделись.
Бабушка гнала домой и лупила палкой по хребту. Ты думал - фиг с ним, маме только не говори. Мама прибьёт.
Короче, нам в детстве никакие микробы были не страшны.
Это микробы нас боялись.
А мы боялись только маму.
Ибо мама прибьёт.
© Максим Мельник

1055

ПОРТРЕТ
- Свекрови я преподнесла такой подарок, что ей сразу плохо станет! И затрясет всегда, когда будет на него смотреть. Но никуда не денется, не выбросит. Станет и хранить, и держать на видном месте! Вот так. Отольются кошке мышкины слезы! Противная Вера Ивановна моя! За все 15 лет, что мы женаты с Андреем, слова доброго мне не сказала. Бука. Другие хоть что-то говорят, пусть сквозь зубы. А эта молчит. Только глазищами своими черными зыркает. Стараюсь к ней никогда не ездить и в гости хожу на пять минут раз в год, - вещала Катя своей подруге Маше.
Та слушала и поддакивала с энтузиазмом. Внутри нее тоже за компанию клокотало – свою свекровь Мария не особо жаловала.
Они устроили днем нечто вроде девичника – так повелось по традиции, что раз в две недели три подружки детства встречались по субботам.
Катя была парикмахер и виртуозно обновляла всем образы. Именно сегодня пришла ненадолго, ждали клиенты. Маша, работающая поваром, всегда приносила «гору ништяков», как их называл Катин сын Илья.
Была и третья подруга – Алена. Она работала медсестрой и недавно перевелась на новое место. Куда, подруги не знали, как раз и хотели расспросить, да разговор зашел про свекровей.
- Терпеть ее не могу! Она мне вообще никто. Вот не было бы ее и… - снова начала Катя.
И вот тут-то, тихо сидевшая до этого Алена, тоже вступила в разговор, перебив ее.
- И что, Кать? Тебе бы сразу легче стало? – с ухмылкой произнесла она.
- Ну… наверное, - выдохнула Катя, вдруг замолчав.
Она вспомнила сегодняшнее утро. Как несла свой подарок, упакованный в красивую бумагу, злорадно улыбаясь.
Как вручала свекрови Вере Ивановне, а та, словно ребенок, тут же принялась разворачивать, едва не подпрыгивая от нетерпения. Но она, Катя, предупредила: открыть лишь после ее ухода. По любому праздник в итоге испортила противной бабе!
- Девчонки, вот вы меня спрашивали, куда я устроилась, - начала Алена.
Подруги встрепенулись.
- В частную клинику? – предположила Катя.
- Будешь теперь деньги лопатой грести! – хихикнула Маша.
- В хоспис, - просто ответила Алена.
Воцарилась тишина.
- Ты… Зачем? – только и смогла выдавить потрясенная Маша.
- Это же место, где больные… неизлечимо. Как же так, Алена? Не страшно? А деньги? – покачала головой Катя.
- Что вы заладили: «Деньги, деньги». Катя, ты меня извини, конечно. Но мне тебе хочется сказать одно слово: «Дура», - горько прошептала Алена.
- Кто? Кто дура? Свекровь моя? – хмыкнула та.
- Ты дура, Катька. Потому что то, что ты делаешь и говоришь, подло. Я не знаю хорошо твою Веру Ивановну. Ты говоришь, слова доброго она тебе не сказала? А когда вам с Андреем деньги на расширение жилплощади понадобились, кто продал квартиру в центре и переехал в домик на окраине? Твоя свекровь. Без возмущений и уговоров сделала это. Когда у тебя маленький Илюха тяжело заболел, кто возил его к медицинскому светиле, а? Этот доктор, вырвавший его из лап смерти, он же оказался сыном подруги юности твоей свекрови. И спасли твоего любимого мальчишку. А вот другим так могло и не повезти. А когда ты на вечере встреч так наотмечалась, что потом проснулась у своего одноклассника? Да, между вами ничего не было. Но твой Андрюша подобное тебе бы не простил, зная его принципы. И кто опять пришел на выручку? Вера Ивановна сказала, что ты у нее была в ту ночь. Катя, получается, ты кусаешь руку, которая тебя кормит и гладит. Это я образно. Сколько раз мы к тебе приходили, я прямо с такой радостью ела огурчики, кабачковую икру, варенье, лечо, которыми тебя свекровь снабжает. Ты же цветок от помидорной рассады не отличишь! Это же все она старается для вас! Есть люди такие, немногословные. Не умеют они шикарно говорить. А может, стесняются. Но они делами всю любовь показывают! А другие по ушам проедут красиво – а толку нет! – выпалила Алена.
- Спасибо, подруга. Я думала, поддержишь меня, а оно вон как. Еще и обозвала! – вскочила Катерина.
В глубине ее души зашевелился крошечный червячок. Еще недавно он торжествовал, злословил вместе с ней, вынашивал и воплощал в жизнь план мести. Теперь этот личный червячок слушал слова подруги и беспокойно возился, мешая ей, Кате, насладиться триумфом – мучениями свекрови. Кате хотелось сказать червячку, чтобы он успокоился и радовался дальше – ей все равно на слова подруги. Но не получалось. Червячок продолжал тревожно шевелиться.
Маша, которая наблюдая за их перепалкой, съела, не отрываясь, пять пирожков с капустой (на нее в минуты тревоги всегда нападал жор)и почему-то молчала. И Катю, как раньше, уже не поддерживала.
По идее, надо было обидеться, громко хлопнуть дверью, разругаться с Аленой и уйти. Катя уже и собиралась так сделать.
Но противный червячок не давал. Словно пригвоздил ее к месту.
- Вы, наверное, забыли, что у меня мамы нет, да? А я живу с этим! Тоже 15 лет. Как ты, Катя. Только ты все это время причитаешь, как тебе свекровь надоела, которая тебя на самом деле любит. Я же все эти годы умираю от тоски и боли. Когда рука тянется набрать номер, который я помню наизусть. Я же даже телефон мамин сохранила. Регулярно пополняю счет. Знаете, я его иногда оставляю в одной комнате, нажимаю вызов. И бегу к своему телефону. Вижу там вызов: «Мамочка». И ее фото появляется. Беру трубку и разговариваю с … тишиной. Рассказываю обо всем. Кричу, как мне без нее плохо. Как я скучаю. Кутаюсь в мамин плед, представляя, что это она меня обнимает. Кажется, что все внутри уже выжжено от этого горя. Катя, извини, но я молчать не могла. У тебя и мама есть, и свекровь. Кать, зачем ты так? С пожилым человеком. Чего ставишь-то себя выше ее? Помню же, как ты раньше ее все «деревней» обзывала. И еще у меня вопрос. Ты нам всегда прически делаешь, укладки. Спасибо тебе, дай Бог здоровья за это. А Веру Ивановну ты, когда последний раз стригла или волосы ей подкрашивала? – продолжила Алена.
Червячок внутри Кати сжался, как от удара и замер. И словно чей-то чужой голос, в котором она узнала свой собственный, против ее воли тихо ответил:
- Никогда.
- Да ладно? Ты шутишь? Катька, обалдеть. Так реально нельзя! Не по-человечьи. Вот я свою… Да что там, нормальная она у меня женщина, в принципе. Вообще забудьте, что я тут говорила. Свою свекровь я всегда угощаю! И пирожками, и тортиками, куличики к Пасхе ей пеку. А уж она так радуется! Ручками всплеснет, достает все из пакета, улыбается. У нее ручки, как подушечки, такие пухленькие, маленькие, чистый ангелок! – разулыбалась от воспоминаний Маша.
Червячок внутри Кати признаков жизни больше не подавал. И она почувствовала, что может встать и уйти. Он ее больше здесь не держит.
Перед глазами пронеслось сегодняшнее утро. Как там говорила Машка? Пухленькие ручки…
У ее свекрови они были другие. Она, Катя, презрительно называла их «клешни». Большие такие, натруженные руки с с венами. Некрасивые. Как ей казалось. И личико сморщенное. Про себя Катя придумала этому личику прозвище «гнилая картошка». Что она знала о ней, Вере Ивановне? Да получается, ничего толком, неинтересна ей была ее жизнь.
Между тем свекровь всегда оказывалась рядом, когда требовалась ее помощь и участие. Муж говорил, что у него когда-то было две сестры. Не любил об этом вспоминать. Они долго болели, обе.
Вера Ивановна выхаживала вначале дочерей, потом заболевшего мужа. Все они уже умерли. И, кажется, много работала. Ее главной гордостью и любовью был оставшийся в живых сын Андрей – поздний ребенок, муж Кати.
Да что там, сама Катя до сих пор любила его также, как и 15 лет назад. Он же такой красивый, умный, надежный, заботливый, работящий.
- Он такой, потому что мать его так воспитала! А мог бы тебя колошматить, дуру! Или денег не носить! Или любовницу завести. Не всем так везет! А сама-то ты чего ей никогда ничего доброго не говорила, а? Кто мешал? Бесстыжая! Всех стрижешь, а она чем хуже? Чего ты над ней все смеёшься да ядом плюешься, как змея? Дура! – вдруг снова проснулся и заверещал неистово проснувшийся червячок внутри Катиной души.
Она даже подпрыгнула от этого.
- Катюш, тебе плохо? – наклонилась участливо Алена.
Та помотала головой, стараясь не разрыдаться. Как-то нахлынуло разом все. Словно сверкающая вода, сдерживаемая невидимой преградой, готовилась выплеснуться наконец наружу на потрескавшуюся от жары землю.
Надо разговор перевести. Надо уходить. Она думала, будет весело и смешно. Она ошиблась.
Катя, чтобы окончательно не раскиснуть, прошептала:
- Как тебе твоя работа, Алена?
- Глаза их, девчонки, никогда не смогу забыть. Им порой так больно… И думаю, тяжко. Но в глазах лишь свет, добро и надежда. Я слышу много слов. О вечности. О том, что и кто не успел сделать перед уходом туда. И вижу много слез. Как рыдают безутешные родственники. Тут один молодой мужчина приезжал. Весь такой деловой, преуспевающий. Видимо, много работал, все успевал. А его мама у нас лежала. Он ее только что дождем из золота не осыпал, но она к нам почему-то попросилась Оказывается, она все его в село хотела свозить, откуда сама родом. Но он же такой… рафинированный, не ехал никак. Не надо ему это было. Маму увозили его, когда умерла, он на коленях стоял и все кричал: «Мамочка, вернись. Мамочка, вставай. Мы поедем прямо сейчас, куда скажешь. Я дом там куплю. Я все сделаю. Мы всегда будем вместе. Мне же кроме тебя ничего не нужно! Я же никто без тебя, мама!». Или мужчина пожилой все ходил к дочери. Такой, с выправкой военных офицеров. Строгий, седовласый. У девушки волосиков-то совсем не было. Он мне фото ее ранние показывал. Такие волосы, девчонки! Длинные, медовые, густые, ниже пояса. И вот он придет к своей Яночке, заколочку очередную принесет. У нее их целая коробка скопилась. Красивые такие: летние, с клубничками, еще в форме хрустальных гребешков или перламутровые. Мы прямо все любовались! Вначале одна сотрудница у нас недоумевала. Причесывать нечего, зачем вроде такое дарить? А девушка та ждала папу с нетерпением. И эти его заколки, и расчески. Прямо сияла вся, когда их видела. Он все говорил, что станет ее сам заплетать, когда волосы вновь вырастут, как мама раньше заплетала. И потом они поедут вместе к морю. У нее была надежда, прекрасная картинка будущего перед глазами. Тяжко было отцу, он знал, что ничего уже нельзя сделать. Но смеялся с ней, перебирал эти сверкающие заколочки в руках. Дочка умерла, он их потом раздарил все. Я подошла его утешить. Смотрю - у него глаза сухие совсем и столько в них муки! Но прошептал: «С мамой она теперь, красавица моя. Мама ее теперь заплетать будет. Дождутся меня мои девчонки». К чему это я? Да ценить просто надо! Одни у гроба рыдают, встать не могут от обрушившейся беды. Другие борются со страшным недугом. А третьи впустую тратят свою жизнь! Отношения выясняют, интригуют, творят зло. И так утомят в итоге этим того, кто выше всех и могущественнее, живет на небесах. Что и их потом что-то настигнет, когда не ждут. Человек только думает, что он такой самоуверенный, состоявшийся, на коне, что сам хозяин своей жизни. Нет, подружки. Все не так, - вздохнула Алена.
Маша, обмахиваясь газетой, глянула в сторону тарелки. Пирогов уже не было. Ничего, придет сейчас домой и всего настряпает. Она ловко ухватила телефон и напечатала мужу сообщение о том, что сегодня у них домашние посиделки. Будут смотреть кино и угощаться. И чтобы свекровь со свекром непременно были! С ночевой.
- Мне пора! У нас стихийное собрание с семьей! Пока-пока! – ужом выскользнув из-за стола, Маша упорхнула.
Катя тоже встала. Трясущейся рукой стала искать что-то в сумке. Уронила ее. Все содержимое рассыпалось по полу. Алена помогала собирать. Молча.
Также молча они разошлись.
Теперь Кате нужно было по делам. И у нее весь вечер расписан.
Только… Где-то там, на окраине города, в этот самый момент пожилая женщина, которая, как она думала, терпеть ее не может, смотрит на ее подарок. Тот самый, которым она насолить хотела. А если бы она ей преподнесла тоже самое? Конечно, Катя бы расстроилась и сильно. И настроение бы в день рождения было безнадежно испорчено.
Обзвонив всех с извинениями и пообещав скидку на следующий раз, Катя отменила свои встречи и поехала к свекрови. Телефон мужа был недоступен.
Внезапно вспотели ладони. Что скажет он, Андрюша? Это же его мама…
Уже вечер наступил. Окошки в маленьком домике горели. И внезапно ситцевые занавески с ромашками, и герань на окне, которые раньше так раздражали Катю, вдруг показались такими родными и уютными.
- Надо извиниться. Что сказать? Может, другой подарок бы взять с собой. Но нет времени. Пообещаю тогда купить что-нибудь. Она расстроилась. Ох, что я натворила, - думала Катя, двигаясь от калитки к дому.
Не закрыто было. В большой комнате на столе стояла большая расписная тарелка с пельменями. Окрошка на кефире, столь любимая ее мужем. Фаршированные блинчики. Катя застыла в проеме и смотрела почему-то вначале на стол. Ее супруг разговаривал с сыном. Тот, улыбаясь, с аппетитом уплетал бабушкины голубцы. А сама свекровь в синем платье с кружевным воротничком, с неизменной косой, находилась у стены. Рядом – две ее пожилые соседки и бодрого вида дедуля. Видимо, тоже гость.
- Вот, смотрите, какая красота, правда? – как раз восторгалась свекровь, показывая на Катин подарок.
И продолжила:
- Это Катюша моя, Андрюшина жена. Она у нас словно царевна. Беленькая, нежная, вся такая красавица. Я на нее, когда смотрю, все внутри поет. Создаст же Бог такую красоту! А теперь Катюша всегда со мной будет. Художник нарисовал ее. Я прямо разревелась от счастья, когда увидела подарочек-то. Ничего лучше мне и не надо!
Катя почувствовала, что лицо и уши вмиг стали свекольного оттенка. От стыда она покраснела, как в детстве, когда у бабушки вазу разбила, а сказала, что это Коля, ее младший брат.
Подарком свекрови на день рождения стал… портрет. Ее, Кати. Собственный. Она почему-то считала, что раз свекровь не говорит ей ничего доброго и не хвалит никогда, то она ее не любит. Более того, терпеть не может. И сама Катя решила, что Вера Ивановна – неприятный ей человек. Подумала, что портрет ненавистной невестки будет раздражать женщину. Но она его не выбросит и будет мучиться, глядя на него. Получилось все не так…
- Катюша-то до такой степени хороша, что я порой стесняюсь ей что-то сказать. Как куколка она! Глаза большие, синие, словно васильки, черты лица точеные, как с картин. Не то что я, бабка страшная да неуклюжая, двух слов связать не могу. Да и говорить-то красиво я не научена. Не умею. Робею. Несколько раз, когда она у нас отдыхала, поглажу, пока спит, одеялко поправлю. Господь мои девочек к себе взял рано. Так другую девочку дал, Андрюшину жену, родную мою Катеньку. Я Андрюше-то всегда говорю, что жена у него золотая!
- Живи теперь с этим! – червячок внутри Кати хмыкнул и пропал насовсем.
Она даже не успела ему пообещать, что она все исправит. И время у нее еще есть. А ее уже заметили. Сынишка подбежал, муж встал навстречу.
- Ты чего? У тебя же работа? Мама сказала, что ты ее с утра еще поздравила, – шепнул ей на ушко.
- Я… отменила. Вера Ивановна… Можно, я вас мама буду называть теперь? Как свою маму. С… днем рождения! – комок в горле мешал говорить.
И Кате хотелось еще встать на колени, если честно. Как тому мужчине из Аленкиного рассказа. На колени перед мудростью, вселенской добротой и всепрощением.
- Катенька! Нашла время заехать еще, спасибо, доченька. Для меня, старухи, нашла. Вот она, Катенька-то моя! Приехала! – глядя на нее снизу вверх, с восхищением и гордостью говорила свекровь.
Одобрительно крякнул гость-дедушка, глядя то на Катю, то на ее портрет.
И все как-то оживились, стали много смеяться.
Катя радовалась тому, что сегодня праздник. И что она сама жива и здорова. И у нее есть родители, которые, кстати, уже едут сюда с поздравлениями. Что у нее имеются чудесный муж и сынок. И хорошая свекровь. И любимая работа. Получается, она, Катя, настоящая богачка!
- К столу, к столу! – хлопотала рядом Вера Ивановна.
- Чудесно-то как! А потом у нас будет День красоты! Хотите, я всем прически сделаю? И еще: если кому что надо, покраситься там, подстричься, то говорите! Я с радостью! – улыбнулась Катя
Автор: Татьяна_Пахоменко

1056

Легко отделался😀

В деpевне, на маcленицу, бабка налила деду 50 гpамм. Деду показалоcь мало и он начал клянчить еще. Бабка ни в какую. Тогда дед заявляет, что еcли она не нальет, то он повеcитcя в cаpае.

- ИДИ И ВЕШАЙCЯ, CТАPЫЙ ПPИДУPОК.

Pаccказ деда

Я зашел в cаpай, взял веpевку, пpивязал ее к бpючному pемню, пpопуcтил под pубаxой и cвеpxу надел фуфайку. Вcтал на табуpетку, пpивязал конец веpевки за балку и когда уcлышал бабкины шаги откинул табуpетку. Бабка забеcпокоилаcь куда я пpопал, заxодит в cаpай и начинает пpичитать. На шум пpибежала cоcедка, поcмотpела и cказала, что надо вызвать учаcткового. Бабка убежала.
Cоcедка, видя, что на полкаx лежит тушёнка, балык, cоленья, начинает вcе это cкладывать в мешок и на выxод.

Я ей вcлед: ВАPВАPА, CАЛО НА МЕCТО ПОЛОЖИ. Та падает в обмоpок и пpи этом ломает pуку. Пpиxодит учаcтковый и пpинимает pешение cнять тpуп. Поcтавил табуpет, вcтал на него и доcтал нож, чтобы обpезать веpевку. Дед думает: ЕCЛИ ОН CЕЙЧАC ОБPЕЖЕТ, ТО Я УПАДУ. Ну обнял учаcткового за шею.

В pезультате упали оба и учаcтковый cломал два pебpа. За это деду дали 6 cуток, как за мелкое xулиганcтво!

1057

Мила_я написал(а):

Легко отделался

:crazy:

1058

Бабе Ане было 73 года.
Она вышла из подъезда, шумно вдохнула воздух носом, и огляделась по сторонам.
Немного подальше от подъезда семь-восемь стариков играли в домино, громко споря друг с другом.
«А что, я достаточно молодая, чтобы пококетничать с интересным мужчиной» — подумала она и стала вглядываться на стариков.
«Староват! Бородат! Кругловат! Маловат! Суховат!» — думала она, перебирая глазами каждого старика.
Взгляд остановился на одном из них.
«О, а этот в самый раз» — подумала она и окликнула его:
— Молодой человек!
Старик посмотрел на неё:
— Я? — спросил он, указывая на себя указательным пальцем.
— Да! Да! Именно Вы! — уверенно ответила баба Аня.
Старик подошёл к ней:
— Да какой же я молодой человек? Мне уже 72 года.
— Вот я и говорю молодой человек, — с хитрецой сказала баба Аня, — Вы не могли бы мне помочь?
— С удовольствием! Но, чем?
«Быка нужно брать сразу за рога», — подумала старушка и выдала:
— Сотрапезничать со мной, а то одной уж больно скучно.
— Трапезничать люблю. Только я тот ещё гурман, одним борщом меня не возьмёшь! Десертом люблю закончить трапезу, — улыбаясь, ответил он.
— Вы меня почти обидели своим ответом, — надув губки, обиженно сказала баба Аня, — простить могу Вас, только если подарите мне букет цветов.
— Простите меня, любезнейшая леди, обидеть не хотел. А полевые цветы пойдут? Как раз за домом видел на поле цветы! — ответил он.
Тут за углом показалась девочка лет двенадцати, которая весело шла в их сторону. Увидев стариков, она ускорила шаг, махая им рукой.
Когда стала ближе подходить к ним, она крикнула:
— Бабуля! Дедуля! А вы что, решили погулять?
Баба Аня, немного изменившись в лице, глянув на девочку, сказала:
— Тьфу ты, Настя, всю романтику испортила. Рановато ты сегодня со школы вернулась, — и, повернувшись к старику, продолжила, — заходи домой, старый пень, вышла тебя на обед позвать. И ты, Настя, заходи, покушай. Как раз суп готов.
И зашла в подъезд, бормоча себе под нос: «Ишь ты, десерт ему ещё подавай…»
#женский_день в группе Борщ без Бреда
Автор: Залмира Калмакова

1059

Два ребенка — два образа жизни

Навеяно дискуссиями о жизни женщин в семье — я мать или право имею.

Я, товарищи, мама и бабушка. И вот что я вам скажу – когда я была матерью – я имела право.

До рождения ребенка меня стращали – вот сейчас спи, а то ребенок родится – спать не будешь. Вот сейчас гуляй, а то ребенок родится – гулять не будешь. До того доходило – вот сейчас третий кусок торта «хомячишь», ребенок родится – все ему отдавать будешь.

Ну, родилась дочь. До 7 месяцев ни разу не кричала. Я спала, как сурок до 9 утра, вместе просыпались. Пеленки муж стирал и гладил, но это чисто добровольный порыв, потому что я со всем справлялась.

В 7 месяцев ночью что-то прокряхтела, я проснулась и была крайне удивлена. Чего там мне было помогать? Коляску в кухню – она сидит, играется, курлычет, я обед готовлю. Мокрая спала. Памперсов тогда не было. Я в порыве материнской ответственности спросила у педиатра – нужно ли будить, чтобы перепеленать. Педиатр сказала, что если выпало такое счастье – сиди, не рыпайся. Ни опрелостей, ни отсутствия аппетита, зубы, не заметили, как выросли.

В парикмахерскую — пожалуйста, в кино – ребенка в 8 спать положили, с бабушка в другой комнате спит – пошли. А если бы и не было бабушки – так все соседи с детьми. Принесли чадо – пусть у тебя поспит, мы прогуляемся. Не вопрос!

И все я думала, что те, кто стонет от детей и кричит о тяжести их выращивания, врут и притворяются.

И вот судьба принесла мне внука.

Орал он все время. Гадко, пронзительно и злобно. А когда газики мучили – ор превращался в инфернальный рев. Вначале он орал, потому что не мог держать голову, потом — потому, что не мог сидеть, позже, потому, что не мог стоять. Затем — потому, что не мог ходить. Орал от того, что его не понимают. Поэтому уже к 6 месяцам освоил кивание «да» и «нет». Стало полегче. Но не намного.

Мальчик видел цель и не видел препятствий. Если он хотел пузырек с каплями в нос, то никакие птички, паровозики, агушеньки не отвлекали его, а только злили. Приходилось одевать и тащить на улицу в любую погоду. Там он иногда затыкался.

Обнять деточку, положить с собой рядом и рассказать сказку – если мальчик был не настроен – то можно было и в глаз ногой получить, так он выворачивался.

О готовке вместе и речи не могло быть — все, до чего мог дотянуться, летело на пол, а до чего не мог — вызывало крик. Когда начал ходить – руки шли отдельно и хватали все на своем пути. Однажды чуть не убил папу – после ночной смены папа спал на спине, а мальчик пробрался к нему, вытащил из заначки печенье (он еще и заначки по всему дому делала – хлебушек, печенье, бублик) и собирался забросить папе в рот. Вовремя мы в комнату вбежали. Еле спасли кота – пытался хвост ему завязать узелком. Если все описывать – три тома можно написать.

Педиатр на наши вопросы – ЧТО ЭТО? отвечала, что растет яркая индивидуальность и к 5 годам войдет в норму. Ну, она была права, как оказалось.

Так вот, товарищи, нас было четверо. И к вечеру все четверо валились в кровати без сознания. Работали мы дружно. Когда один боец возвращался с прогулки с дергающимся глазом, другой перехватывал знамя из рук павшего. А «повар» освобождался от сидения с ребенком, пока готовил вкусную и разнообразную еду семье и мальчику. Тот, у кого была срочная работа, изолировался и работал, пока за дверью шла битва.

Сейчас все это кажется смешным. Но если бы такой ребенок был у женщины, у которой нет помощи и поддержки, нет возможности нанять няню, родственники не хотят помочь, это может травмировать и довести до депрессии. И побежит такая женщина куда угодно на работу, сдав дитятко в садик, на продленку, чтобы вздохнуть, чтобы почувствовать себя человеком, чтобы просто поболтать с подружкой.

Поэтому я считаю, что все вопросы – рожать или не рожать, одного, трех, дюжину, сидеть самой с ребенком или с няней его оставлять — все должны решать только женщины с мужьями в своей семье. Благо, сейчас есть возможности для любых вариантов.

И любить своего ребенка. И если любить его лучше получается, когда какое-то время мама отдыхает от него, то отдыхайте! И не старайтесь быть идеальными – главное, чтобы ваш ребенок не вызывал у вас раздражения. Тогда все у вас будет хорошо, я уверена!

Источник: wwwnashideti.site

1060

Грымзы и разгильдяй
В одной из комнат огромной коммуналки жили две грымзы. Они были родными сёстрами, и если бы не существенная разница в возрасте, то можно было даже подумать, что они близнецы.
Обе худые, сухощавые, с тонкими, всегда поджатыми губами, с дульками на головах. Носили одинаковые серые, невзрачные костюмы. Их ненавидела, побаивалась и презирала вся коммуналка.
Молодые люди ненавидели за то, что они обе всегда делали замечания, и были вечно недовольны.
За громкую музыку, за вечеринки, за поздний приход.
Дети побаивались из-за того, что пожилые дамы каждый раз жаловались родителям за малейшую провинность, типа невыключенного света в туалете или брошенных фантиков в парадном.
Милая и добродушная Никитична презирала за все. За высшее образование, которого у неё не было, а у сестёр было, за отсутствие семей и детей, за отвратительную манеру делать всем замечания.
Ну вот она к примеру: ни во что не вмешивалась, ни к кому с жалобами не приставала, на проказы детей и поздние приходы Витька и Сергея просто не реагировала. А этим двум ну до всего было дело. Грымзы, они и есть грымзы.
Дети любили Никитичну. Никогда она не ябедничала родителям, хоть что делай, хоть в ее присутствии, а она улыбнётся хитро, подмигнёт, и молчок.
А детей в коммуналке было много, шум и гомон стоял постоянно.
Частенько Алевтина Петровна, одна из грымз, та, которая постарше, выходила и, поджав губы, отчитывала ребят:
-Ну нельзя же так громко орать! Может кто-то отдыхает сейчас? Дядя Петя со смены, кстати, пришёл, а может кто-то книгу пишет. Валентина Петровна, например! -  И грымза указывала на дверь, за которой другая грымза, ее сестра, действительно писала книгу.
Вся коммуналка подсмеивалась над ней. А Никитична, конечно, впереди всех.
-Валь, ну когда уж ты ее допишешь-то? Устала ждать я! Почитать больно хочется, - спрашивала старушка и заливалась смехом. Ее подхватывали все, кто слышал.
Валя поджимала и без того тонкие губы и ничего не отвечала, а, зайдя в комнату, горько рыдала на плече у сестры:
-Аль, ну зачем ты им про книжку. Они и так смеются над нами.
-Ну и пусть смеются, - утешала ее сестра. - Они ж не со зла. Соседи это наши. Почти родственники. Не обижайся. И не плачь!
   А в 1941 грянула война, а в сентябре блокада. Голодно стало не сразу, и поначалу тепло было.
Коммуналка потихоньку привыкала к новым условиям. К карточкам, к полуопустевшим комнатам, к похоронкам, к завыванию сирены, к отсутствию запахов из кухни, к бледным измождённым лицам друг друга и к тишине.
Молодёжь больше не пела под гитару, а дети не играли в прятки. Было тихо и спокойно. И эта тишина рвала душу сильнее, чем довоенный шум.
Алевтина с Валей стали ещё худее, но по-прежнему надевали свои серые костюмы, которые висели на них, словно в шифоньере на плечиках, и продолжали следить за порядком. Только теперь уж за другим.
Никитична выходила только по необходимости. А однажды и вовсе пропала. Ушла и не вернулась. Алевтина с Валей ходили, искали ее несколько дней подряд. Но тщетно. Пропала старуха, словно и не было.
А весной сорок второго в коммуналке первая смерть приключилась. Умерла мама Толика, а у него больше никого не было. Остался малец совсем один.
Всем мальчишку было жалко, но что поделать. Война. Как-то все снова пошло своим чередом, и про Толю забыли.
А грымзы не забыли, взяли его под свою опеку. Подкармливали, смотрели за мальчишкой. Ведь ему только одиннадцать в октябре исполнилось. Потом не стало мамы у Васи с Женей. Отец на фронте, тоже давно вестей не было. И над ним чопорные Валя и Алевтина взяли шефство.
Да и не только над ними. А вообще над всеми детьми коммуналки, а было их много.
Сестры по очереди варили один раз в день суп, колдовали над ним долго, мешали, что-то подсыпали.
Неизвестно, из чего они его готовили, ведь совсем продуктов не стало, но суп был вкуснейший. Всех детей кормили этим супом. Каждый день, в одно и то же время.
И название ему придумали: «разгильдяй».
-Баб Аль, а почему «разгильдяй»? Ты так Витька называла, я помню, - интересовался Толик действительно странным названием супа.
При упоминании Вити у Алевтины выкатилась слеза, не было уж парня в живых полгода как, но мальчишке женщина ответила так:
-Анатолий! Суп этот мы варим по-разгильдяйски! Потому он и назван так, а не как иначе.
-Как это, по-разгильдяйски? - не понял мальчишка.
-Ну как же? Кто ж кладёт в суп все подряд: и пшено, и перловку? Да ещё и обойным клейстером приправляет? А если повезёт, то и пару ложек тушёнки! - Алевтина погладила мальчишку по головке, достала из кармана совсем малюсенький кусочек сахару, отщипнула от него осколочек и сунула сразу в рот, чтобы при передаче из рук в руки не потерять ни одной крупицы.
-Толя, иди погляди, наколупала баба Валя клея-то? А то мне «разгильдяя» заправлять пора.
А потом и вовсе всех осиротевших к себе в комнату забрали. Все вместе жить стали. Теплее, и не так страшно детям.
Прижмутся все друг к дружке, а баба Валя сказку на ночь расскажет. Из своей книжки. Сказки она писала. Книжка та недописанная давно на растопку пошла. Но все свои сказки Валентина хорошо помнила. Да ещё и новых насочиняла. Дети без ее историй не укладывались и все время просили:
-Баба Валя, сегодня про Красавицу из Снежных гор расскажешь?
-Расскажу, - и Валя начинала свой рассказ.
И обязанности у всех детей имелись, баба Аля строго следила, чтобы все при деле были.
Толик печку топил, Вася дрова собирал и на растопку готовил, девочки за водой ходили, карточки отоваривали, суп помогали варить. И песни пели. Женя запевалой была. Можешь-не можешь, а подпевай. Каждое утро пели.
А однажды Алевтина девочку с улицы принесла. Совсем плохо ей было, почти умерла она уже. Выходили.
А потом ещё одного мальчика привела Валя. А потом ещё и ещё…
К концу блокады в комнате сестёр было двенадцать детишек. Выжили все. Как?Чудо какое-то, наверное.
А суп тот еще и после войны варили. Разгильдяй. Выросли детишки. Разлетелись, кто куда.
Но про бабу Алю и бабу Валю никогда не забывали. Они так и жили в той коммуналке.
Навещали их дети часто. Помогали. Каждая из старушек почти до ста лет дожила. И книжку со сказками издали. И много ещё потом баба Валя рассказов написала. Про всех своих внучат написала. И название у книги что надо было - «Моя родная коммуналка».
А раз в год  9 мая обязательно все вместе собирались у Али и Вали, пока живы они были. Своей большой дружной семьей собирались. И семья эта росла с каждым годом. Уж и правнуки рождаться стали.
И знаете, какое главное блюдо было на столе? Правильно думаете! Суп «разгильдяй».
Ничего не было вкуснее того блокадного супа. Приправленный добром и силой духа он сохранил детские жизни и юные души.
Татьяна Алимова


Вы здесь » Радушное общение » Литературный раздел » Рассказы...