Радушное общение

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Радушное общение » Литературный раздел » Рассказы...


Рассказы...

Сообщений 1081 страница 1100 из 1128

1081

Мама приехала.
– Хриша! – вскричала приехавшая к сыну в гости, мама, – Таки я нэ вижу внуков! Иде воны?
– Мама! – воскликнул Григорий Иосифович Циммельман, –Шо вы такое говорите? И как у вас язва на языке не выросла? Шоб вам иметь внуков, мине таки нужно жэниться!
– Ой, вэй, Хриша! Закрой свой рот с той стороны! Уже сядь и слушай сюда! Твоя мама не скажет дурного! Запомни, Хриша, дэти появляются вовсе не от замужа!
– Мама... – вздохнул Григорий Иосифович, – Вы таки толкаете своего сына в блуд! Вы хочите, шобы я сказал вам за шмар?
– Шо я слышу?! – взвилась Гришина мама, – И мне это говорит сын Ёсика Циммельмана, шо только и знал як бэгать за шмарами! И таки сделал ноги, как только ты, единственное шо он мине оставил, появился на свет!
– Мама, – простонал Григорий Иосифович, – Шо вы таки хочите от своего единственного ребёнка?
– Вбей себе в мозг, Хриша, шо я уже хочу нянчить выводок босяков! Шоб воны были усе здоровы!
– Мама! – стонал Григорий Иосифович, – Вы таки из моей однокомнатной хрущёвки хочите сделать коммунальную квартиру?!
– Нет, я так не могу, Хриша! Ты вже прожил тридцать четыре года, а ума осталось на детский сад! Таки найди себе жену с большой квартирой! У Зои, дочки Якова Перельмана, целая трёхкомнатная! Яков Евсеич таки зубной техник и сделал Зое царский подарок!
– Ма-а-ама!!! – взвыл Григорий Иосифович, – Зоя Яковлевна с тобой с одного года рождения...
– Ну, так и шо с того? Или ты таки думаешь, шо ни я, ни она уже не способные родить ещё десяток таких же як ты оглоедов?
– Ма-а-ама-а-а!!! У меня не хватит здоровья, шоб управиться с Зоей Яковлевной...
– Вэй из мир! Таки посмотрите на этого хлюпика! Шо там управляться? Тебе хватить только лечь! Усё остальное сделает Зоечка, поверь, Хриша своей маме!
Автор: Вадим Сиротенко

1082

Последний вагон
Юрий Подольский
Туман рассеялся. Женщина села на кровати. Снова сон, изводящий её пятнадцать лет! Звон в ушах не унимался."Телефон!" — она смахнула остатки кошмара и сняла трубку.-Это медсестра Адель Мишо? — услышала мужской голос.-Да.-Вас приглашают по поводу работы у Жака Дюваля. Через час... — голос назвал адрес сквера, затерянного в улочках Монмартра.-Что? — трубка выпала из рук, отвечая короткими гудками.Неделю назад она отправила резюме медсестры по объявлению «для знаменитого писателя». Надеяться было наивно. Жак Дюваль — загадочный литератор, окутанный легендами. Толпы поклонников, осаждавших книжные магазины, не знали его лица, происхождения и места жительства.Подойдя со спины к мужской фигуре, Адель робко коснулась плеча тонкой рукой в перчатке.— Мадам Мишо?-Мадемуазель, — поправила она.-Я Нгуен — врач и ассистент месье Жака, — сухо поклонился он. — Вы готовы приступить к работе прямо сейчас?-Да, — на секунду замявшись, ответила женщина.-Плата будет высокой, но я должен озвучить условие. Если вы переступите порог дома Дюваля, вам придётся остаться там до его смерти. Ни выходить наружу, ни звонить по телефону вы не сможете. Всё необходимое будет вам доставлено. Вас может кто-то искать?-Нет. Дома никто не ждёт. Всё, что было важно, я потеряла пятнадцать лет назад, — грустно улыбнулась Адель.-Странно было бы сказать "отлично", но это именно то, что надо, -собранно произнёс мужчина, — это ненадолго. Прогноз — несколько месяцев.-А можно спросить?..-Конечно.-Почему Жак Дюваль выбрал именно меня?-Месье — оригинал. Ему понравились ваше имя и фамилия.
Старый особняк прятался в монмартрских дворах настолько мастерски, что найти его самостоятельно было почти невозможно. Когда вошли, по ковровой лестнице, навстречу радостно сбежал лохматый зенненхунд.
-Пса зовут Лаки — сказал Нгуен, придержав собаку. — Его преимущество перед людьми в том, что он никому ничего не расскажет. Кстати: прежде, чем я представлю вас хозяину, хочу предупредить о его странной внешности. Не испугаетесь?
-Постараюсь, — кивнула Адель.
-Прошу, — ассистент толкнул бронзовую массивную ручку, и дверь медленно открылась. — Месье Дюваль, к вам!
Просторная комната из-за плотных штор была в полумраке. В глубине, облокотившись на подушки, сидел мужчина и что-то медленно писал. Его профиль был испещрён мимическими морщинами от постоянной борьбы с болью.
Адель застыла на пороге, от волнения теребя кружевное жабо, поправляя непослушные пряди волос.
-Подойдите, — наконец раздался слабый, но твёрдый голос.
Когда Дюваль обернулся, женщина отпрянула от неожиданности. Две трети того, что называлось лицом, было покрыто глубокими уродливыми шрамами, поверху их украшал громадный ожог, перетянувший веко, закрывший глаз и съевший большую часть носа.
-Я вам нравлюсь? — послышалось скрипучее подобие смеха. Так для меня, в битве при Дьенбьенфу, закончились обжигающие поцелуи с осколками фугаса. Он попал в бензобак. На ухаживания с моей стороны —даже не надейтесь. Я всецело в плену миопатии. Всё, что могу, это коряво писать. Но и это скоро закончится. Однажды не смогу есть, потом — перестану дышать. И вы будете свободны.
-Зачем вы так? — только и смогла выдавить Адель.
В заточении, стекая по стеклу струями дождя, прошёл конец осени. Нгуен проводил осмотры, Адель выполняла его назначения. Поднимая Жака и усаживая в кресло, от непроизвольно возникающих объятий, она испытывала давно утерянную обволакивающую нежность.
В конце зимы пальцы Дюваля не смогли удержать ручку.
«Ничего! —бодрился он. — Главное я успел дописать!»
Теперь уже Адель развлекала больного рассказами. Писатель слушал молча, иногда проваливаясь в забытьё.
-А почему, когда пропал без вести твой возлюбленный, ты осталась одна?— спросил однажды. Ты красива, заботлива, нежна. Мало ли мужчин на свете?
-Потому что все они — не Пьер.
Весна разлилась ярким солнцем. Адель вывозила Дюваля во внутренний дворик, огороженный высоким забором. Виноградные лозы на изгороди выстреливали молодыми побегами. Щурясь на солнце, женщина мечтала, чтобы как можно дольше продлились эти, счастливые, вернувшие смысл жизни, дни.
-То, что я сейчас скажу, не мимолётная прихоть, — выдернул её из собственных мыслей Жак, Помоги сохранить человеческое достоинство. Я не желаю превратиться в растение, со всех сторон утыканное трубками.
Внутри Адели похолодело.
-Молчи, не отвечай сразу, — едва шевеля губами, продолжал он. —Ответишь, когда сможешь. Только не затягивай слишком, ладно?
Раньше Адель считала, что в жизни уже не будет ничего страшнее момента, когда ей принесли повестку с вьетнамской войны — о пропаже без вести жениха, лейтенанта Пьера Ланжевена. Оказалось — бывает!
Всю ночь внутри неё разливалась испепеляющая лава.
На следующий день Дюваль услал Нгуена в Иври, с письмом к одному из своих издателей.
Адель подошла к капельнице с поддерживающим лекарством, и шприцем ввела смертельную дозу снотворного.
В это мгновение Жак, с трудом повернув голову, сказал:
-Забери Лаки. Он тебя любит. Негоже псу жить в питомнике. — Сделав ещё одно усилие, Дюваль добавил, —— Спасибо тебе!
-Спи! — преодолевая ком в горле, прошептала Адель, прижавшись к умирающему, обвила руками шею.
Пульс Жака слабел. Где-то за дверями возник тихий, затем нарастающий вой пса.  В унисон с ним из груди Адель вырвался стон, переростающий в крик. Вопль заглушил последние удары сердца Дюваля.
*** На рассвете по улицам Парижа медленно брела женщина с собакой. Наступал новый день, но — не для неё. Адель чувствовала, что умерла вместе с Жаком.
Повестка во Дворец правосудия не испугала. Оказаться в тюрьме за убийство?
— Безразлично. Жизнь утратила смысл.
Затянутая в чёрный костюм, мадемуазель Мишо в назначенное время пришла на остров Ситэ; миновав колоннаду дворца, стала ждать у дверей зала.
Выйдя с очередного судебного заседания, седовласый адвокат в мантии вручил Адели папку знакомых, заполненных корявым почерком, страниц.
-Месье Жак Дюваль передал вам права на посмертное издание его последнего романа. Все формальности соблюдены.
Дома она открыла первую страницу:
«Я глядел в окно последнего вагона, на бегущую по перрону Адель, но не слышал её голоса. Лишь лязг колёс и зловещее урчание. Поезд, увозящий меня на войну, набирал скорость. Хрупкая фигурка в клубах дыма, бегущая следом, спотыкалась, падала, поднимаясь и снова мчась следом, уменьшалась, пока не растворилась совсем".
Растерянно она опустила на колени скреплённые страницы. Из них вылетела записка, приземлившись в солнечный блик на полу:
«Mon seul*! Пятнадцать лет назад я не смог обречь тебя на уродство. Но за что свалилось счастье умереть на твоих руках?! Твой Пьер Ланжевен"
*Моя единственная ...

1083

Отчим дядя Миша
Дядя Миша был смешной. Неуклюжий, как медвежонок. Маленького ростика, полненький, кудрявый. Глаза маленькие, сине-прозрачные, как монпансье. Очки. И какое-то детское выражение лица, радостное, наивное.
Саша боялся мужчин. Вздрагивал от мужских голосов, смеха. Если ему на улице протягивали руку, как взрослому, в его шесть лет, тут же прятался за маму.
- Соня! Чего это у тебя защитник трусливый такой! - смеялись взрослые.
Саша не был трусливым. Он защитил от трех подростков соседку Любочку, когда у той на улице отобрали мяч. Просто закрыл ее собой и твердо сказал:
- Не трогать! Она девочка. Со мной дело иметь будете!
И ребята ушли.
- Ишь, мелочь храбрая выискалась! - только и сказали.
Любочка его за руку взяла после этого со словами: "Давай дружить!".
И когда котейка на дерево забрался, Саша один за ним полез, ладно мама из окна увидела, выбежала. Позвала соседей. Те сняли и мальчика, и котенка. Кошку они с мамой домой забрали, назвали Дунечкой.
И в садике Саша был самый смелый, самый способный. Его в пример ставили. Но мужчин боялся все равно.
Это в два года началось. Когда так сильно кричал и замахивался на маму отец. Такой большой и красивый. Черноволосый, черноглазый, сильный. По улице шел - ему вслед оборачивались. Семен был эталон. Внешности, но не души. Саша не помнил, чтобы хоть раз папа взял его на руки, прижал к себе, пожалел, обнял.
- Прекрати хныкать! Ты не баба. Мальчики не плачут! Нечего размазней расти. Один поспишь в темноте, никаких тебе сказок на ночь. Игрушку убери из кровати, ты не девочка, нечего к себе мягкие игрушки тащить! Сломал кораблик нечаянно? Больше игрушек не получишь, криворукий. Иди отсюда. Пойди погуляй. Не мешай. Замолчи, - такие слова Саша слышал от самого любимого и дорого человека.
Много позже он узнал, что был нежеланным ребенком. И отец не хотел на маме жениться, да родители настояли.
- Любит он тебя, Сашенька. Может, время пройдет, поймет. Просто он вот такой. Какой есть, - гладила мальчика по голове мама.
Время шло. Отношение не менялось.
- Надо было дождаться, когда бы я сам ребенка захотел! Предлагал тебе, гуманистка, блин. Вот и родилось непонятно что, нытик этот забитый, - кричал отец.
Ему не нравилось все в Саше. И мальчик постепенно привык. Папы часто не бывало дома. А потом он и вовсе ушел. Сказал, что помогать деньгами будет. А вот ребенка видеть не хочет. Не такого хотел. Может, когда-нибудь.
Сашина мама была симпатичная. С длинными медовыми волосами, большеглазая. Саше она казалось русалкой. Много работала.
А однажды пришла домой с дядей Мишей. Он был ее начальник на работе. И предложил как-то подвезти, мама с пакетами большими шла.
- Здравствуй, малыш. Я дядя Миша. Вот, забежал к вам. Если невовремя, то я уйду. Я тут это... Пирожные тебе принес. И вот, самолетик. Он у меня старинный, дед еще подарил. Мама твоя сказала, что ты любишь технику. И еще кролика игрушечного. Смотри какой, пушистый, смешной, как настоящий, - произнес дядя Миша.
Голос у него был мягкий, тихий. Потоптался на пороге. Саша стоял и молчал. Он снова боялся.
- Ничего, Сонечка. Я пойду. Малыш-то с тобой хочет побыть, - и дядя Миша, положив свертки, пошел неуклюже к двери.
Он и переваливался, как медвежонок. Саша улыбнулся невольно. И бросился к нему.
- Не уходите, дядя!
Дядя Миша поднял его на руки. От него пахло одеколоном, булочками и домом.
- Какой ты мальчик красивый! Ох, какой хорошенький! Вырастешь, все девчонки твои! Сонечка, малыш-то какой! Я таких не видел! - восхищенно проговорил дядя Миша.
С той поры он стал приходить к ним в гости. Мог сесть в костюме на пол и играть с Сашей. Часто ему читал и приносил книги. Когда мама уставала, сам готовил. Он много чего умел. И супы варил, и котлеты жарил, и пироги у него отменные получались. Сашин папа никогда не стоял у плиты. И чай себе даже сам не наливал. Говорил, что не мужское это дело.
- А почему вы готовите, дядя Миша? - робко спросил Саша.
- Люблю это дело, Сашенька. Я из семьи большой, самый старший. Мама с папой всегда заняты были, надо остальных кормить было. Да и вообще, это же так интересно! С любовью сделать, своих накормить. Мама у тебя устала на работе, пусть отдохнет, - отвечал дядя Миша.
- Так и вы же устали. Вы же работали, - пожал плечами Саша.
- Да я крепкий, чего мне сделается. Летом на дачу поедем на мою, там красиво. Лягушечка в колодце живет. Покажу тебе. Рыбку сходим половим. Цветов маме наберем, ромашек! - дядя Миша прижал Сашу к себе.
Мальчик вцепился в него ручонками. Больше всего на свете он хотел, чтобы дядя Миша никуда не исчезал.
Спустя месяц на улице они встретились с отцом. Случайно. Тот был с женщиной, нетвердо стоял на ногах.
- Это кто? Что, замену нашла, Сонька? Быстро ты! Получше-то никого не было, только это страшилище? - засмеялся отец.
А за ним и его спутница.
Дядя Миша молчал.
- Папа, это дядя Миша. Не обзывай его! - сказал Саша.
- Что? Ну-ка повтори, щенок! У тебя голос прорезался, что ли? Какой такой дядя Миша? - и отец схватил дядю Мишу за грудки.
- Не надо! Папа! Не надо, пожалуйста, - закричал Саша, вцепившись в ногу отца.
С того случая бабушка и дедушка со стороны папы стали чаще брать Сашу в гости. Ругали маму. Дядю Мишу. Говорили, что папа только один. А дядя Миша - пустое место.
Саша пробовал с дядей Мишей поговорить.
- Они правы, сынок. Он же твой папа, его уважать, почитать да любить надо. Ты прости, сынок, что я вот к вам... хожу да живу. Может, не я бы, так наладилось бы все, - качал головой дядя Миша.
- Нет! Не наладилось бы! Только не уходите, дядя Миша! - просил Саша.
Он подрастал. И дома было тихо и уютно. Дядя Миша постоянно был в движении. Работал, выращивал что-то на даче. Готовил, консервировал, читал Саше книжки. Учил его из дерева строить поделки. Купил машину и держал Сашу на коленях, давал порулить. Саша часто слышал, как дядя Миша говорит маме:
- Ты отдохни, Сонечка! Я все сам.
Соседки на улице, видя, как Саша с дядей Мишей идут домой, тот приотстал, разговорились:
- Какой мальчик красивый! Интересно, в кого? Отец-то так себе, неказистый совсем!
- Да он не его. Родной-то папка тот да, красавец. Надо же было после такого мужика Соньке вот это убожество подобрать!
- Неправда! Дядя Миша самый лучший! Не говорите так больше! - подбежал к ним Саша.
Ему было обидно за дядю Мишу. А тот молчал. Мол, что за правду обижаться? Такой есть. Бабушка и дедушка со стороны мамы тоже дядю Мишу не приняли. Просили дочь опомниться, что родной отец Саши красавец писаный, а она связалась с невзрачным хлопотливым мужичонкой. То, что дядя Миша был заботливым, умным, зарабатывающим, в расчет почему-то не бралось.
Саша рос. И когда они гуляли с Любочкой, вдруг сказал ей:
- Отчима люблю больше, чем родного отца. Того терпеть не могу, злой. Но родня меня не простила.
- Саш, зато ты их прости. Ладно, пусть. А дядя Миша мне тоже очень нравится!
Когда Саша защитил диплом, он стремился к тому, чтобы когда-нибудь стать капитаном первого ранга, связать свою жизнь с морем. Чтобы дядя Миша и мама гордились им.
А потом пришла телеграмма от мамы - заболел дядя Миша.
И Саша поехал домой. Он был очень сильный, красивый. Но стоял и плакал навзрыд в тамбуре.
- Только бы ничего не случилось. Только живи, слышишь? - шептал он.
Тихо и незаметно вошел в их с мамой жизнь неказистый дядя Миша. Одарив их любовью. Маленький, смешной, закрывающий всегда собой свою семью. Он был сама жизнь.
И по больничным ступенькам Саша бежал через три. И никак не мог понять, кто лежит на кровати - дядя Миша? Он такой мягонький был, справный. Неужели этот совсем высохший пожилой человек - он?
Тонкая рука поднялась над одеялом. Глаза открылись, из них полился свет, в котором всю свою жизнь купался мальчик Саша. И упав на колени, обняв своего самого дорогого человека, Саша вдруг впервые крикнул:
- Папа! Папочка, ты только живи! Ты мне так нужен! Я тебя потом на корабле покатаю, как и обещал в детстве!
Дядя Миша всегда говорил ему, что отец у Саши только один. И никогда не претендовал, чтобы мальчик его так называл. Но глядя на радость на его исхудавшем лице, Саша понял - он ждал этих слов.
- Ты помирись с папой, Сашенька. Какой бы не был, как бы ты не обижался, не чужой он тебе человек. Пообещай. И о маме заботься всегда, она такая хрупкая, Сонечка. С вами я счастье узнал. Вы же мои звездочки были. Родные, любимые. Спасибо, что разрешили мне рядом с вами быть! - прошептал дядя Миша.
- Это тебе спасибо! Тебе! За все! - плакал Саша.
Он помирился с отцом. И тот, восхищенно глядя на сына, все говорил и говорил, просил зла не держать, извинялся, вспоминал, как был не прав, чтобы Саша приезжал чаще.
- Я приеду, пап. Наверстаем, - сказал Саша на прощание.
Возвращаясь из плавания, первым делом он берет охапку ромашек и идет туда, где лежит дядя Миша. Смотрит на мчащиеся облака. Вспоминает полянку, лягушку в колодце. И держит в руках тот фонарик, который они смастерили с дядей Мишей.
- Ты, сынок, даже если меня не будет рядом, зажги фонарик-то! И на этот огонечек я приду, даже если ты меня видеть не будешь! Посижу рядышком, обниму тебя, своего золотого мальчика! - радовался дядя Миша.
- Я зажег фонарик, папа. Приходи! Я тебя очень жду, - прошептал Саша, глядя в темное вечернее небо.
Автор: Татьяна Пахоменко

1084

*СОБАЧЬИ ДЕТИ.*
(Рассказ)

Жили у Яковлевны в саду щенки. И мать вместе с ними. Худая, облезлая, с большой головой. Летом их не было. А поздней осенью пошла Яковлевна домик проверить - писк услышала. Удивилась.

Пошла посмотреть. А там собака-мать. И меховые шарики рядом - черные и рыженькие, трое. Копошатся. Незваные жильцы.

- Надо же, бедолажные. Откуда взялись? Эх, вы, - только и смогла произнести Яковлевна.

Она словно от сна очнулась на недолго.

Последний год словно во мгле прошел. Не вернулся со службы младший сынок Андрюша. Дочка Вероника с мужем сгинули в горах. А еще ранее без вести пропал старший, Виталий.

Муж Яковлевну давно бросил. Она ребят одна тянула. Росли на зависть всем. Умные, заботливые. Да вон как судьба распорядилась.

Женщина опустилась на колени. От щенков пахло молочком. Их большеголовая мать вздыхала.

- А, вон они где, паразиты! Тут родила, сволота. Соседка! Не бойся! Сейчас я их на тот свет отправлю! - услышала Яковлевна через забор.

Краснорожий дядя Вася, вечный любитель горячительного направлялся к ней с поленом.

- Замучили эти бродяги! Ходят везде! Спасу от них нет! Ничего, сейчас я их, - бормотал дядя Вася.

Яковлевна на ноги соскочила. Закрыла щенков и собаку собой.

- Иди-ка ты отсюда! Чего удумал! Это же дети! Пусть собачьи, но дети! Пошел вон! Раскомандовался! К себе иди, командуй! Тут моя земля! - произнесла.

- А если они ко мне залезут? Чего тебе их жаль, а? Добрая, да? Вон их сколько расплодилось! Людей бы пожалела! А не собак! - не унимался дядя Вася.

- А чего людей жалеть? Таких, как ты, что ли? Кто другим жизнь отравляет? От тебя же ни жена, ни дети покоя не знают. Тебе же каждый день квасить надо. А собаки - они безгрешные. И страдают по нашей вине. И вот что, дядя Вася. Тронешь пальцем - Максиму скажу. Понял? - проговорила Яковлевна.

Дядя Вася шустро полено убрал. И к дому своему потрусил. Максима, соседа с нижней улицы, у них уважали и боялись. Бывший десантник, человек военный, ныне хозяин охранной конторы. Честный, принципиальный. И обожающий свою овчарку Гая до умопомрачения. Так что Яковлевна не прогадала - за животных Максим всегда горой стоял.

Так и повелось теперь у Яковлевны - через день в сад ходить стала. Дороги уж замело, а выхода нет. У нее астма, куда четырех собак в однокомнатную квартиру? Так и ходила. 10 км туда, столько же обратно. Кашу с мясом носила. Суп варила. Молочку. Щенки ее видели и неслись на радостях навстречу.

Расцветало сердце Яковлевны.

- Эх, вы. Любимки мои. Как и у меня. Два мальчика и девочка, - шептала Яковлевна.

И гладила пушистые комочки. Мать-собака всегда сидела поодаль. И ела последняя. Ждала, пока малышня насытится. Яковлевна помнила, как она первый рах жадно вылизала миску. Как вздрагивала, хлюпала и потом с ощущением полного счастья улеглась на старую шубу.

С улицы она их убрала. Домик открыла. Топила его. Дверь оставляла полуоткрытой. Собака-мать умной оказалась. Закрывала ее. А потом открывала, когда требовалось погулять.

Время шло. Щенков никто их особо брать не хотел. Только Яковлевна не унывала. Раз - положит пушистый комок в сумку и на поселок, что возле их города. Стучалась в каждый дом. Пристроила всех. У одних хозяев их дружок ушел. Другие только думали заводить. Третьи держали одного, но решили, что и второй не лишний.

Расставаться пришла пора. У нее же астма. Собака, которой она так и не придумала имя, грустно взглянула. Положила в последний раз большую голову на колени. Словно прощаясь. И пошла по дороге. Яковлевна стояла. А потом как закричит:

- Вьюга, стой! Вьюжка!

Сама не поняла, почему так сказала? Может, что когда пришла и первый раз увидела, вьюга была? Или что собачка сама белая?

И понеслась ей Вьюга навстречу. Словно не верила еще, что оставляют ее. И что дом у нее теперь есть. Не временный, а настоящий.

Домой так и шли. Яковлевна Вьюгу за поясок привязала. Хватит уж в саду-то мерзнуть. Февраль. Дома будет. Собачьи дети пристроены. А они как-нибудь вдвоем.

На этаж поднялись. Мужчина возле ее двери стоял, привалившись к косяку.

- Продает, что ли чего? - подумала Яковлевна.

Обернулся. Сердце ухнуло вних. Сынок. Старший. Виталька! Нашелся!

Охнула, на шею кинулась. Так и стояли, не в силах оторваться друг от друга. А возле них виляла хвостиком собачка по кличке Вьюга.

*Автор: Татьяна Пахоменко.*

1085

ТЯПА - ВОР
Его так назвали, потому что он носил рабочие ботинки на два размера больше. У него были больные ноги и поэтому, он носил только свободную обувь. А работал Тяпа на одном большом предприятии, где ремонтировал пол в самолётах. Пришедших на обслуживание.
Он шел по цеху и шаркал своими огромными и тяжеленными ботинками. И кто-то сказал.
- Ты смотри, как чапает – тяпает. Так к нему и прилипло – Тяпа.
Он и не обижался. Потому что, был покладистого и весёлого характера. Особенно Тяпа любил вторую и третью смены. Во –первых, никто не мешает. Во-вторых, начальство через плечо не заглядывает, а значит не мешает. А в – третьих,  смотри в первых.
Так что. Когда цех пустел. Он набирал полный ящик инструментов и забирался в огромный самолёт, а на обед.
Даже не ходил в столовую. Далеко туда было идти, да и не с его ногами. Он приносил ужин из дому. А остатки, а точнее. Практически половину, отдавал заводским котам. Которые прятались днём, а вечером. Приветствовали Тяпу дружным мявом и потирушками об его грязные рабочие штаны. Особенно он любил Мусичку.
Мусичка, черно-белая кошка небольшого размера. Была от Тяпы просто в восторге. Она тёрлась снаружи цеха всё время и кричала. Приглашая его выйти, чтобы погладить её и однажды.
Она решилась войти. И уже не вышла. Она поднялась по длинным лестницам и безошибочно нашла своего Тяпу. Возле которого и уселась с победным видом. Тяпа был рад с одной стороны, а с другой.
Опасно было приучать кошку сидеть в самолёте. Ещё и днём придёт его искать. Но его попытки ни к чему не привели более того.
Мусичка отлично понимала, что доверять надо только Тяпе. И отказывалась теперь ждать его снаружи. Она поднималась с ним и выходила тоже вместе со своим Тяпой. И он отвечал ей совершенным взаимопониманием. Он не говорил с ней, а переглядывался и она тихонько отвечала ему Еле слышным – иуиу.
Тяпа очень привык к ней. И наверное, не меньше полугода испытывал радостное оживление от мысли, что сейчас увидит её и они смогут всласть наговориться и нагладиться. Это были первые полгода за длинное время его работы на заводе, когда он приезжал на работу с удовольствием.
Поэтому.
Когда в один вечер, он приехал и не нашел свою Мусичку, это был тяжкий удар. Он оббегал почти весь завод, выкрикивая её имя. Он заглянул под все машины и запчасти. Он на четвереньках прополз и всунул голову во все дыры. И залез в самолёт уже после обеда. Он попытался работать, но. Это привело только к одному результату.
Тяпа насверлил такого, что пришлось звонить начальнику и объяснять, как у него получилось сделать столько проблем. После чего, начальник попросил его успокоиться, прекратить работу и просто отдохнуть.
У вас есть такой начальник или может быть был?
Нет?
А вот Тяпе, повезло. Начальник его ценил и любил. Поэтому, вытащив все инструменты и разложив их в свой ящик, он.
Проклинал себя последними словами. За то, что не забрал домой эту кошку. За то, что позволил удовольствию работать с ней рядом, перевесить здравый смысл.
Вышел покурить. Руки тряслись. А в голове стучало давление тугими комками. Отдаваясь в ушах глухим звоном. Он попытался успокоить дрожащие руки и поднёс зажигалку к сигарете. Было уже темно и ему показалось. Что он услышал знакомое мяуканье. Зажигалка выпала из рук и стукнулась об асфальт.
Тяпа выругался. Он то знал, что обыскал всё вокруг и этому звуку неоткуда было идти.
Померещилось, подумал он и опять поднёс зажигалку к лицу и тогда.
Очень явно и совершенно отчётливо услышал знакомое - иу-иу.
Уронив второй раз зажигалку, он бросился в густые куты росшие вокруг цеха. Раздвигая их руками и царапаясь, он уткнулся лицом. В маленькое гнёздышко. Где свернувшись калачиком лежала его Мусичка, а её. Сосали три черно-белых котёнка.
Тяпа упал на колени и стал гладить их. После чего подогнал свою машину и расстелив в багажнике старое полотенце и плед, погрузил туда всё семейство, после чего.
Поехал к проходной.
Вы ведь знаете, дамы и господа. Тут важно спокойно и уверенно себя вести. Чтобы не подумали чего. А Тяпа бегал глазами и дрожал мелкой дрожью и естественно.
Его остановили и попросили выйти из машины. После чего отобрали пропуск и стали обыскивать. Его и машину. Вокруг собрались несколько охранников, готовясь задержать его. Потому что, по поведению всем было ясно – он украл что-то очень важное и дорогое.
Последним, как ни странно, попросили открыть багажник. Куда и бросились все охранники, рассчитывая именно там увидеть то, что Тяпа украл. И увидели.
В свете ярких фонарей На них смотрели глаза Мусички и трёх котят.
-Ах, чтоб тебя. Выругался начальник охраны. Ты что, котов с завода воруешь?
-Ага. Сознался Тяпа.
Котята уже разошлись по рукам охранников. Которые гладили их и улыбались. Из багажника тревожно мяукала Мусичка.
Все улыбались. И даже суровый начальник охраны не мог скрыть усмешку.
Он вернул Тяпе пропуск и строго настрого приказал.
- Когда следующий раз будешь котов воровать. Сразу признавайся. Личное тебе моё благословление на такое воровство.
Ты правильный вор.
Да. Тут такое дело, дамы и господа. Котят, как только они подросли. Тяпа раздал охранникам  с которыми договорился об этом. А Мусичку стерилизовали.
И теперь Тяпу на работе так и зовут.
Тяпа-вор.
А когда новички спрашивают, что такого он украл то, все охотно рассказывают эту историю.
Так вот о чем я, дамы и господа. Никто, никогда после Тяпиного воровства, не повторил этот подвиг.
Ни один человек. Из всей огромной компании завода.
И я иногда задумываюсь. Почему?
Почему Тяпа – вор, один такой.
Что с нами не так?
ОЛЕГ БОНДАРЕНКО

1086

Второгодник.
Мужчина с бультерьером нашел коробку с котятами, отвыкшими от мысли, что людей надо опасаться. И, высыпав пушистых малышей на землю, натравливал на них свою собаку…
Три мальчика и девочка учились в одном классе и жили в одном доме. С этим им повезло. В школу и назад они шли вместе. А так веселее. Тем более, когда тебе всего десять лет и всё вокруг интересно. Да и отбиваться от хулиганов сподручнее.
А уж общих интересов и разговоров - более чем достаточно.
Вот в один из таких погожих весенних дней и наткнулись они по дороге домой на коробку с четырьмя недавно родившимися котятами. Их кто-то выбросил прямо под мусорку. И коллективный разум детей, столпившихся вокруг находки, принял решение...
Котята были перенесены под крыльцо одного из подъездов. Оно внутри было пустое. Его когда-то не достроили строители, и чтобы побыстрее сдать дом, сделали прочную металлическую конструкцию, под которой иногда собирались детишки, чтобы посекретничать вдали от взрослых.
Вот туда и были определены: коробка с котятами, вынесенные из дома тёплые махровые полотенца и тарелка с водой. Спускались кормить их по очереди.
Знаете, что такое счастье? Нет. Вы не знаете этого. А я вам расскажу. Счастье – это глаза четверых детей, держащих на руках под лестницей четырёх котят, но...
Как известно, чужое счастье зачастую мешает жить некоторым людям. Вот и в этом случае…
В доме жила семья. Муж с женой. Про жену никто ничего не мог сказать, потому что она всегда была на работе, а вот муж… Он отличался склочным, грубым характером. И собака его, бультерьер, была точно такая же. Он частенько натравливал её на котов и соседских собак.
А в полиции у него были связи. И все эти выходки ему ровным счетом ничего не стоили. Его все боялись. Ну, если и не боялись, то предпочитали не связываться. Кому нужны скандалы, крики, угрозы.
И примерно через месяц, когда дети возвращались из школы, как всегда, дружной четвёркой, они стали свидетелями страшной картины.
Мужчина с бультерьером нашел коробку с подросшими котятами, отъевшимися за это время и отвыкшими от мысли, что людей надо опасаться. И, высыпав пушистых малышей на землю, натравливал на них свою собаку.
Пёс рвался с поводка, рычал и разбрызгивал слюну. Все четверо детишек застыли, в ужасе выпучив глаза. И только самая маленькая девочка опомнилась. Она бросилась и выхватила прямо из пасти ревущего пса оставшихся в живых двух котят. Трое мальчишек встали вокруг неё, закрывая своими телами от рвущегося с поводка пса.
Недовольный сосед оттянул собаку, громко поливая детей ругательствами. Он пообещал всё равно найти оставшихся котят и отдать их на растерзание своему бультерьеру.
Плачущие дети похоронили двоих котят рядышком под деревом. А когда они поднялись и пришла пора думать, что делать с оставшимися в живых, прямо перед ними появился известный в школе двоечник, забияка и второгодник. Причем, второгодник дважды.
Гроза всех детей и наказание учителей, был одет в старые обноски не по размеру, но шутить по этому поводу было опасно. Второгодник был скор на расправу. Он и без причин-то раздавал затрещины направо и налево, а девочек пребольно дёргал за косички.
Поэтому сменил уже три школы, а воздействовать на него было некому. Мать его давно умерла, а отец пил горькую и иногда лупил сына нещадно. Так что, тот был привычен к потасовкам и синякам.
Увидев рыдающих одноклассников, тот, естественно, решил, что они плачут от страха перед ним и боятся, что сейчас будет разборка с затрещинами.
- Ну, вы это… - сказал он. - Вы, это… Чего уж вы так испугались? Не собирался я вас бить. Очень надо с малышнёй связываться. Ну, прекратите уже!
И дети, успокоившись, рассказали грозе всех школьников, что произошло. И показали ему маленький холмик над кошачьей могилкой, и двух оставшихся в живых котят.
Второгодник, слушая их рассказ, серел лицом. А потом сказал:
- А ну-ка, давайте сюда своих хвостатых. Я их домой заберу. Не волнуйтесь, мне некому запретить. Батя, как всегда набрался, да и всё равно ему. Так что, будут теперь жить у меня. Можете о них не волноваться. Что сам буду есть, то и им дам. А об этом негодяе я позабочусь, только чур… - он приложил палец к губам, - никому ни слова, что бы ни случилось. Пусть это будет нашей тайной. Ну? Согласны?
И четыре пары глаз с недоверием, надеждой и внезапным уважением посмотрели на страшного двоечника, хулигана и грозу всей школы.
Он пошел домой, где его ждал старый, грязный матрас, лежащий на скрипящей старинной кровати, и скудный ужин, который он брал в столовке для неимущих.
Всю ночь второгодник колдовал. Он соскребал головки со спичек и пилил алюминий и ещё… Но я не скажу, что он добавлял в смесь. Просто, не хочу проблем для него, да и для себя тоже. Ну так вот…
Утром, когда сосед со своим бультерьером вышел на прогулку, второгодник незаметно для всех соседей проскользнул в подъезд и, поднявшись по лестнице на шестой этаж, засыпал приготовленный порошок в замочную скважину соседа со злобной собакой.
Вставив фитиль, он поджёг его и, перескакивая через две ступеньки сразу, понёсся к выходу. Там оглянувшись, он спокойно удалился.
Вернувшись домой, сосед попытался вставить ключ в замочную скважину, но тот, разумеется, не лез. Повозившись минут десять, он позвонил к соседу слева и тот вызвал службу, помогающую открыть двери.
Мастер,встав на колени, с немым изумлением стал рассматривать насмерть заваренную изнутри скважину.
- Что за чёрт? - сказал он. - Первый раз такое вижу.
Набрав номер ещё одного мастера из его фирмы, он предложил подождать. Когда тот приехал, двери пришлось по контуру замка вырезать большим прибором с отрезным диском. От такого шума все соседи собрались на лестничной площадке.
И слушали, как мужик с собакой на поводке кричал, ругался и обещал найти того, кто это сделал.
Они шептались между собой и пытались понять, что явилось причиной этого происшествия. Короче говоря, пришлось срочно привезти новую дверь и вставлять её. Что, естественно, обошлось мужику с собакой очень дорого.
А на следующее утро сосед с бультерьером не смог выйти из квартиры. И всё вчерашнее повторилось с абсолютной точностью. И опять был визг диска и проклятия соседа.
Сосед пошел в полицию и написал заявление, и естественно, указал в качестве подозреваемых родителей четверых детей, которые спасали котят. И полиция проверила всех. Но родители были на работе, а их дети в школе. И только второгодника никто не догадался проверить.
Тогда сосед с собакой пообещал большие деньги тому, кто найдёт виновника.
И виновник попался. Второгодник был застигнут на месте преступления, когда засыпал очередную порцию порошка в замочную скважину. Из двери слева появился именно тот сосед, который вызвал фирму по открыванию дверей.
Мальчик встал и всё рассказал тому, и тогда сосед слева сказал:
- А что я? А я ничего и не видел, между прочим. Ты, малец, поосторожнее. Этот негодяй на всё способен.
После чего спустился на лифте и ушел. И третий замок опять был заварен, а внизу, у входа в дом, появилась большая бумага, исписанная детскими каракулями. В которых очень подробно объяснялось, что произошло, и рисунок - два котёнка рядом.
Вечером вокруг листка собрались все соседи. Они молча читали. Через них протолкался и сосед с собакой. Он прочел написанное и посерел. Оглядываясь на устремлённые на него глаза, он стал оправдываться.
Но грозное молчание сменилось ропотом, а потом вышел вперёд управдом. Мужчина, известный тем, что полжизни сидел по лагерям, правда, неизвестно за что.
- Ты, вот что, - сказал он и сжал плечо мужика с бультерьером так, что тот вскрикнул. - Ты, вот что, - повторил он. - Если я узнаю, что это правда…
И он, приблизив своё лицо к правому уху мужика, что-то резко и коротко сказал в него, будто плюнул. И мужик с собакой вдруг побелел, как лист бумаги, и стал немедленно выбираться из толпы.
Вскоре он переехал. Собственно говоря, через неделю. А квартиру продал. Управдом был человеком серьёзным и слова на ветер не бросал. Поэтому, скандалист предпочёл не рисковать.
А в школе… Вот что произошло. Четыре ребёнка в составе трех мальчиков и одной девочки, вдруг встали на защиту второгодника, хулигана и драчуна. Перед учителями и директором.
Они взяли над ним шефство. Они таскали его к себе домой и занимались с ним до ночи. А их родители, которым они всё рассказали, кормили двенадцатилетнего пацана и одевали его. Домой давали еду для него и его кошачьих питомцев.
И вы, конечно, можете мне не верить, дамы и господа, но через несколько месяцев второгодник и двоечник стал делать успехи. Сперва не очень заметные, но со временем всё более и более удивительные.
У него оказалась фотографическая память. Ему достаточно было прочесть один раз десять страниц учебника, и он мог их повторить слово в слово, но, кроме того, он стал понимать то, что там было написано…
У него вдруг обнаружились совершенно невероятные способности к физике. Есть, знаете ли, такие люди, которые просто в голове видят, как будто бы фильм, где всё очень ясно и точно разложено по полочкам.
И учитель физики, бывший профессор одного из университетов, вышедший в отставку и подрабатывавший в школе, привязался к мальчику.
Он водил его домой, где жена профессора кормила их превкусными обедами, и там он раскрывал старые, антикварные книги, которыми была забита его библиотека.
И они с мальчиком сидели до ночи, уткнувшись носами в физические статьи. И, перебивая друг друга, оживлённо болтали, а на ночь жена иногда укладывала второгодника спать в кабинете. Накрывала теплым одеялом и долго стояла и смотрела на него.
- Я тебя решил усыновить, - однажды сказал бывший профессор мальчику.
- Ну, что вы, - смутился ребёнок. - Вы же знаете, мой папаша алкоголик и драчун. Вам только этих проблем не хватало. Мне итак очень хорошо. Вы для меня, как родной.
Эти слова резанули профессора по сердцу, а жена стала умолять его сделать всё, чтобы в их пустом и молчаливом большом доме появился этот мальчик.
Тогда профессор пошел к директору школы и стал советоваться с ним. И директор нашел выход. Он собрал всех учителей и долго с ними говорил, а на следующий день те принесли, кто сколько мог.
Сложив сумму, директор и преподаватель физики пошли поговорить с папашей-алкоголиком. Но никто не знал, что директор к общей небольшой сумме доложил деньги, которые он собирал на новую машину…
Увидев такую большую пачку купюр, папаша широко раскрыл глаза. Он в жизни своей не видел столько денег. И всё было улажено. Он продал своего сына, а на следующий день к нему пришли из соцслужбы и из полиции.
Составив протокол, служащие увели мальчика в приют. А папаше запретили приближаться к сыну.
А в приюте уже ждала бумага, которая была оформлена через хорошего знакомого судью, друга директора школы с детства. Это была бумага на временную опеку, и через несколько часов мальчик уже был в доме профессора, где профессорская жена дрожащими руками обнимала его и, целуя в вихрастый затылок, почему-то плакала…
Теперь, по прошествии пяти лет, красивый молодой человек, студент второго курса одного из самых престижных университетов страны, куда он был принят стипендиатом и считается лучшим учеником, часто приезжает к своему отцу, отставному профессору и его жене, которую он называет – мама.
Профессор души в нём не чает, а его жена почему-то всё время волнуется. Ну, понимаете? Как он там питается, как одет и всякое такое. Поэтому, они очень часто ездят в университет, где просто проводят день со своим приёмным сыном, и возвращаются назад.
А на большее у них нет времени, ведь дома их ждут два огромных вальяжных кота. Один серый и один черный. Они ходят по большой профессорской квартире и считают себя центром вселенной.
А как иначе?
А иначе, дамы и господа, никак.
© Олег Бондаренко

1087

Лариса мало того что не красавица была, так ещё и попытки двух отчаянных мужчин сблизиться, несмотря на её некрасивость, пресекла на корню.
Один — сантехник Фёдор Фёдорович, мужчина одинокий и неухоженный. Приходил к Ларисе кран заменить, а она в это время котлеты жарила. Уж что-что, а готовить она умела, и по квартире гулял такой аромат сдобренных чесноком котлет, что у неухоженного и одинокого Фёдора помутилось сознание, и он, откушав этих самых котлет, потерял бдительность и ущипнул хозяйку за попу. Лариса, женщина большая — хоть ввысь, хоть поперёк, достала из кошелька тысячу, со словами: — Это тебе, малыш, за работу, — впихнула денежку Феде в нагрудный карман рубашки и вынесла его за порог своей квартиры одной рукой. Другой рукой Лариса несла Федин чемодан с инструментами.
Второй - отчаянный и весёлый Василий - работал в автомастерской. Машину он Ларискину починил вне очереди, а она, услышав ровное и тихое урчание мотора, довольно улыбнулась. Василий ошибочно принял улыбку Ларисы за предлог перейти к более тесному общению и поплатился за это разбитым носом. Рука у Ларисы была тяжёлая.
Возвращалась как-то зимой Лариса от друзей, живущих за городом домой. Время позднее. Дорогу, помимо фар, освещает яркая Луна. И тут — нате вам! На дороге человек лежит. Лариса затормозила и к человеку подошла. Оказалось — мужчина. На голове кровь, сам без сознания. Лариса мужичка в машину на заднее сиденье закинула и в больницу привезла. На другой день позвонила, сказали что живой. Она котлет пожарила, оладушков напекла и поехала навещать найдёныша. Люди вон кошечек да собачек подбирают, а тут — человек, жалко же.
Напросилась к доктору про состояние дядечки узнать, а тот, описывая гематомы на теле избитого, вдруг спрашивает:
— А чем это у Вас из сумки пахнет?
Лариса - женщина строгая, но с добрым сердцем и не жадная, угостила уставшего Игоря Петровича и котлетами, и оладьями, и в палату ушла найдёныша кормить. Через час, уходя домой, Лариса заглянула к доктору, чтобы попрощаться, но Игорь Петрович крепко спал прямо за столом, положив голову на справочник по травматологии.
— Спи, спи, Игорь Петрович, отдыхай. Я завтра опять приду, пирожков принесу. Тёпленьких, с капустой, — прошептала Лариса и тихонечко прикрыла дверь.
Две недели Лариса в больницу ходила, помогала найдёнышу на ноги подняться, кормила его сытно — на больничной-то каше не скоро поправишься. Мужичок тот выздоровел, Ларису за всё поблагодарил и домой уехал.
А Лариса через три месяца замуж вышла. За доктора. Игорь Петрович Ларисой с первой встречи восхищался: мимо несчастья не проехала, не бросила, на ноги мужичка поставила. А готовит как — пальчики оближешь. Доктор за две недели, что Лариса к найдёнышу ходила, на целый килограмм поправился. Потому что каждый день ему, доктору, и пирожки, и котлетки, и сырнички с изюмом приносила, всё тепленькое, в кастрюльке.
Не женщина — мечта! Никто ещё так о нём не заботился. А когда кто-то сказал, что Лариса некрасивая, доктор пожал плечами и ответил:
— Не повезло вам со вкусом. Сочувствую.
Автор: Gansefedern в группе #ОпусыиРассказы

1088

ЗНАХАРКА
Малыш плакал вторые сутки.
-А-а-а-а-а-а! - тоненько и жалобно выводил он.
Молодая мама брала на руки своего восьмимесячного первенца и ходила с ним по большой комнате старинного дома, раскачивая сыночка на руках.
Ой люлели, ой да люли!
Прилетели журавли!
Журавли-то мохноноги!
Они сбилися с дороги!
Они сели на воротца,
А воротца - скрип, скрип!
Вы воротца да не скрипите!
Моего сыночка не будите!
Мой сыночек спит, спит!
Алешенька не спал.
-Мой хороший, мой маленький! Что у тебя болит? Как мне тебе помочь? И сказать ты мне ничего не можешь, только плачешь тоненько. У меня сердце скоро остановится от жалости к тебе! К врачам тебя носила, но они не помогли, таблетки я тебе давала, но они всего на полчаса дают тебе уснуть. Что же тебя так беспокоит, Алешенька, солнышко мое.
Оля вышла с сыном во двор и стала, как маятник, ходить из стороны в сторону по длинному двору и раскачивать ребенка, завернутого в тонкое покрывало. Малыш примолк, но не засыпал, а смотрел на маму при лунном свете так пристально, что ей становилось от этого взгляда не по себе.
-Устала я от твоего упрямства. Мы идем к бабушке Волчихе. Я с ней вечером договорилась. Выплакала у неё согласие принять нас и помочь моему внуку. Она сильно боится всего. Ей запрещают вести прием. Но меня она поняла. Иди переодевайся, а я уже готова, я уже собралась. Выкати нам коляску, я Алешеньку уложу сама. И не возражай мне. Мало ли что ты бабкам не веришь, зато я верю. Мне Аграфена Дмитриевна руку сложила после перелома так, что она мне до сих пор служит. И никакая она не бабка, потому что она - потомственный костоправ. У них в городе целая клиника, говоря по современному, была. До сих пор этот дом стоит. Отобрали его у Волковых, да какие-то учреждения разместили. А ей комнатку одну оставили. Целый род извели. А к их крыльцу везли несчастных со всего края нашего. Они такие переломы лечили, что только диву можно было даваться. Вон на мельнице нашей городской как мельника помяло. Больше десяти переломов. А они на щите его сложили, матрасиками с травами обложили, да шевелиться не давали. Все зафиксировали. И поднялся человек и в ноги им поклонился. Беги скорей, и пойдем. Сейчас ночь глубокая, нас никто не увидит. Город спит.
Оля послушалась. В голосе матери были такие нотки, что ослушаться её было нельзя.
Алешенька и в коляске продолжал жаловаться на свою боль тихим бесконечным плачем.
-Поедем по улице Горького. Она пустынная совсем, а по Кооперативной не поедем. Там может машина милицейская проехать. Они по ночам город патрулируют.
-Мама! А если Аграфена Дмитриевна нам не поможет?
-А кто же нам поможет? Только она. У ребенка вывих. Я же тебе говорю, что пока ты была на занятиях, я не досмотрела за внуком. Он же шустрый вон какой. Я его на диван только положила, а сама за штанишками к комоду на минутку отвернулась, а он с дивана и упал прямо на головку. И сразу стал плакать. Подвывих у него.
-А в больнице сказали, что просто ушиб. Компрессы велели ставить согревающие, да димедрол давать, чтобы спал ночью.
-Ты все делаешь, а облегчения мальчику никакого нет. Значит нужно искать другую причину боли.
По темному притихшему городу две женщины - мать и дочь - везли детскую коляску с плачущим малышом так осторожно, что миновали все ямки и бугорки на своем длинном пути.
Было полнолуние. Огромный лик Луны лил свой призрачный голубоватый свет на землю так щедро, как будто она так выражала свое женское сострадание крошечному мальчику, которого мучила боль.
Прямые, как стрелы, улицы и удобные тротуары вдоль череды деревянных домов просматривались насквозь. Огромные тополя шелестели своими листьями, как будто хотели убаюкать бедного малыша. И даже ветер притих и не посмел дунуть на детскую коляску даже слегка.
Бывший дом костоправов стоял на углу Кооперативной и Театральной.
-Вот, приехали. Коляску в кустах спрячем, а сами потихоньку к окошку подойдем и стукнем в него три раза. Аграфена Дмитриевна нас поджидает.
-Мы, мама, как в шпионов играем. Все так таинственно!
-Будешь тут играть, когда её бедную периодически в органы вызывают и предупреждают об ответственности за непрофессиональную помощь больным. Она и так свое ремесло никому не передала. Дочь у неё единственная рано умерла. Она внука вырастила, а он у неё по тюрьмам пошел. Муж на войне полег. У неё такая судьба горькая - не позавидуешь ей. Она столько добра людям сделала, так вот и побережем её от новой беды.
Оля взяла сына на руки. Он покорно положил ей голову на плечо и всхлипнул. Такой живой и проказливый мальчик теперь был покорным и усталым.
Незаметная в темном заборе калитка была открыта. На условный стук открылась и дверь в огромный и темный коридор. Справа приоткрылась дверь, в неё скользнула полоска света и тут же исчезла. Хозяйка свет выключила.
Оля занесла ребенка в комнату. Мама зашла за ней следом.
-Никто вас не видел?
-Не бойтесь, Аграфена Дмитриевна. Мы дальней дорогой добирались со стороны улицы Горького.
-Чтобы из окон свет никому в глаза не бросался, - пояснила она.- Заносите ребеночка в закуток.
Комната отапливалась голландской круглой печкой прямо из общего коридора, на ней нельзя было готовить пищу. Хозяйка комнаты отгородила себе ситцевыми занавесками закуток, в котором была полка с посудой, маленький столик с примусом на нем и странная кушетка у стены. Оля поняла, что кушетка сделана из одной огромной, толстой тесины. Бревно была распилено пополам, и срез его был отполирован до блеска. Круглые фигурные подставки в форме лап дикого зверя удерживали бревно.
-Вот сюда клади. Раздевай его совсем. Буду осматривать.
Оля торопливо сняла с сыночка вязаный костюмчик и тонкий круглый беретик, сняла рубашечку и колготки.
Аграфена Дмитриевна взяла малыша на руки и положила на спинку. Алеша притих.
В полной тишине знахарка стала осматривать малыша. Её руки странно ожили и стали проверять вначале пальчики на ножках у ребенка. Она прикоснулась к каждому суставчику, к каждой косточке. Глаза у неё были полузакрыты, а лицо выражало такую внутреннюю сосредоточенность, что не возникало никакого желания окликнуть пожилую женщину. Было понятно, что она работает. Она ищет изъян в расположении косточек малыша.
Старушка проверила ножки малыша и руки, и грудную клетку, осталась осмотром довольна.
-Тут все в порядке! - негромко сказала она. - Теперь посмотрим спинку.
Мальчик лежал на животике очень ровно и не хныкал. Прикосновение рук старой женщины несло ему успокоение.
Высохшие старческие руки почти невесомо легли на шейку малыша. Пальчики исследовали каждый маленький шейный позвоночник.
-Есть! - вдруг громко сказала знахарка.
Она сделала какое-то неуловимое движение, и раздался какой-то странный звук, похожий на щелчок. Алеша пискнул и притих.
-Падал?
-Падал с дивана прямо на головку.
-Когда?
Алеша мгновенно уснул. Он даже испугал этим свою молодую маму.
-Не вскидывайся! У него боль исчезла мгновенно. Пусть поспит. Не будите зря.
Аграфена Дмитриевна своими волшебными ручками прошлась по всему позвоночнику ребенка. Она убедилась, что все косточки у ребенка стоят правильно.
-Забирайте моего пациента. Заверните прямо так в одеяльце, не тревожьте мальчика.
Олина мама достала из своей сумки большой красивый платок.
-Напрасно, Руфинка, ты тратилась. Напрасно. Глянь!
Старушка приподняла крышку сундука, а в нем лежали платки самых разных расцветок.
-Я соседке сказала, что когда уйду, пусть она всем, кто меня проводить придет, по платку подарит. Мне уже пора о вечном думать. А вот за картошечку и огородную продукцию, что ты мне днем принесла, отдельное спасибо! Отдельное! И за мед. Я теперь так чаевничаю хорошо. Пенсия-то у меня крошечная. А пирога твоего мне теперь на всю неделю хватит.
Ступайте, а то уже светать начинает. У меня тут догляд есть. Все люди, как люди, а этот сосед все доносы строчит. Сам лодыжку вывихнул, я ему на место все поставила, а он все равно донос написал. Вот что за человек. Семьдесят лет я уже косточки людям правлю. В пять лет под руководством дедушки своего малышу пальчик на место поставила. Вот на этой самой кушетке. Когда нас уплотняли, а все вокруг на дрова пускали, я выпросила эту кушетку. Теперь сяду на неё вечерочком, да и вспомню своих родственников. Всех по свету судьба раскидала.
Оля вместе с мамой своей низко поклонилась доброй женщине.
-Простите! - пробормотала она, и слезы показались у неё из глаз.
-За что?
-За неверие.
Стараясь ничем не нарушить тишину предрассветных улиц, две женщины катили детскую коляску домой в абсолютной тишине. Малыш спал безмятежно. Его теперь ничего не беспокоило.
Мать и дочь молчали. Оля всю дорогу вспоминала чуткие руки знахарки и невольно сравнивала их с руками доктора. Дама на приеме даже не осмотрела малыша толком. Она только выслушала жалобы мамы, да взглянула издалека на припухлость в области шеи и выписала таблетки и компрессы.
И как мне стыдно теперь, что я так спорила с мамой и доказывала ей преимущества официальной медицины. Они есть. Но почему тогда не идти бы им рядом
с искусством костоправов и не дополнять друг друга?"
Приближался рассвет. Рассеивалась мгла ночи, а на смену ей шел солнечный свет, который обозначился уже тоненькой алой полоской на востоке...
Автор: Валентина Телухова

1089

КОШКА В НАСЛЕДСТВО
— Что же мне придумать, Тигруля?
Регина задумчиво смотрела на кошку. Кошка была совсем молода в отличии от неё самой и что станет с ней, когда не станет Регины... Конечно, есть родственники, но в душу к ним не заглянешь. И если сейчас они просят не волноваться и каждый обещает забрать кошку себе, то кто знает, как они поступят потом.
Своих детей у Регины не было —не сложилось. И самым родным существом для нее в последние два года была Тигра. И Регина решила позаботиться о её будущем. Ведь все может случиться внезапно...
"Сходка" дальней родни проходила бурно. Ее было много, а квартира одна, да к тому же еще и малюсенькая. Регина, — "старая ведьма", — как злобно назвала ее одна из племянниц, за год до этого продала свою роскошную трешку и перебралась в эту халупу.
— Якобы денег ей не хватало! Ну и где они все? Карты Сбера почти пустые!!!
В итоге, чтобы не ссориться, решено было квартиру продать и поделить "наследство" на всех. А вот взять Тигру к себе желающих не нашлось, вернее, о кошке просто не думали.
Стас в спорах не участвовал, он сопровождал на них мать и пока каждый бился за свою долю, он залипал в телефоне, поглаживая одной рукой Тигрулю. С ней он и засобирался домой.
— Кошку решил забрать? Ну и правильно, Регина Васильевна её очень любила. Ты там посмотри на кухне, вроде корм оставался, а в кладовке лоток стоит и пакет с наполнителем.
Мать была в хорошем настроении, общее решение ее очень устроило. Стас кивнул и унес "приданое" Тигры в машину. Хорошо, хоть на первое время всё будет, а то он ничего пока не знает о кошках.
Зря говорят, что кошка привязывается только к месту. Тигра быстро освоилась, но по хозяйке очень скучала. Стас готов был поклясться, что кошка иногда даже плачет, уткнувшись в мягкий бортик своей лежаночки.
Молодой человек учился, учился жить с кошкой, постепенно они притирались друг к другу, привыкали. Но Тигра чаще всего оставалась одна, Стас вечно бегал по подработкам — кредиты за квартиру и машину надо же как-то выплачивать.
Первым закончился корм, да и наполнителя хватило надолго... Остатки с шуршанием высыпались в лоток, а потом из пакета вывалился конверт. В нем было письмо и карта одного из сервисов электронных платежей.
"Я не знаю, кто читает это письмо, но если ты его читаешь, значит, у тебя закончился наполнитель, который ты забрал с моей кошкой Тигрой. Я специально положила письмо на дно большого мешка, чтобы его точно забрали. Наполнитель дешёвый, пакет будет вскрыт — это значит, что к перепродаже он не пригоден. Поэтому его могли забрать только с Тигрулей.
Я очень тебе благодарна, хотя и не знаю, кто ты. Спасибо за мою Тигрушу. Я надеялась, что среди моих родственников найдется хотя бы один добрый человек. В нашей стране наследство животным, к сожалению, оставить нельзя. Но я попыталась найти выход.
В конверте карта, пин-код на обороте. Ведь ты забрал или забрала кошку просто так, поэтому я надеюсь, что и в дальнейшем будешь заботиться о ней.
Конечно, я предполагаю, что мою Тигрушу могут выкинуть, а вместе с ней — и этот пакет. Но тогда и наследство сгинет вместе с кошкой, я не собираюсь оставлять деньги людям без души.
Я очень надеюсь, что моя Тигруля в надежных руках. Пожалуйста, береги её".
Сказать, что Стас был удивлен, — это ничего не сказать. Он просто обалдел! Вот тебе и бабуля Регина! Парень сбегал к банкомату, чтобы посмотреть на баланс... Денег на карте было очень много! Все деньги, оставшиеся от продажи своей старой квартиры, Регина хранила на привязанном к карте кошельке.
Стас вернулся домой. Тигра вышла встречать его с влажными глазками — она снова плакала по прежней хозяйке. Парню так хотелось утешить её, но он понимал, что Тигруше может помочь только время. Ну, а он... он просто будет рядом.
Не из-за денег, хотя он очень им рад. В тот день, когда Стас залипал в телефоне на квартире Регины, он увидел растерянную и потерянную в пространстве Тигру, напуганную громкими голосами и незнакомыми ей людьми.
Стас подошел к ней тогда, взял на руки и забрал её в свой тихий угол. Пока другие спорили о наследстве, он успокаивал кошку и тогда же он понял, что уйдет оттуда только с ней на руках.
Ночью, засыпая с кошкой на своем плече, Стас вдруг подумал, что он похож на младшего сына мельника, которому достался Кот в сапогах...

1090

СОНЕЧКА
    Разговор на повышенных тонах прекратился, входная дверь громко хлопнула, оставив после себя звенящую тишину. Большая серая кошка тревожно повела ушами, спрыгнула с кресла и пошла осматривать квартиру. То, что она увидела, ей совершенно не понравилось.  Катя лежала на диване и тихо плакала. Сонечка очень волновалась, когда любимая хозяйка расстраивалась, а потому запрыгнула к ней и принялась успокаивать всеми доступными кошке способами. Она мурчала свои самые сладкие песни, топтала лапками, щекотала усами лицо и тыкалась мордочкой. Но Катя оставалась безучастна и продолжала плакать. Сонечка очень удивилась, ведь раньше ее ласки никогда не оставались без внимания. В доме запахло бедой…
   Катя и Олег обожали свою кошку, а пушистая красавица платила им тем же.  Она была главной в их маленькой семье и считала своим долгом оберегать и радовать тех, кто был ее миром. Много лет назад, промозглым осенним вечером, Олег пришел домой с мокрым котенком за пазухой. Не смог пройти мимо серого комочка, трясущегося на ступеньках подъезда. Ласковые женские руки приняли бездомыша и начались хлопоты: накормить, искупать, согреть…Котенок оказался девочкой, а поскольку первые дни дома она в основном спала, то была торжественно наречена Соней. Сонечкой. Ее любили и баловали, прощали мелкие шалости и безобразия. У нее была самая вкусная еда, интересные игрушки и настоящий многоэтажный кошачий дворец. Спать Сонечка предпочитала в хозяйской постели, рядом с теми, кого любила всем сердцем.
    Спустя несколько дней, когда Олег так и не появился дома, а Катя продолжала плакать, лежа на диване, Сонечка поняла, что с дорогими ей людьми произошло что-то очень плохое. Кошка сидела на подоконнике и задумчиво смотрела на улицу, которую поливал осенний дождь. Погода напомнила ей о том дне, когда Олег принес ее, уличного заморыша, домой. И как вместе они ухаживали за ней…
«Надо спасать семью. Пора брать дело в собственные лапы!»- подумала серая кошка и приняла решение.
    Катя не могла вспомнить, сколько дней пребывала в анабиозе. День сменялся ночью, ночь днем и слезы, слезы… Олег ушел... Они расстались… А ведь поругались из-за пустяка…Мысли путались, наскакивали одна на другую, громоздились и рассыпались. Поняв, что дальше так продолжаться не может, Катя сползла с дивана и побрела на кухню. Блуждающий взгляд наткнулся на кошачьи мисочки. Еда была не тронута.
- Соня! Сонечка! Боже мой, девочка моя! Где ты?
Апатия слетела с Кати в один миг. Ругая себя последними словами, она бросилась искать кошку. Меховой тряпочкой Соня лежала в любимом кресле Олега, никак не реагируя на голос хозяйки. Роскошный хвост поник, пушистая шерстка сбилась и потускнела, зеленые глаза смотрели безучастно. Катя подхватила на руки ослабшее тельце и заметалась по квартире.
- Маленькая моя, что с тобой?  Прости меня! Как я могла?!
Не выпуская кошку из рук, она схватилась за телефон.
- Олег! Послушай…Сонечка…ей очень плохо…я не знаю, что с ней. Везу ее в клинику. Да, приезжай.
   Пожилой врач долго осматривал пациентку, изучал результаты анализов и жевал усы.
- Честно говоря, я не знаю, что вам сказать. Никаких видимых отклонений у животного я не вижу. По результатам анализов кошка здорова. УЗИ ничего не показало. Все соответственно возрасту.
- Но что же с ней? Вы же видите, доктор, в каком она состоянии!
- Вижу…Я могу задать вам один вопрос…
- Да, доктор, конечно!
- Скажите, в последнее время у вас в доме, в семье не было никаких перемен? У меня такое ощущение, что ваша кошка эти перемены не приняла и сознательно отказывается от жизни. Подумайте об этом.
Сейчас я могу лишь порекомендовать следить за ее питанием и давать витамины.
    Бережно вытащив Сонечку из переноски, Олег уложил её на кресло и опустился рядом на пол, гладя нежную шерстку.
- Прости меня! Я дурак, слов нет, какой дурак!
Кошка подняла голову, внимательно посмотрела на хозяина и уткнулась мордочкой ему в ладонь.
- Ты простила меня? Спасибо! Теперь у Кати буду прощения просить.
   Голоса стихли, в квартире наступила тишина. Серая кошка осторожно спрыгнула с кресла и подошла к дивану. Свернувшись калачиком, Катя спала, прижавшись к Олегу…
    «Ну вот и молодцы! – подумала кошка, - А я, конечно, великая актриса! Но такая вынужденная диета плохо сказывается на моей фигуре!» Горделиво распушив хвост и хитро жмуря зеленые глаза, очень довольная собой Сонечка отправилась на кухню.  Хранительнице домашнего очага не мешало подкрепиться.
©Лия Тимонина
18.04.2021

1091

БОГИНЯ КУЛИНАРИИ
Вот всё у неё, как от рук отскакивало. А уж, как готовила. Закачаешься. Пальчики оближешь и проглотишь. И семья у неё большая была. Правда, муж пару лет назад умер, а детей им Бог не дал. Опять же. Огромное количество родственников, скучать не давало. Каждые выходные трёхкомнатная квартира была полна людей, как огурец семечек. Взрослые и дети радовались её гостеприимству и лёгкому улыбчивому характеру, а жёны.
Слегка ненавидели её за умение виртуозно и быстро готовить так. Что мужья их смотрели на неё влюблёнными глазами.
Ну, так вот.
Соседка у неё была совсем. В смысле, совсем никуда. В смысле, ну абсолютно, ну вообще. Ни готовить тебе, ни семью. В смысле, с мужчинами не очень. И вроде, красавица со всех сторон. Вроде и умница. Вроде и магазин свой и доходы позволяют. И не умничает, когда не надо и улыбается, и не капризничает. А вот поди ж ты. Уж, как за тридцать пять, а ни мужика, ни ребёнка. И не предвидится, потому как махнула она на это дело рукой.
А познакомились они. В смысле, соседки. Потому что, кот соседки забежал к женщине в открытую дверь. Где удачно познакомился с точно таким –же пушистым бандитом. В следствие чего они устроили. Завывание с выгибом и торчащим хвостом, после чего, радостно носились друг за другом, опрокидывая всё на своём пути.
Потом улеглись в кухне, друг напротив друга и бросаясь взглядами полными угроз и ненависти. Отчаянно втягивали носами невероятно вкусные запахи, доносящиеся с плиты женщины, которая как раз готовилась к приходу очередной партии родственников на выходные.
Соседка была приглашена на чашку чая. А узрев всё волшебство и мастерство рук, снующих между продуктами. Стала просить дать ей несколько уроков по приготовлению, и как следствие, по пути к сердцу мужчины. И женщина приступила.
- Вот эти помидорчики, мелко-мелко. А потом, острый зелёный перчик режешь вдоль и на кусочки не больше пяти миллиметров. За чем, меленько синий лучок шинкуем и солим, перчим и поливаем оливковым маслом. А потом, ни-ни ложкой. В холодильник, чтобы настоялся. И переходим к котлеткам.
Ох уж, эти котлетки. Сколько соседка ни старалась. Но такие аккуратные, красивые, кругленькие. Не получались, а получалось.
Нечто, напоминающее равномерно рассыпанное по сковородке мясо. Она расстраивалась, но женщина.
Успокаивала её и усердно учила. И они постепенно стали хорошими подругами. Соседка, если так можно выразиться, вошла в семью женщины. И теперь по выходным, она не сидела дома сама, а сперва помогала готовить. После чего принимала участие в шумных, весёлых застольях. И забывала о своём одиночестве. Ей казалось, что она тоже часть этой большой и дружной семьи.
Коты тоже давно не дрались, а спорили.
- Никудышная у тебя тётька. Говорил большой и серый кот женщины. Не способна ни на что. Ни приготовить что вкусное, ни гостей пригласить.
- И что? Возмущался. Большой и серый в тигриную полоску соседский кот. И что с того? Я привык сухарики есть. И совсем мне не надо этих разносолов. Я её и без них люблю.
-Не получается у меня. Огорчалась соседка. Ничего не получается. А уж, как ты делаешь и не пробуешь, я совсем понять не могу. А солишь и перчишь. Ну, как ты знаешь сколько надо насыпать? Ну как?
Соседка поднимала руки вверх, как будто обращаясь к Богу.
Женщина смеялась заливистым ласковым смехом. Соседка её была очень по душе.
А в один из дней.
Соседка не смогла в субботу, как договорились. Дозвониться. И кот, большой и в полосочку. Тревожно подвывал под ногами. Смотря хозяйке в глаза обеспокоенным взглядом. Оттуда. Из-за дверей, ему отвечал его друг и сообщал что-то своё. И видимо, очень тревожное и соседка.
Вдруг вспомнила.
Ведь женщина, как-то дала ей ключи и она. Побежала домой и открыла двери ключом. Женщина лежала на кровати и прерывисто дышала. Тяжёлый грипп. С высокой температурой и двухсторонним воспалением лёгких, сказал врач вызванный на дом и позвонил в скорую.
На следующий день соседка обзванивала всех родственников женщины. Всех. Всю многочисленную семью и вот. что выяснилось. У одних был переезд и они, ну никак не могли приехать. У других срочно разболелись зубы, у всей семьи. А у третьих, ремонт и они были заняты. А у четвёртых, сломалась машина. И на автобусе они не могли. Да и пешком тоже. Даром, что жили в пятнадцати минутах хода. И тогда, соседка.
Поставила на пару недель вместо себя в магазине одну из продавщиц и…
Дневала и ночевала в палате у женщины. А поскольку готовить она так и не научилась. То делала, как могла.
Крупно резала помидоры и лук, добавляя к ним сладкий болгарский перец. И солили и перчила, пробуя по десять раз, а котлеты. Боже ты мой. Это было мучение, честное слово.
Как она ни старалась. Котлеты напоминали развалины древней крепости. И тогда. Соседка добавила к ним макароны и назвала это поле боя.
Макароны по – флотски. А суп она готовила из целой курицы. Разрубив её на куски, как придётся. Вообще без всего, с небольшим количеством соли. Бульончик получился наваристый и пахучий, как ни странно.
И когда она кормила уже пришедшую в себя женщину. Все мед сёстры сбежались, жадно носами ловя этот запах и тогда она.
Оставила им всю огромную кастрюлю с плавающими там кусками курицы. Мед сёстры благодарили её, а ей было неудобно, потому. Что она понимала. Приготовлено так себе.
И через несколько дней. Благодаря уходу и лекарствам. Женщина ещё слабая, но уже немного повеселевшая. Переехала домой. Где её встретили два кота, которые всё это время жили вместе у женщины дома.
Соседка устроила маленький праздник. Она очень старалась не рассказать женщине, что все её родственники не захотели приехать хоть один раз и навестить. Того, кто все эти годы устраивал для них праздники. За свой счёт.
Женщина всё поняла. Она, наверное, расстроилась бы и огорчилась. Если бы соседка ей дала, но та.
Не оставляла свою подругу ни на минуту. И времени впасть в депрессию у выздоравливающей просто не было. Тем более, что два игривых кота. Не оставляли её своим вниманием.
А когда женщина поправилась и они, как всегда. Стояли рядом у плиты и готовили вместе. Для кого?
А всё для тех-же родственников. Женщина не умела обижаться и очень быстро всех простила.
Ну, так вот.
Когда они стояли рядом и готовили вечером в пятницу. Соседка извинялась перед женщиной за те невкусные завтраки, обеды и ужины. Которыми она её кормила.
Женщина улыбнулась и сказала.
-В жизни не ела ничего более вкусного. А знаешь, почему у тебя так хорошо получилось?
Соседка с удивлением смотрела на женщину.
-А всё очень просто. Продолжила женщина. Ты ведь готовила с любовью. А заправляла не солью и перцем, а заботой и вниманием.
Она обняла соседку и долго благодарила за всё.
Серый кот посмотрел на большого серого кота в полоску и сказал.
-Ну вот. Видишь? И твоя тётька научилась готовить. Теперь будешь кушать не только сухарики.
А вскоре в гости к женщине с одной из семей её родственников, зашел в гости преподаватель в одном из колледжей. Одинокий человек лет сорока пяти. Стеснительный до невозможности и постоянно голодный. Он поглощал вкусности стоявшие на столе и смотрел на соседку глазами полными обожания. Как на древнюю богиню кулинарии. Той, конечно, было неудобно. Ведь всё самое вкусное приготовила женщина.
Но та строго настрого приказала ей молчать.
Да. Так вот. Теперь у соседки семья.
Муж ухоженный и как полагается, пополневший и двое маленьких девочек. Которые, как вы уже наверное догадались, дамы и господа. Проводят всё время у женщины. Потому как, соседка так её им и представила.
-Это ваша бабушка. Любите её и слушайтесь.
Да и представлять то не надо было. Она вырастила этих малышек. Пока мама, проводила всё время на работе в своём магазине, а папа. С утра до вечера торчал у себя в колледже.
Так они и живут. Одной семьёй. На две соседние квартиры.
А коты? Ах, да. Точно. Коты.
Те, вообще теперь живут день там – два тут. И они неразлей вода.
В общем, всё хорошо закончилось. Только вот у меня кошки скребут. На душе.
Родственники женщины в этой истории каким боком? И зачем вообще такие родственники?
Иногда получается. Что чужой человек, становится тебе ближе и роднее тех. С кем ты прожил рядом всю свою жизнь.
Вот такой вывод.
Дамы и господа.
ОЛЕГ БОНДАРЕНКО

1092

-Изольда Марковна, ну скока можно вас ждать? Вы опаздываете на 12 с половиной минут. Что случилось?
- Так это....пробки.
- Какие пробки? Вам же только подняться с первого этажа на второй.
-  Так это...в моём калиндоре какой-то байстрюк оставил скейт....чуть не  грохнулась. В вашем калиндоре гироскутер, чуть не проехалась. Еле  дошкандыбала до вас, Софья Тихоновна. Что у нас сегодня в меню?
-  У нас сегодня коньячок " Докторский" ,ну вы в курсе, то что доктор  прописал и есть на выбор,под настроение, недоигранная партия в шахматы,  вы там на защите Грюнфельда застряли, а есть для расслабухи пару партий в  дурачка. Что вам больше нравится?
- Ну, если есть возможность выбрать, то я выбираю коньячок и дурачок.
- Вот и славно. Раздавайте. А вот скажите мне , Изольда Марковна, как вы относитесь к термину " удовлетворённость бытием"...А?
-  Наливайте.... Я вам скажу так, шо удовлетворённость бытием ... это  когда ваши потребности соответствуют вашим возможностям и ещё есть  кусочек места для мечты.
-  Ой, Изольда Марковна, вот за что я вас уважаю, так это за умные мысли.  Вот если бы вы ещё ,кроме того шо говорить, ещё бы научились не  совершать глупых поступков, так вам бы цены не было.
-  Ну, Софья Тихоновна, идеальных людей вообще мало. Если бы я не делала  глупостей, было бы скучно жить. Здрасте, а шо это вы бьете вальтом даму?  В связи с чем? Даму может крыть только король и туз.
- Так валет то крестовый, а это козырь. А козырный мужчина.....это ,таки, мужчина. Как вы считаете?
-  Я считаю, шо вы мухлюете слегонца. Но мне с вас смешно. Кто ж мухлюет в  дурочка, мухлевать надо в конкретной игре. В преферанс , например.
- А я , может, репетирую.
-  Ну, давайте ещё по рюмашке порепетируем, а то скоро мой Сигизмунд  Лазаревич прийдёт, а я ни в одном глазу и без настроя. А когда я без  настроя ...мне его так жалко, так жалко. Как он со мной , такой старой  грымзой живёт?
- Ну ,что вы Изольда Марковна, ну какая вы старая, вы грымза молодая.
- Да, это верно, в полном соку и полном удовлетворении бытием...

Автор: Марина Гарник

1093

Миша привёл знакомить свою Оленьку с родителями. Отец, Павел Иванович, всё отмалчивался в стороне. И не скажешь по нему, понравилась ли невестка или нет. Сразу видно, что не он хозяйничает тут. А вот мама, будущая свекровь Оли, так и норовила ещё вопросиков десять задать. Придирчиво Анна Тимофеевна к выбору сына отнеслась. Что-то ей сразу подсказало, что не пара Оля эта сыну.

Неказистая, маленькая, одета скромно, вместо причёски косички. Соседская то Настенька вон какая деваха видная. А тут и поглядеть-то не на что. И что он в ней нашёл? У Насти и родители важные. Отец - заведует молочным комбинатом в городе, а мать в бухгалтерии руководит. Миша Насте очень нравился, заметно было. А тут. Привёл.

А Миша Оленьку то очень любил. В обиду не давал. Только мама отвела его в сторону, чтобы напомнить про Настеньку, да и заявления свои сделать, что не по нраву ей эта замарашка. А он матери и слова вымолвить не дал. Сказал, как отрезал, что нравится Оля ему, что заявление уже подали.

Свадьбу сыграли скромную. Так Оля захотела, мол зачем деньги тратить, да на ветер пускать. Мама Миши была не довольна. Она всё-таки родного и единственного сына отдавала этой... Но Миша не позволил спорить.

Шло время. Жили молодые у родителей, пока Миша не устал выслушивать от Анны Тимофеевны, что жена его и убираться не умеет, и готовит не то, да и за ним вовсе не смотрит. Решил Миша квартиру снять, хоть и накладно это для молодой семьи, а слово Миши закон.

Какое-то время было тяжело, а потом Миша ещё и дом решил построить. Ещё тяжелее стало, да и Оля учиться пошла в педагогический институт, не подмога мужу совсем. Всё на его плечи легло. Но на мамины причитания, он всегда отвечал, что он мужчина в семье.

Оля закончила институт хорошо. Счастливая была, пришла радостью с Анной Тимофеевной поделиться. Всё она хотела к ней по-доброму. Мама всё же, хоть и чужая. Но мужа она любила больше жизни, а значит и маму любить должна. Но Анна Тимофеевна не порадовалась, а лишь проворчала, что сына её Оля замучила. Вот женился бы удачнее, было бы ему проще.

Ушла Оля со слезами на глазах. Но мужу не стала жаловаться. Воспитывала Олю одна мама, но уж шибко не путёвая она была. Добрая, но выпить любила. Из-за этого все проблемы в семье, отец ушёл, устал бороться с ней. Олю он сначала взял, но та кричала и просилась к маме. И что с неё взять то было, девочке 5 лет тогда стукнуло. Отец и перестал сопротивляться, отдал матери. Та, когда трезвая была, виноватой себя чувствовала: Оле старалась, что-то вкусное приготовить, баловать, а вот когда запьёт, не сладко становилось.

После школы Оля на вечеринке у подруги познакомилась с Мишей. И как-то у них получилось так, что та даже и думать забыла, что учиться нужно дальше. Это Миша уговорил её пойти документы отнести. Ну вот у неё уже и диплом есть и Миша. Одно её огорчало, что Анна Тимофеевна всё не принимала её.

Время шло. Оля сначала учителем стала работать, а потом и завучем, нравилось ей в школе. У них детки родились. Два сына: Кирилл и Тимофей. На удивление внуков мама Мишина любила. С радостью возилась с ними и всегда соглашалась нянчиться. А вот с Олей отношения так и не сложились. Они просто не общались, только какие-то слова приветствия и прощания.

Выросли мальчики быстро, и опустел дом Миши и Оли. Сыновья поехали поступать в другой город в авиационное училище. Сначала один, а затем другой. А выучившись, остались они там. Ох и тяжко же было всем без ребят. У Анны Тимофеевны умер муж, очень он уж сильно болел, осталась она одна одинёшенька, но к Оле так и не приходила.

В тот день был у Оли юбилей. Дом полон гостей. Сыновья приехали со своими девушками, подруги с мужьями, да и Анна Тимофеевна посетила, сидела в сторонке.

Что-то плохо стало Оле, голова закружилась, села она на стул, отдохнуть. Перепугались все, стали думать, да гадать. решили, что завтра же пойдёт к врачу Оля. А сама она подумала, что всё, старость уже не за горами.

Пришла с больницы Оля с новостью, которая ошарашила её. Рассказала Мише тут же, как только тот вечером с работы пришёл. Беременна она и что делать то не знает, что сыновья большие, у старшего свадьба скоро, а там глядишь и внуки пойдут. Миша помолчал, а на утро сказал, что мол поздно им детей рожать, иди-ка ты мать избавляйся, что людей-то смешить. По-доброму сказал, но защемило что-то внутри у Оли, неведомыми тисками сжалось сердце внутри.

У неё отпуск был и утром она пошла к свекрови. Мать Оли к тому времени умерла уже, поговорить то и не с кем. Знала, что свекровь не одобрит, прогонит, наговорит чего. Подумала, пусть ещё она скажет, может от её злости легче будет решиться на этот шаг.

Анна Тимофеевна молчала. Смотрела на Олю, а потом заплакала. Оля перепугалась, не было такого, чтобы свекровь ей душу изливала. Начала она рассказывать о своём: о том, как Миша больным, да хилым родился, как боялась она за него. Выхаживала, по врачам бегала. Страшно ей было. Оля молча слушала, а потом подошла обняла чужую маму и тоже заплакала, было что вспомнить из своего детства такое, что и сейчас покоя не давало. И стала Оля рассказывать Анне Тимофеевне, как жила в детстве, как голодала, когда мать пьяная валялась, как боялась до смерти этих собутыльников матери.

В то утро проревели обе женщины час, наверное. Оля пошла домой, так и не решив, что же ей делать. А вечером пришла Анна Тимофеевна к ним домой. Миша перепугался, что это мать так поздно гуляет. Случилось что? А она сказала, что не к нему она, а к Оленьке. От этого слова - "Оленька", у Ольги слеза навернулась, никогда её так ни свекровь, ни мать не называли.

Анна Тимофеевна села за стол, Оля ей чай налила, и та заговорила. Говорит, чтобы Оля не вздумала аборт делать, всё будет хорошо, ребёнка вырастят, успеют. Дети - это счастье и не каждому оно даётся в дом. Этому радоваться нужно. А Мише она сама скажет.

Родилась у Оли девочка Аня. И такая пригожая, такая красивая, что глаз не оторвать. Дали ей ребёнка подержать сразу на столе родильном - Оля глянула и удивилась. Реснички длинные, волосы чёрные, с кудрями.

Забирали её Миша и Анна Тимофеевна. Свекровь поменяла свой дом на другой, поближе к сыну с невесткой, чтобы Оленьке помогать. И каждый день, она как на работу бежала к внучке и к Оле. Лучшими подругами стали они за год, пока малышка подрастала. И так они мило общались, так секретничали вдвоём, что и водой не разольёшь их дружбу. И Оле стало теплее.

Не было у неё никогда вот такой мамы, хоть и чужой, но мамы...

*Людмила Логунова.*

1094

-  Але! Мама? Ваш сын сошел с ума. А я говорю,шо сошел... и миня тудой тащит. Шо, шо? Он припер с базара черную смороду три кила. Ну я просила три кила, он и припер. Шо, шо? Нет! Не волнуйтесь она не зелёная, она, таки черная. Так он хотит, шобы я обрезала с неё носики и хвостики. Та мине надо на варенье. А он говорит, шо его мама всегда обрезала. Три кило! Я шо адиетка? Носики и хвостики... три кило! Мама, вы шо... всегда обрезали? Мама, а шо просто помыть не хватит?
— Сонечка, доця... слушай сюдой. Тут есть... нюанс. Если ты хочешь допустить Фиму до личного участия в варенье, то дай ему миникюрные ножницы и пусть обрезает... все шо хочет. А  если ты сама будешь варить, то обрезать не надо. Перекрутишь на мясорубке с сахаром и будет тебе... счастье. А Фима, если хочет, пусть сделает себе вечер приятных воспоминаний. Его папа када-то один раз повелся на этот мой приемчик и потом за всю жизнь никада больше не лез в мои касрули.

Анастасия Бонд

1095

На остановке
(Люди, звери и другие животные)

На автобусной остановке возле магазинчика в грязных лохмотьях сидел мужчина. Он сутулился, от чего казался ещё меньше, чем был. Ноги его в обмотках висели над землёй. Пытаясь застегнуть верхнюю пуговицу непослушными опухшими пальцами, мужчина ёжился - ночью выпал первый снег. Пуговица поддалась и, зацепившись за петлицу, стянула ворот. Мужчина поднял воротник, втянув голову, от чего старая кроличья шапка съехала на лоб.
К остановке подходили люди, но держались в стороне от дурно пахнущего грязного человека. Он же словно высматривал что-то или кого-то...
К остановке решительным шагом направлялся мужчина лет сорока. Остановившись на краю тротуара, он похлопал себя по карманам и извлёк пачку сигарет. Закурил.
- Закурить, друг... Не будет?- раздалось у него за спиной. Обернувшись, увидел старика, поморщился:
- Уйди, бомж.
- Ну нет, так нет... Чего шуметь-то,- пробормотал старик и мелкими шажками направился на свою скамейку.
- Ползает здесь, дармоед. Чем попрошайничать лучше на работу устройся!
- Да я-то,- дед было обернулся для ответа, но махнул рукой и возобновил свой путь к месту обитания.
- Вы, молодой человек, достаточно резки в своих оценочных суждениях. Думаю, не стоит рассуждать так категорично,- пожилой мужчина в круглых очках, с тростью и кожаным портфелем огладил седую бородку клинышком и поправил очки.
- А вы не лезьте. Вас это не касается.
- Касается. Очень даже касается. Потому что я знаю этого человека. Вам же он незнаком.
- Ну знаете и что? Лень и алкоголь превращают мужика в ничтожество. Хочет курить, пусть идёт работать.
- А знаете, ведь он работал. Мы вместе работали. В больнице. Он был замечательным хирургом. Про таких говорят "от Бога".
- Вы тоже хирург?
- Да, но он лучший.
- Вы же не выглядите как он.
- Я не жил его жизнью...
- Жизнь у всех разная. Что такого может случиться, чтобы потерять человеческий облик? Есть семья, есть друзья, есть сотрудники. Вот Вы, например. Почему не помогли ему?
- Мы помогаем. Как можем. И он, как может, принимает нашу помощь. И семья у него была. И сын... Сын погиб. Они с женой это пережили, как смогли. Попробовали жить дальше. Он с головой ушёл в работу... А потом заболела жена. Тяжело. Рак. Мы всей больницей собирали средства. Лечили здесь. Но потом оказалось, что этого недостаточно. Он стал рассматривать лечение за границей. Чтобы оплатить переезд, лечение, пребывание, он продал всё. Понимаете? Всё.
- Ну, это же его выбор... Он так решил,- мужчина покрутил в пальцах потухшую сигарету.
- Да. Вы правы. Но что бы выбрал каждый из нас в этой ситуации?
- Тут сложно... Им денег не хватило?
- Денег-то хватило. Времени не хватило. Когда все проплаты были сделаны и куплены билеты, она умерла. А он остался. Мы похоронили её за счёт больницы.
- А деньги?
- Деньги уже ушли. Их можно было бы вернуть. Не сразу, но можно. А он решил перечислить их насчёт мальчика с таким же диагнозом, там, за границей. Мальчик поправился... А он ушёл на улицу. И Вы правы, это его выбор. Мы пробовали остановить. Даже подобрали комнату в коммуналке. Нет, не захотел. С работы ушёл... Теперь здесь.
- Пьёт?
- Нет, что Вы! Он всё время здесь. Мы помогаем едой, вещами. В морозы он идёт к дачам, там и согреться и заработать охраной можно. Летом уговариваем прийти помыться, постираться.
Оба мужчины посмотрели в сторону скамейки. Дед в лохмотьях раскладывал перед собой на мятую тряпицу нехитрые пожитки: кусок хлеба и пара сосисок. Из магазина напротив продавщица вынесла ему стаканчик чая. Из-под скамейки вылезла дворняга и завиляла хвостом, за что тут же получила одну сосиску. Дед что-то бубнил, прищёлкивая языком.
Мужчина лет сорока, выбросил смятую сигарету, подошёл к деду:
- Держи, отец,- протянул пачку сигарет.- Кури... Я после работы ещё зайду. Ты извини. Я ж про тебя и не знал ничего.
- Да, да,- закивал тот головой.- Заходи, заходи.
Елена Арабаджи
6.07.2021

1096

ОДНО ЖЕЛАНИЕ
Есть такие хирурги, дамы и господа, про которых говорят – от Бога. Вот он таким и был. Оперировал по двенадцать часов и работал сутками. Домой приходил ненадолго. Поесть, поспать. Жена очень его ругала. Она видела, что он работает, что называется, на износ. И очень переживала за его здоровье.
А он отдыхал душой дома. И помогали ему в этом не жена и двое детей, а два кота и маленькая смешная такса.
Нет, он, конечно, очень любил жену и детей. И он ценил её. Но почему-то получалось расслабиться только, когда к нему на диване на руки забирались два кота и такса. Они толкались и отпихивали друг друга, переругиваясь. И толкали его своими головами.
Он гладил их, и постепенно боль и напряжение, накопившиеся за длинную смену, уходили. И всё забывалось. Он смотрел на их игры и забавы, и на душе у него становилось спокойно и тихо. А забывать было что…
Далеко не всегда даже хирург от Бога мог спасти пациента. Война не на жизнь со смертью не всегда заканчивалась в его пользу. И тогда он выходил к родственникам, сидевшим в коридоре, и они по его виду всё понимали.
Горе, слёзы и ужас отдавались в его сердце болезненными ударами. И тогда он садился на кушетку, стул или просто на пол. И переживал.
Вот и в этот раз, он боролся почти десять часов за жизнь мужчины, попавшего в ДТП, но…
Смерть взяла свою жатву. Он вышел с тяжелым сердцем к семье. И опустил голову. Жена мужчины зарыдала и прижала к себе двух детей. Его отец и мать плакали, а дед, сидевший немного в стороне опираясь на палочку, посерел лицом. Хирург подошел к нему и сказал:
- Простите меня. Простите, пожалуйста. Я сделал всё, что мог. Поверьте мне. Всё.
- Я знаю, сынок, - ответил старик. - Я знаю, не всё в твоих силах. Видимо, так было угодно Богу.
Хирург повернулся и пошел в комнату отдыха. Он не мог ни есть, ни пить. Тяжелый ком стоял в горле и мешал дышать. Но расслабляться и жалеть себя было некогда.
Он не успел вернуться домой и отдохнуть, как опять его вызвали на особо тяжёлый случай. Так он и жил. От операции к операции. От дежурства к дежурству.
И на дежурстве он находился, когда тяжёлая и тупая боль схватила его за левой грудиной. Дышать сразу стало тяжело, и воздух проходил в горло, обжигая его.
Всё вокруг поплыло, и хирург опустился на пол. Инфаркт случился на работе, к счастью, и ему сделали шунтирование и подключили к приборам. Повезло...
После операции он давно уже должен был прийти в себя, но всё никак не приходил. Жена неотлучно сидела с ним и, держа его руку, разговаривала. Дети, утром и вечером приезжали и тоже разговаривали с ним. Они все надеялись на то, что он слышит их и понимает, как они любят его, а значит, обязательно придёт в сознание и вскоре будет дома.
А в коридоре толпился народ. Спасённые им люди и их родственники. Они требовали пропустить их к врачу. Они хотели рассказать ему, как он важен. И как на него надеются все, кого он ещё должен вырвать из рук смерти. А родственники хотели сказать ему, как они благодарны. Но никого не пропускали.
У дверей палаты пришлось выставить охрану, иначе толпа прорвалась бы туда. Жена, поговорив и поплакав, вышла и пошла по коридору, когда её вдруг окрикнули:
- Молодка! Молодка, слышь…
Перед ней стоял старик с палочкой. Он смотрел ей прямо в глаза. Это был дед того мужчины, которого хирург не сумел спасти. Но она не знала об этом.
- Что? - спросила она. - Я не могу сказать ничего нового. Он не приходит в себя, и я не знаю, что делать. Врачи говорят, что могут наступить необратимые поражения мозга.
И она вдруг зарыдала. Первый раз за всё время. Старик подошел поближе и стал гладить её по голове.
- Ты послушай старого человека, - сказал он. - Ты делаешь всё правильно, но… Может быть, есть что-то такое, что было ему ближе всего? Что поддерживало его. Я понимаю, что это ты и дети, но может быть, есть что-то такое, что он хотел бы сейчас увидеть. Что-то такое, что для тебя даже не заметно, но для него важно. Подумай о том, что он пожелал бы… Ты послушай старого человека и подумай. Он ведь может спасти ещё много жизней. Бог его выбрал для этого.
Старик повернулся и пошел по коридору, а жена…
Она приехала домой и, накормив семью, поздно ночью стала думать о словах старика. Они всё не шли у неё из головы. Она сидела на диване и всё думала. А потом стала собираться опять в больницу.
А собравшись, не веря себе самой, взяла две переноски. В одну она посадила двух котов, а во вторую таксу. Взяв два пледа и накрыв их, она поставила переноски в машину и поехала.
В больницу она вошла с того входа, откуда вывозили грязное бельё и привозили чистое. Она шла наверх, прячась, как вор. Руки страшно болели от тяжести. И она выходила на лестницу – пожарный и аварийный спуск, и отдыхала там. Потом смотрела опять в больничные длинные, запутанные коридоры и ждала…
Ждала, пока врачи уйдут на перерыв. Пока медсёстры отвернутся или выйдут покурить, и тогда…
Тогда она брала переноски и шла быстрым шагом. Почти бежала. Когда она дошла до палаты, в которой лежал хирург, то рук уже не чувствовала. Да и спину тоже. Но молилась она о другом:
- Лишь бы в палате никого не было.
И ей таки повезло. Кроме хирурга, подключенного к мониторам, там никого не было. Она поставила переноски на пол и закрыла дверь.
Дежурная медсестра несколько лет раньше работала в операционной. И поэтому очень близко к сердцу приняла случившееся с хирургом. Она много раз вместе с ним стояла возле операционного стола и подавала ему инструменты. Большая честь работать с таким человеком.
Врач отличался тихим, спокойным характером и ни разу даже не повысил голоса на подчинённых, наоборот. Он всегда старался сказать доброе слово и поддержать.
Поэтому, когда она открыла дверь в палату и увидела, как его жена сидит возле кровати, а рядом с ней стоят переноски с животными, то…
Вместо того, чтобы возмутиться и потребовать унести животных немедленно, она посмотрела на женщину, которая, увидев на пороге медсестру, страшно испугалась и смотрела на неё умоляющим взглядом. Потом поднесла палец к губам и сказала:
- Тихо. Успокойтесь. Всё в порядке. Я не прогоню вас. Я пойду и отвлеку врачей и сестёр, а вы делайте то, что должны.
После чего пошла на место, где стояли лекарства для всего отделения, компьютеры, и были две комнаты для отдыха, и устроила там переполох, на который сбежался весь персонал, а после…
После вдруг ей показалось, что мониторы одного из пациентов показывают остановку сердца и все сбежались туда. А потом она уже чудила, как придётся. Пока старший врач не отстранил её от работы, попросив взять до завтра выходной.
А когда дежурный врач с новой медсестрой пошли проверить, как там хирург, и вошли в палату, то застыли на месте с открытыми ртами. В кровати сидел, слегка приподнявшись, пришедший в себя хирург и медленно гладил слабой ещё рукой двух котов и одну таксу, лежавших на нём рядком.
Хирург улыбался, а его жена держала его руку в своей, что-то говорила и плакала.
Весть быстро разнеслась по всей больнице, и врачи и медсёстры сбегались в послеоперационную палату, где и лежал хирург. Все смотрели на произошедшее чудо, но никто не знал, что сказать. Никто не решался выгнать жену с двумя котами и одной таксой.
И тогда один старый врач-психиатр сказал молодому практиканту:
- Ну вот, видите. Я вам говорил, что групповая терапия очень полезна для пациентов.
И молодой согласно кивнул, а проктолог почему-то заметил:
- Ещё очень важно после каждого пациента мыть руки.
И пожилой психиатр, посмотрев на проктолога, многозначительно подмигнул молодому, и сказал пригласить на следующей неделе того на беседу.
- Просто так, для профилактики.
Все галдели и радовались. Белые халаты столпились у кровати хирурга, пришедшего в себя, и желали тому скорейшего выздоровления и возвращения на работу.
А два кота и такса смотрели на них, широко раскрыв глаза. Они не боялись, им не было страшно. Ведь самое главное, что он пришел в себя и гладит их. А всё остальное не важно.
Через полгода хирург вернулся к операционному столу. Он снова борется за жизни людей. Только теперь он не работает больше двенадцати часов кряду. Ведь ему запретили работать больше четырёх.
Тссссс. Не выдавайте меня. Я, кажется, проговорился. Ну, ничего. Ведь это самое главное в его жизни - спасать людей.
Дай Бог ему здоровья и долгих лет.
P.S. Написано с уважением ко всем врачам и медсёстрам. И в память о моей маме, проработавшей всю жизнь терапевтом на приёме больных!
Автор:
#Олег_Бондаренко
@

1097

Неожиданный урок
* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *
Шестиклассники одной сельской школы на первом уроке писали контрольную по математике. Учительница внимательно наблюдала за процессом.
Вдруг дверь тихонько отворилась, и перед ребятами, которые тут же подняли глаза от тетрадей, медленно показалась сковорода. Помещение мгновенно наполнилось ароматом яичницы, поджаренной на шкварках (это кусочки сала ‒ если кто не знает).
– Алешенька, ты здесь? – это следом за сковородкой перед изумленными «зрителями» появилась Пелагея Васильевна – баба Поля, как ее называли в деревне.
– Ой, дочка, – старушка заметила учительницу, – внучок мой, Алешенька Громов, убежал рано, не позавтракал. А дитю нельзя без еды. Нехорошо это. Ты уж не серчай, милая. Пусть поест.
Класс рухнул со смеху. Алеша вдавил голову в плечи, не зная куда деваться от стыда.
– Конечно, конечно, бабушка, пусть позавтракает, – доброжелательно сказала учительница: она не хотела обижать пожилую женщину, – Что же ты Алеша? Заставил бабушку прямо в класс тяжелую сковородку тащить. Давай, кушай быстрее. У нас контрольная, если ты не забыл.
– Да он только про шкварки сейчас думает! – рассмеялся кто-то из ребят.
И понеслось со всех сторон:
– Дитятко, жуй хорошенько!
– Хлебушка не забудь!
– Не подавись!
– Вкусно тебе?
– Леха, не чавкай!
– Вот это молотит!
Бабушка смотрела на ребят в недоумении. Не понимала, почему они вроде бы шутят, а шутки-то – злые, колючие. Может, она их чем-то обидела?
И Алешка – весь красный, не знает куда глаза девать…
«Напортачила я чего-то, – и, похоже внуку навредила», – подумала старушка. Приняла у Алеши пустую сковородку, положила в старую, видавшую виды сумку и пошла к двери. Потом неожиданно развернулась, отвесила поясной поклон и со слезами на глазах проговорила:
– Детки милые, простите меня…
Все мгновенно замолчали. Бабушка ушла, а в классе продолжала стоять звенящая тишина.
– Чего это она?
– Мы поговорим об этом на классном часе, – учительница посмотрела на часы, – а сейчас заканчивайте контрольную.
После звонка ребята подошли к Алеше:
– Слушай, за что твоя бабка прощения просила? Ведь все так весело получилось с этой сковородкой.
– Не знаю. Вообще-то она часто прощения просит. Все время думает, что в чем-то перед всеми виновата…, – смущенно ответил Алеша и вышел из класса.
– Странная…, – подытожил кто-то.
– Ничего не странная, – неожиданно вмешалась учительница. – Вы же знаете, что Пелагея Васильевна одна растит Алешу. Он для нее – свет в окошке.
Конечно, она беспокоится за единственного внука, готовит для него, за здоровьем следит. А как иначе? Вот в таких важных мелочах и проявляется любовь.
Живут они рядом со школой. Вы заметили, что Алеша часто приходит раньше всех? Иногда ему сторож дверь открывает.
Вас еще нет, а он уже доску натирает, класс проветривает. Для всех старается, понимаете?
А вы сегодня так зло над ним посмеялись! Ему ведь и так неудобно было…Добрее надо быть друг к другу, ребята, внимательнее…
***
Уроки шли своим чередом. Ребята уже не подшучивали над Алешей. Они смотрели на него совсем другими глазами. Да и вообще: день проходил необычно. Никто не носился, не кричал, не дергал девчонок за косички. Все будто замерли и обдумывали то, что произошло утром.
Перед глазами стояла маленькая, седая старушка. Она вытирала слезы, а потом склонялась перед совсем юными мальчишками и девчонками, прося прощения.
Последним уроком был классный час. Все знали, о чем пойдет разговор.
Пришла классная, все встали.
– Садитесь…, – ответила на приветствие учительница. Сегодня мы поговорим о доброте, любви к близким, о том, как важно заботиться друг о друге…
В этот момент дверь тихонько отворилась… В класс, как и утром, несмело вошла бабушка Поля со своей огромной, старой сумкой.
– Деточки мои, я все поняла! – ее глаза сияли от счастья. – Ох и прав был Алешка, что краснел, да глаза прятал! Как же я про вас про всех не подумала? Притащила яичницу любимому внуку! Заставила есть в одиночку! Вы простите меня, милые! Мы сейчас все исправим!
В полной тишине Пелагея Васильевна достала из своей необъятной сумки огромный сверток.
Сначала сняла с него теплый кожушок, потом пуховый платок, несколько слоев старых газет и, наконец, все увидели… круглую большую кастрюлю. Бабушка Поля поставила ее на учительский стол и заговорщицки шепнула учительнице:
– Ну, милая, командуй! Только не обожгись – горячо.
Классная подняла крышку и ахнула как девчонка:
– Ребята, это же драники!
– А вот тарелка и сметанка, – поддакнула бабушка, доставая из сумки блюдо и целую банку домашней сметаны.
Что тут началось! Ребята уплетали драники за обе щеки, облизывали пальцы, шутили, смеялись. Всем было так хорошо, что не хотелось расходиться…
– Пелагея Васильевна, спасибо вам большое! Как же вы столько драников нажарили, столько картошки натерли? – спрашивали ребята. – Устали, наверно?
– Да что вы, милые! Это ж такая радость – ближнему послужить…, – отвечала старушка, утирая, теперь уже, слезы счастья.
– Ну что ж, ребята, мне к этому добавить нечего, – улыбнулась учительница, – урок окончен…

https://forumupload.ru/uploads/0012/15/01/642/t23784.jpg

https://forumupload.ru/uploads/0012/15/01/642/t638595.jpg

1098

Господа-приезжайте в Одессу
Господа-приезжайте в Одессу,таки по хорошему,

Не то Одесса приедет к вам,но там уже…Как получиться!

Чтобы не было так,как в том рекламном слогане,что висел на 7-ом километре, шо на Мылке:

— Дама!Вы ещё не беременны? Ну тогда мы идём до Вас! Потому, таки расслабьтесь и попытайтесь получить удовольствие…

В ларьке дама-реализатор,торгующая курточками,разговаривает по мобильнику и в упор не замечает подошедшего покупателя.

— Мадам Вы не могли бы мне дать, посмотреть вон тот лапсердак-набравшись смелости спрашивает у неё мужчина-покупатель,показывая на куртку.

— Мужчина не компостируйте мне мозг.Вы сначала определитесь-Вам таки дать,или таки посмотреть? А то я таки могу Вам и дать…Я же с Вами не ссорилась.

Скажу тебе уважаемый читатель по совести-если бы мне она дала ,то я бы у неё, таки взял.

В Одессе,кроме оптовых рынков существует-живёт и таки пахнет: жаренной камбалой,свежими бичками и знойным южными женщинами, уже пару тысячелетий,знаменитый, на весь мир, базар Привоз.Если ты думаешь дорогой читатель,что базар-это таки место,где просто делаются покупки, спешу тебя разочаровать… Привоз-это не просто место в Одессе,в котором торговый люд,делает свой шахер-махер и получает свой маленький гешефт-это таки клуб…По интересам,где один одессит хочет продать подороже,а другой естественно купить подешевле,ну и попутно пообщаться,таки за жизнь :

— Дама и почем ото ваша мелочь?

— И де Вы видели уту мелочь? Шоб Вы так жили-это таки самые крупные и жирные бички,на базаре. Прошу по шесть, но Вам,как инвалиду по зрению, отдам за пять.

— Хорошо,договорились. Таки беру за четыре. Держите два.

Другие одесситы идут на Привоз,чисто по приколу,за общением:

— Дама и почем ото ваша рыбьяча икра?

— Чтоб вы сто лет так жили… Вы что мадама, никогда не видели за куриных яиц? Шо Вы можете,таки за них знать?..Крупнее не бывает!

— Вы хотите меня убедить за то,что это и есть яйца? Крупнее не бывает? Не делайте мне смешно! Сёма дружёчек, -обращается покупательница к своему спутнику, -Покажите-ка этой мымре,какие должны быть те яйца! Пусть обзавидуется!

И вообще дама,мне ваша физия напоминает Париж.

— Шо, так же сильно красивое?

— Нет,просто так же сильно хочется съездить.

По мясному ряду,второй час, ходят отец с сыном. Выбирают, таки домашнюю колбаску.

— А ну ка, попробуй сынок ещё вот этот кусочек. Да бери вот тот побольше -не стесняйся.

— Папа,я уже больше не могу. Пробуй сам.

— Сам,сам,всё сам.Можно подумать,шо у тебя папа верблюд. Пробуй тебе говорят,а не то тётя, на тебя рассердиться…

Наконец одна продавщица не выдерживает:

— Мужчина! Я конешно дико извиняюсь,но шо вы здесь второй час всё ходите, пробуете и ничего не покупаете?! Вам шо, ничего не нравится?

— Да в том то и дело,шо таки сильно нравиться!

— Чего же тогда не покупаете. Шо, денег нет?!

— Есть!

— Ну так покупайте!

— А зачем?

— Да шо бы кушать!

— А мы шо,таки с сыном делаем?

— Куры,куры,а кому надо свежих курей,а вот свежие куры.Куры,куры,совсем свежие-только что приехали с Херсона.

— Свежие говоришь. А чего ж тогда такие худые, здохлые и злые? Они у тебя,шо всю дорогу пешком шли?

Как то зимой выпив, с дорогими моему сердцу друзьями, в гандэлыке чрезмерно водки с пивом и встав на край финансовой пропасти… Кстати,а знаете чем эта пропасть отличается от прочих-остальных? Знаете? Не знаете? Ну не буду вас томить, отвечу-В неё можно,таки падать бесконечно.

Так вот оказавшись на краю этой пропасти,решили мы зачудить по взрослому и заодно поправить своё бедственное положение. Нашли среди своих, более-менее прилично одетого с пыжиковой шапкой и взяв с собой найденный короб,от телевизора,пошли на Привоз. Написав на том коробе душещипательную историю за «Люди добрые! Мы не местные. Помогите собрать на *Мэрсэдэс*»,усадили его с пыжиковой шапкой на входе до базара.

Было весело. Народ тогда,ещё таки понимал добрую шутку. Грошей много не дали,но на опохмелиться -хватило.

Дай вам бог, за вашу щедрость, — здоровья и богатых любовников-добрые одесситки.

Одесса есть Одесса и лишнее упоминание-за её рынки ей,таки не повредит, скорее даже приукрасит.

Сейчас-там даже иногда,играет, большой симфонический оркестр — попури из Шопена и Бетховена. За просто так. Из любви к искусству.

— И шо,они тоже наши?

— Вы не поверите,но таки Да!

Если бы Одессы не было -её надо было бы придумать.

1099

ПОД УТРО

Пряхин приехал с работы домой трезвым и голодным. Жены, обычно возвращавшейся из своего офиса на час раньше и успевавшей к появлению Стаса разогреть ужин, дома в этот раз почему-то не оказалось. Пряхин включил телевизор и, меланхолично жуя кусок копченой колбасы, который нашел в холодильнике, бездумно уставился на экран. Там шло очередное постановочное судебное заседание с неискренними переживаниями участников процесса, на которых сердито стучал деревянным молоточком тучный брюзгливый судья в траурной мантии.

А Вика все не возвращалась. Странно. Такого за ней не водилось. Никогда. Прождав еще с полчаса и сломив таки мужескую гордыню, Пряхин сначала набрал Викин мобильник. Тот молчал. Потом он позвонил в офис, в котором Вика числилась каким-то там менеджером. Кажется, рекламным. Трубку никто не брал. Наконец, в ней послышался раздраженный старушечий голос:
- Ну и чего ты все звОнишь да звОнишь? Нет тут никого.
- Как нет? А где все? – тупо переспросил Пряхин.
- По домам разбежались. Еще пару часов назад. Пятница же, святое дело, - глумливо прохихикала бабуля. – Ладно, не мешай мне, я пошла дальше убираться.

Пряхин растерянно положил трубку на рычаг. Выходит, рабочий день жены закончился уже три с лишним часа назад. Куда же девалась Вика? Может, к матери своей зачем-то заехала? Но тогда бы она позвонила обязательно! А вдруг с ней что случилось? Машина там сбила или хулиганы напали?
Пряхин, забыв даже о том, что он голоден, стал нервно накручивать диск телефона. Он все же позвонил сначала к теще, но та обеспокоено сказала, что Вики у нее нет. Пряхин как мог успокоил ее, пообещав незамедлительно сообщить, как только Вика обнаружится. Потом обзвонил все больницы их, в общем-то, немаленького областного города, все морги, страшно оскорбился на милицию, когда ему ехидно посоветовали: «Сидите и ждите. Нагуляется и сама придет. А не придет – тогда к нам. Но не раньше через три дня».

Был у Стаса еще номер подруги Вики, но та сказала, что не знает, где Вика. Пряхин растерянно посмотрел на время. Шел уже второй час ночи. А жена, его тихая и верная жена, все не объявлялась, ни под каким видом. Ни живая, ни мертвая. Ни трезвая, ни…И тут Пряхин даже сквозь бормотание телевизора расслышал чью- то неуверенную возню ключом в замке в двери прихожей. Дверь явно кто-то пытался отпереть, но у него это не получалось.
Пряхин щелкнул внутренним запором и дверь, наконец, распахнулась. А за ней оказалась она, жена Стаса, Вика Пряхина, нерожавшая еще красавица тридцати лет от роду. Но в каком виде! Разлохмаченная, растрепанная, пошатывающаяся, с идущим от нее сильным запахом алкоголя и табака…

Скорее растерянный, чем разгневанный, Пряхин посторонился, пропуская жену в дом. Вика процокала на подламывающихся каблуках, оставляя за собой грязные следы на полу, в гостиную и плюхнулась на диван.
- Н-ну и что, п-подумаешь, жена немного задержалась на работе! – развязно выговорила она заплетающимся языком, предвосхищая вопрос начинающего багроветь от злости Стаса. – И… ик! Имею право!
- Ты где была? Я все телефоны оборвал! – неожиданно даже для себя противным фальцетом взвизгнул Пряхин.
- Г-где была, т-там меня уже нет! – все еще явно напрашиваясь на скандал, захохотала Вика.

- Я тебя сейчас убью, дрянь! – затрясся от злости Стас и даже подскочил к дивану и замахнулся на жену.
- Ну, бей, бей пьяную беззащитную женщину! – вызывающе подалась грудью навстречу разгневанному и, похоже, обманутому мужу Вика. – И нечего т-так орать! Я всего лишь к подружке зашла. Н-ну, выпили мы с ней немного, покурили, поболтали о том, о сем. А что, н-нелья? Могут я разок посидеть с друзьями после на… напряженного трудового дня.
- Это у какой же подружки ты была? – смутно улавливая в происходящем между ним и Викой диалоге до боли знакомые нотки, повороты и даже целые фразы, но еще толком не осмысливая их, с подозрением прищурился Стас. – Небось, у Наташки?

- Н-ну да, у Наташки, - тут же попала Вика в ловушку. – Слушай, И.. Игорек, кончай задавать дурацкие вопросы. Пойдем лучше, вы…выпьем, да в постельку.
- К-как ты меня назвала? – теперь заикаться начал уже Стас.- Какой еще Игорек?! А чей это рыжий волос у тебя на плече, а?!! Игорька, да?
- Д-да какой там еще Игорек! – пренебрежительно махнула рукой Вика. – Он никакой. И ты никакой. Все вы, мужики, ни…никакие! А Игорек, между прочим, лы… лысый. И вообще, помоги лучше жене раздеться. Я так устала, и спать хочу. А все расспросы за…завтра!

Поняв, что от Вики сегодня ничего добиться не удастся – такой она была пьяной, - Пряхин, скрипя зубами, помог ей раздеться и уложил на диване. Потом принес подушку и сердито подсунул ее жене под голову, набросил плед.
- Ну, спи, спи! – пробормотал он, удивленно разглядывая открывшуюся ему сегодня совершенно с неожиданной и далеко не самой приятной стороны, негромко посапывающую под пледом жену. – Завтра поговорим. Еще как поговорим!

Потом он ушел на кухню, поставил чайник, закурил и погрузился в тягостные размышления. Черт, неужели Вике так надоели его последние нередкие загулы с друзьями, постоянные задержки на работе с его невразумительными потом объяснениями, ее слезами и увещеваниями насчет «когда же ты угомонишься?», что она решила ответить ему той же монетой? И как ее вразумить не поступать так дальше, если он сам-то совершенно отбился от Викиных рук.

Вика и рожать-то от него не хочет – говорит, не желает оставаться одна с ребенком на руках. Дескать, при таком образе жизни Стаса они все равно рано или поздно разведутся. А тут впору самому подавать на развод, после такого Викиного финта. Если она войдет во вкус, ее же потом будет просто не остановить. Ну, не бить же ее? При всем своем нигилистичном отношению к семейным обязанностям Стас все же продолжал любить жену и руки на нее никогда не поднимал. И не поднимет. Тогда что остается?

Тяжко вздохнув, Пряхин сходил за мобильником, вернулся с ним на кухню, прикрыл за собой дверь и набрал номер своего закадычного дружка Вована Кутышева. Телефон долго молчал. Наконец в трубке послышалось недовольное:
- Стас, у тебя, что крыша съехала? Ты посмотри, который час!
- Это, Вован… ты вот что, - негромко сказал Пряхин. – Ты меня извини. Но в сауну завтра сходи без меня, ладно?
- Как это без тебя, как без тебя? – растерянно зашептал Вован. – Все же было решено. Нас двое, и бабцов две штуки заказано. Ты что, кайф мне обломать хочешь, да?

- Наоборот, - сказал Пряхин. – Все же тебе одному достанется.
- Нет, я не понял, - не сдавался Вован. – Ты почему это соскочить хочешь, а? Так дружбаны не поступают. Я вот, например, уже подготовил свою, что мы с тобой на рыбалку завтра едем. Вернее, уже сегодня. А ты что, а?
- Не хочу я больше на такую рыбалку, - буркнул Стас. – Мы с Викой завтра идем в этот… как его… в зоопарк. Или нет, в кино… Да какая разница, на фиг! Я выходные решил с женой провести, и все тут. Имею право!
- А я? – жалобно спросил Вован. – Мне что, тоже свой выходной испортить, что ли?
- Как хочешь, - жестко сказал Пряхин. – Пока!
И он захлопнул мобильник.

Вика в это время, накрывшись пледом с головой, думала: «А не переиграла ли я?». Но тут она вспомнила ошеломленное и даже испуганное лицо Стаса, и решила: «Нет, в самый раз. Должно сработать!». И заснула по-настоящему…

Марат ВАЛЕЕВ.

1100

..Главная беда была - химия. На выпускном экзамене я с ужасом узнал, что химии - две: органическая и неорганическая. Мне одной-то было через голову. Перед экзаменом наши умельцы взорвали в кабинете дымовые шашки, в дымовой завесе украли билеты и пометили мне один точечками с обратной стороны.
Всю ночь, как попугай, я повторял какие-то формулы. На следующий день вытащил помеченный билет. Словно автомат, лепил ответ, но попался на дополнительном вопросе: "Как отличить этиловый спирт от метилового?" Я вспомнил, что от одного слепнут, а из другого делают водку. И начал: "Возьмем двух кроликов. Капнем им в глаза разного спирта. Один - слепой, а другой - пьяный".

Мне поставили тройку условно, взяв с меня обязательство никогда в дальнейшей жизни не соприкасаться с химией. Что я честно выполняю. Кроме разве прикосновения к спирту, хотя до сих пор не знаю, что я пью - этиловый или метиловый. В связи с тем, что вижу все хуже и хуже, думаю, что пью не тот.

Александр Ширвиндт.


Вы здесь » Радушное общение » Литературный раздел » Рассказы...